За что убили Слободана Милошевича

Рубрика: Статьи

Вы упомянули некий «план выжженной земли». Не знаю, откуда он взялся. Вероятно, из Вьетнама. «План выжженной земли» — это то же самое, что и план «подкова» («потковица»), о котором любой знает, что это — обычный вымысел.

Когда он был представлен, якобы, в оригинале, он имел название «поткова» (а это хорватское слово, сербы никогда не написали бы «поткова», а обязательно написали бы «потковица»).

И я вообще не понимаю смысла обвинения, что сербы в Косове имели оружие. Ведь, все знают, что в Косове оружие было у всех.

Есть бесчисленное количество задокументированных случаев того, как албанские террористы врывались в дома албанцев, своих соплеменников, и отнимали у них оружие.

И слушая то, что здесь говорится, любой разумный человек задаётся вопросом: как кто-либо может ставить вопрос об уголовной ответственности, не говоря уж об иной ответственности — политической, моральной и всякой другой, когда нет доказательств?

А здесь, даже уголовная ответственность за насильственное отделение Хорватии приписывается мне. Хорватия, бесспорно, отделилась. Отделение, бесспорно, было насильственным.

Но, как мог я, как президент Сербии, остановить столкновения хорватской псевдоармии с Югославской народной армией, которую изгоняли из городов и баз, где эта армия размещалась целых 50 лет и, которая, конечно, пришла на эти базы не из Сербии?

Всё это была СФРЮ. Югославская армия находилась на всей территории СФРЮ.

Здесь выявляется, что вы, по сути дела, ничего не знаете о республиканских министерствах обороны.

Они не имели никаких полномочий в отношении армии. Их главной задачей, наряду с другими административными делами, было ведение списков военнообязанных, забота о направлении в армию призывников и выполнение тех гражданских дел, которые служат интересам обороны.

Вы цитируете политические размышления генерала Симовича, а не говорите о каких-либо полномочиях или действиях. Каждый человек имеет право на политические размышления, имеет право говорить о том, что он считает нужным говорить.

Что это такое — «внутреннее расселение» в Косове? И что может быть мотивом «внутреннего расселения» в Косове?

Когда где-то происходят конфликты, в сёла врываются террористические банды, убивают граждан (а ещё до начала войн они убили албанцев в два с половиной раза больше, чем сербов, но об этом — позже), тогда, естественно, граждане бегут из этого села к своим родственникам в соседнее село, или бегут к своей родне в город, или, если не имеют там родственников, в какой-либо приёмный центр, который организует внутреннее расселение.

Я и сейчас вообще не понимаю, с какой целью поднят вопрос о «внутреннем расселении». Разве что, для злонамеренной интерпретации того факта, что люди бежали из мест, где они чувствовали себя небезопасно, где они считали, что обстановка небезопасна для их детей, и уезжали в другие места.

Я спрашиваю далее, в чём смысл утверждений о злых намерениях в отношении албанцев, якобы проявлявшихся в концентрации войск на юге страны во время агрессии НАТО?

Особенно в Косове, когда каждому ребёнку ясно, что на эту территорию приходился передний край нашей обороны от ожидавшегося сухопутного вторжения НАТО из Албании и Македонии.

А где же, по мнению обвинения, мы должны были разместить силы, если вражеские силы концентрировались в Албании и Македонии?

Должны ли мы были разместить их на венгерской границе или на границах с Албанией и Македонией?

Кстати сказать, бывало, что бомбардировщики Б-52 по 24 часа бомбили позиции на границе, а затем начиналось наступление. Конечно, в первых рядах пытались войти на территорию албанцы, что им никогда не удавалось из-за прочной обороны нашей границы.

В чём тогда смысл мотивировать злые намерения в отношении албанцев тем, что кто-то разместил войска на границе, из-за которой ему грозит нападение? И не какое-то предполагаемое, а реальное нападение. Это известно всему миру

Особенно, я бы сказал, бессмысленны и злонамеренны («бессмысленны» — это еще мягко сказано) утверждения о нашей линии на военное решение. А эта «линия на военное решение», как раз, отвергается нашим настойчивым стремлением к достижению политического соглашения.

Содержание этого соглашения, которое предлагало правительство Сербии, которое предлагало наше руководство, опубликовано.

Единственный камень преткновения возник в переговорах с американской делегацией об этом документе, ибо они представляли себя в качестве основного партнёра на переговорах.

У меня была лишь пара бесед с Руговой. Они были против этих контактов. Они хотели полностью контролировать всё дело.

Единственным камнем преткновения было наше стремление к тому, чтобы политическое решение базировалось параллельно на равноправии граждан и на равноправии национальных сообществ.

Ведь в Косове живут и албанцы, и сербы, и турки, и мусульмане, и горанцы, и цыгане, и египтяне. Семь национальных сообществ.

И, чтобы реализовать такое решение, мы предлагали вполне нормальный конкретный подход, согласно которому, Скупщина Косово имела бы две палаты. Вече граждан, в которое народные представители избирались бы гражданами по принципу: один человек — один голос.

Следовательно, здесь огромное большинство составляли бы албанцы, и это никому не мешало, ибо они являются большинством в этом крае.

Предлагалось иметь вторую палату — Вече национальных сообществ, где каждое национальное сообщество — и сербы, и черногорцы (они берутся вместе, как одно, а не два национальных сообщества), и албанцы, и турки, и мусульмане, и цыгане, и горанцы, и египтяне — имели бы, на паритетных началах, по несколько своих избранных членов.

Посмотрите на Соединённые Штаты — Род-Айленд, который меньше Белграда, имеет двух сенаторов, как и Техас, который больше половины Европы. И ничего, логично, что в подобной сложной структуре существует подобное решение.

Этот вопрос был единственным спорным пунктом. Он не должен был быть решён. Ибо существовало намерение ничего не принимать, чтобы найти предлог для вторжения в Югославию.

А ныне, на глазах всего мира, создаётся этнически чистое Косово только из албанцев. Речь идёт о «Великой Албании», о которой я буду говорить позднее.

Это, я бы сказал, неонацистская идея, в соответствии с которой, расколота Югославия и, согласно которой, перекраивается карта Балкан и создаётся «Великая Албания». Эта идея кроется и за тем, что мы слышали здесь от обвинения.

В этом контексте я хочу сказать, что обвинитель не случайно упомянул Нюрнберг. Им мало того, что они совершили преступление против Югославии и отомстили за сербскую роль в их поражении в обеих мировых войнах.

Они хотят нас, являющихся жертвами их преступления, объявить виновниками, а меня символически, при помощи этого суда, поставить перед лицом Нюрнберга. Чтобы поменять роли.

Это преступление — убийство Югославии и моё распятие — они вершат руками своих бывших союзников и своих прежних врагов. Все исторические факты это доказывают. Но это доказывают и все нынешние шаги.

Мировая общественность не сможет не заметить этого, вопреки всем стараниям обвинения, вопреки большим усилиям средств информации.

Югославской общественности (и не только ей) уже известна подлинная правда.

Ведь и в самом деле, когда человек слушает сказанное за эти два дня, возникает вопрос, что вы вообще доказываете разными фотографиями?

Например, фотографиями с заседания Верховного совета обороны, членом которого я был и на котором присутствовали лица, приглашённые председателем Верховного совета?

Вы могли точно так же показать мою фотографию с Руговой, или Кристоффером, или с Кофи Аннаном. Не понимаю, что этот факт означает?

Что вы доказываете фотографиями о том, как полиция наводит порядок на демонстрациях, причём, по крайней мере, в сотню раз менее жестоко, чем когда мы смотрим на вашем телевидении, как наводится порядок полицией в ваших странах, когда происходят демонстрации и когда ставится под угрозу общественный порядок и мир или возникает опасность для жизней людей и для имущества?

Что вы доказываете фотографиями с похорон, на которых кто-то стоит так, что его можно узнать, где-то в отдалении от меня или даже непосредственно около меня? На этих похоронах была тысяча людей. Что вы доказываете фотографиями, которые вы предъявляете суду?

Что вы доказываете утверждениями о том, что я не выдал вам кого-то, кого вы подозреваете в совершении преступлений?

В этом нет никакого секрета. Да я бы вам никогда и не выдал никого, ибо считаю, что этот суд является незаконным. Кстати, я это сказал и мадам Олбрайт, когда она потребовала от меня выдать некоторых людей. Их имена больше упоминать не буду.

Я сказал — прошу вас, извольте предоставить мне, нашим органам сведения. Пусть ваши органы представят доказательства, которые они имеют. Никто не должен опасаться, что правосудие в Югославии может замолчать какое-либо преступление.

Знаете ли вы вообще и знает ли общественность, что мы в Югославии, ещё в 1992 году судили за военные преступления своих граждан, относительно которых было установлено, что они убили некоторых мусульман в Боснии, напали на какую-то там группу, расстреляли и убили людей?

В 1992 году никто и не знал, что будет создан данный трибунал. Да это, кстати, вообще и не важно. Любая цивилизованная страна в своём уголовном законодательстве оценивает военное преступление, как самое большое преступление. Мы судили в 1992 году за военные преступления.

И вот я говорил, пожалуйста, дайте эти сведения, которые у вас есть. Не сомневайтесь вообще, что будет арестован и будет судим тот, кто действительно совершил что-нибудь плохое — убил женщину и детей, издевался над арестованным или сделал ещё что-нибудь, стрелял, скажем, в автомобиль Красного Креста.

А я вам покажу, как НАТО стреляла на мосту по автомобилю, на всей крыше которого было написано «Красный Крест». Это была машина румынского Красного Креста, которая там проезжала.

Я не выдал и никогда бы не выдал людей. А то, что сейчас кого-то выдают, — это нарушение Конституции и уголовное деяние. Но это делают, потому что сейчас там марионеточный режим, который должен выполнять то, что ему приказывают. А поддержки народа он, конечно, не имеет.

Я спрашиваю, в частности, что вы доказываете упоминанием существования добровольцев — сербов, которые отправились через реку Дрину в качестве добровольцев?

Естественно, за их поведение отвечает власть, на территорию которой они прибыли, чтобы воевать в качестве добровольцев.

Но, что вы доказываете существованием добровольцев — сербов, которые отправились помочь своим братьям — сербам?

Вас ведь вообще не интересует, сколько моджахедов прибыло в Боснию или в Косово и которых арестовывали с саблями, служащими только для того, чтобы отсекать головы. Но, после выполнения определённых требований, их отпускали.

Итак, когда из Аравии прибывает тот, кто саблей отсекает головы, то является нормальным, что он проезжает две тысячи километров до Боснии, чтобы помочь Алии Изетбеговичу.

Но, если сербы отправляются на помощь сербам, то это уже нечто такое, чем обвинение должно серьёзно заняться.

Что вы доказываете цитированием одного предложения из моей речи на площади Газиместан, которая была, могу вам сказать, отличной речью и которую действительно не в чем упрекнуть?

Вы цитировали лишь кусочек предложения, в котором я говорю, что нас ждут многие сражения, конечно, не боевые, хотя и такие тогда не были исключены. И это — одна общая фраза, которую сегодня многие используют.

Кстати, мир всё ещё, не стал надёжной и стабильной категорией в современном мире. Поэтому и существуют армии во всех государствах. А иначе, зачем они были бы нужны? Но вы очень коварно умалчиваете обо всём остальном.

Я получил текст этой речи и попытаюсь найти эту вашу цитату, чтобы показать, что вы вырвали её из контекста. В этой речи говорится:

«Равноправные отношения между югославскими народами являются необходимым условием для сохранения Югославии, для её выхода из кризиса и, тем более, необходимым условием для её экономического и общественного процветания.

Этим Югославия не выделяется из социальной окружающей среды современного, особенно развитого мира. Этот мир всё больше характеризуется национальной терпимостью, национальным сотрудничеством и национальным равноправием.

Современное экономическое, технологическое, а равно и политическое, и культурное развитие толкает разные народы друг к другу, делает их взаимозависимыми и всё больше равноправными.

В цивилизацию, к которой движется человечество, могут вступить, прежде всего, равноправные и объединённые люди. Если мы не можем быть во главе пути к такой цивилизации, мы, безусловно, не должны быть и в его арьергарде.

Поэтому, может быть, нигде на земле нашего отечества не имеют такого смысла слова, посвящённые согласию, солидарности и сотрудничеству между людьми, как здесь, на поле Косовом, которое является символом несогласия и измены.

X