За что убили Слободана Милошевича

Рубрика: Статьи

Я сказал, что носителям таких идей место в сумасшедшем доме. Она со мной годами не разговаривала, а вы мне приписываете её идеи. Это — бессмыслица. И это в Сербии знает каждый.

Я спрашиваю, как вообще какой-либо серьёзный человек может основывать какие-либо обвинения, тем более, такие тяжёлые, на чьём-то заявлении, что он находится в хороших отношениях со мной и что я сказал то-то и то-то. Это — несерьёзно.

Это в нашем народе называют «ходят слухи». Такое — несерьёзно использовать в официальном выступлении. Никто не уполномочен излагать от моего имени свои взгляды.

Свои взгляды я излагаю сам и открыто. Бесконечен ряд бессмыслиц и лжи, которые мы здесь слышали. А это — что касается Боснии и Герцеговины — чистая ложь, ибо я занимался там миром, а не войной.

Сербия всё время проводила политику мира. Мы заботились о том, чтобы спасти, как можно больше жизней и сербских, и хорватских, и мусульманских. И ваших, господа хорошие!

Я уж не говорю о многих других усилиях, которые были плодотворными не только в отношении мира, но, как раз, и в отношении спасения человеческих жизней.

Что касается Сребреницы, я о ней услышал от Карла Бильдта. Даже Караджич, которому я сразу после этого позвонил, чтобы спросить, что там произошло, клялся, что ничего не знал об этом. Что, напротив, он приказал защищать западную часть, которая оказалась под угрозой.

Так ли это или нет, я в это вообще не вдаюсь, но то, что я говорю, это факт. И он, и Краишник твёрдо убеждали меня, что в Республике Сербской нет никаких лагерей, что существуют лишь центры для военнопленных, в которых они находятся короткое время, ибо их обменивают по принципу «всех на всех» по мере того, как они скапливаются у обеих сторон.

А непосредственно после Сребреницы или где-то сразу после тёх дней, я спас от уничтожения целую мусульманскую бригаду, 840 человек. Они послали гонца с просьбой спасти их жизни. Я дал разрешение на то, чтобы они переплыли Дрину и спаслись от полного уничтожения.

Они были размещены в кемпинге полиции на Таре. Там у них побывал весь дипломатический корпус. А потом, по линии Красного Креста, их направили в Венгрию. Я не согласен с тем, чтобы передать их той или иной стороне в Боснии.

Я сказал: они находятся под моей защитой, пришли на мою территорию. Мы не являемся воюющей стороной, мы их не отдадим никому, ни вам, чтобы вы их обменивали, ни Изетбеговичу, чтобы он вновь направил их в армию, так как у меня нет доказательств, что они находятся в армии добровольно.

Пусть они по линии Красного Креста отправляются в Венгрию, в нейтральную страну, а там каждый сам решит, поедет ли он к родственникам в Америку, Австралию или вернётся в армию в Боснии.

Сербия не была воюющей стороной ни в Боснии, ни в Хорватии. Это, кстати, и дало нам возможность помочь мирному процессу, остановить братоубийственную войну между братьями, действительно спятившими с ума и рассорившимися.

Всё, что мы здесь слышали, извращено и является абсурдным. Полуистины — хуже лжи.

Я скажу вам, в связи с вашими утверждениями — наша полиция была в Восточной Славонии, она была там, но в то время существовал мир. И так было даже до конца, ибо вопрос Восточной Славонии был решён соглашением между сербскими властями в Восточной Славонии и хорватским правительством.

Но полицейские находились по ту сторону границы исключительно ради помощи в полицейских делах, так как из-за всех этих конфликтов и состояния войны, которое там перед этим существовало, было много криминала, и надо было оказать помощь в его ликвидации.

И они были там, чтобы помочь в этом деле, а также, для пресечения контрабанды в Югославию, поиска преступников из Сербии, которым легче всего было бежать через Дунай. Постыдно, что этими вещами злоупотребляют.

Да, у нас по моему приказу было полицейское подразделение на территории Республики Сербской, на железнодорожной станции Штрице. Я направил его туда после случившегося преступления, когда какая-то преступная группа остановила поезд на линии Белград — Бар.

Только девять километров дороги Белград — Бар проходят по территории Боснии и Герцеговины, но это магистральная и самая важная дорога в Югославии. На этой станции Штрице поезд вообще и не останавливается, ибо она используется только в случае какой-либо чрезвычайной необходимости.

Поезд был остановлен, с него было снято 17 мусульман из Приеполье, которые и были там убиты. Сначала мы не знали ни кто это, ни где они находятся. И это было сделано намеренно, поэтому я и потребовал проведения расследования в Боснии и Герцеговине, в Республике Сербской.

В конце концов, поскольку ничего не было сделано, я направил туда наших полицейских, чтобы разыскать подозреваемых. Некоторые были арестованы, препровождены в тюрьму в Белград. Позднее суд освободил их, так как невозможно было найти доказательства.

Это был их ответ на наше самое большое возмущение. Чтобы это не повторилось, я направил туда, хотя это не наша территория, одно подразделение для охраны этой станции, чтобы снова кто-нибудь не остановил поезд, чтобы снова кто-нибудь не зарезал кого-нибудь.

Я сказал Оуэну и Стольтенбергу, что у нас есть это подразделение по ту сторону границы, сразу же за ней, на территории Республики Сербской, так как я не доверял им, что они будут охранять эту станцию.

Ну, и что?

Я знаю, что всё это было способом переместить пожар конфликта между сербами и мусульманами в Сербию, перебросить его в Сербию. Я в тот же день отправился в Приеполье, ибо эти люди, жертвы, были из Приеполье.

Приеполье — это небольшой город в Сербии. 50% населения составляют сербы, 50% — мусульмане. Живут в согласии. И никаких изгнаний и выселений не было за все эти десять лет.

Во время войны в Хорватии ни один хорват не был изгнан из Сербии. Во время войны в Боснии — ни один мусульманин. Напротив, как я сказал здесь, 50 тысяч официально зарегистрированных мусульманских беженцев прибыли, чтобы укрыться в Сербии.

А вы здесь утверждаете прямо противоположное и говорите неправду.

Недостойно комментировать разные инсинуации, которые являются крайне низкими. Вы начали здесь, при открытии, с показа моей фотографии в Косово Поле, объясняя, что я воспользовался приобретённой популярностью, чтобы позднее добиться поста главы партии.

Но на вашем снимке написано, что это было в апреле 1987 года, а я главой партии стал за год до этого, в мае 1986 года. И, что самое плохое и печальное, это написано в ваших же данных, где вы излагаете мою биографию. Так вы даже эти данные внимательно не прочитали.

И всё это в действительности показывает, что обвинение является ложным, что обвинители хватаются за соломинку, что у них нет ничего, кроме некой, я бы сказал, дилетантской психоаналитической констатации, с помощью которой меня хотят изобразить, как кого-то, кто гипнотизирует людей, заставляет их идти и совершать преступления.

Вы рисуете какие-то организационные схемы, которые сами выдумали. Это переходит границы низкопробной литературы.

И именно из-за такой пустоты обвинения вы дополнительно придумали эти два абсурдных обвинительных заключения по Боснии и Хорватии, не имеющих никаких основ, чтобы всё это запрятать и как-нибудь упаковать в какие-то новые и Бог весть какие измышления и лживые утверждения.

А мы, естественно, помогали своему народу в Боснии и Хорватии. И были бы последними негодяями, если бы не делали этого, когда этому народу было тяжело.

Мы ему честно помогали выжить и быть равноправным и свободным, а не что-то у кого бы то ни было отбирать.

И для вас абсолютно нормально, что немцы помогают Хорватии, что американцы проводят «Бурю» и этническую чистку сербов, для вас абсолютно нормально, что мусульманам помогают саудовские арабы и моджахеды, в том числе и те, которые отрезали головы и на снимках на газетных страницах держали в руках по две отрезанных сербских головы.

Для вас только нелогично, чтобы сербы помогли сербам.

Имеет ли это вообще какое-нибудь логичное, я уж не говорю, какое-либо моральное, объяснение?

Причём, ни в Хорватии, ни в Боснии сербы не начали войну, над ними было совершено насилие.

Я прочитаю вам лишь несколько цитат выдающихся мировых интеллектуалов, имена которых знает всякий образованный человек на планете.

Эдмон Пари, Франция, 1961 г.: «Изучением общего преступного списка подсчитано, что правительство Павелича-Артуковича (фашистское. — Прим. ред.) сумело истребить приблизительно 750 000 православных сербов, депортировать или изгнать 300 000. Убито также 60 000 евреев, 26 000 цыган. В католическую веру было насильно обращено около 240 000 православных сербов».

Чарльз Краутхамер, США, август 1995 г.: «На этой неделе, в ходе «блицкрига», который продолжался всего четыре дня, хорватская армия этнически очистила Краину от 150 000 сербов и заставила их, для спасения жизни, бежать в Боснию и Сербию.

Почему нет обеспокоенности из-за падения Краины, области, в которой сербы поселились 500 лет назад, гораздо раньше, чем мы поселились в Северной Америке?

Да, точно, что они создали мятежное государство в Хорватии. Точно, что, когда Хорватия в 1991 г. отделилась от Югославии, они активизировали войну за независимость в рамках Хорватии.

Но они вступили в войну по оправданной причине — они не хотели жить под властью людей, которые не столь давно убивали их родителей.

Хорватское государство, против которого они поднялись, со времени своего основания в 1991 году, заимствовало, почти в неизменном виде, символы — герб, валюту и другие знаки первого хорватского государства, пресловутого нацистского, марионеточного государства периода второй мировой войны, геноцидного государства, по нюрнбергским оценкам, с концентрационными лагерями и чудовищными масштабами этнических чисток и убийств сотен тысяч сербов.

Прерву цитирование Чарльза Краутхамера. На православное Рождество в те военные годы в лагере Ясеновац усташские нацисты соревновались в том, кто, в течение дня, убьёт больше сербов. И победил один из них, который сумел за один этот день зарезать тысячу триста сербов. И это — исторический факт.

Продолжаю цитату: «Кстати, нынешняя Босния была частью этого нацистского государства, что объясняет, почему боснийские сербы также требовали независимость.

Сербы из Краины имеют все основания бояться вновь попасть под хорватскую власть.

На этой неделе их страх возродился. Хорваты обстреляли сербские сёла, прежде, чем армия перешла в наступление, чтобы таким образом заставить население бежать. Так информируют ООН наблюдатели в Хорватии. В них стреляли без разбора. Где сейчас протесты?»

Вот, что говорит Карло Фалькони, Италия: «Усташи, несомненно, превзошли даже немцев в своём антирелигиозном расизме.

Когда они ударили по сербам, что было ударом не только по противнику, но и по тому, кто предал настоящую веру, только в Хорватии имело место истребление полумиллиона человек больше из-за их веры, чем из-за их расы.

Только в Хорватии людей насильно крестили из православной в католическую веру. В истории не существует прецедента такой степени насилия, как применённое в этих операциях. Всё это, действительно, не идёт на пользу молчанию папы Пия XII».

(Далее С. Милошевич цитирует Райко Долечек, Жака Мелино, Филипа Джейкинса, Луи Дельмаса, Петера Хандке.)

И в заключение — Патрик Барийео и Ева Кретьен, Франция, 1995 г.: «Как французский гражданин, хотел бы возродить воспоминание о нашей французской истории, воспоминание о том, когда колокола церкви Богоматери известили христиан Франции о трагическом поражении князя Лазара в битве с турецкими завоевателями» (он имеет в виду битву на Газиместане).

Продолжаю: «Воспоминание о Викторе Гюго, который, ужасаясь преступлений тех же завоевателей, воскликнул 29 августа 1876 года: “Убивают народ! Когда закончится мученичество этого героического небольшого народа?!”.

Предчувствовал ли он, что это мученичество не закончится и в 1995 году?

Как гражданин Европы я задаю вопрос: допустим ли мы уничтожение народа, который уже 600 лет проливает кровь в защиту свободной и христианской Европы?»

X