Уолл-стрит и большевистская революция

Рубрика: Книги

Миссия американского Красного Креста в Румынии

Миссиия американского  Красного Креста в России, 1917.

Миссия американского  Красного Креста в Румынии.

Томпсон в России при Керенском.

Томпсон даёт большевикам  1 миллион долларов.

Социалистический горнопромышленник Раймонд Робинс.

 

В 1917 году американский Красный Крест также направил свою миссию медицинской помощи в Румынию, воевавшую тогда против Центральных держав как союзница России.

Сравнение миссии американского Красного Креста в России с миссией в Румынии показывает, что группа Красного Креста, обосновавшаяся в Петрограде, имела крайне слабую официальную связь с Красным Крестом и еще меньшее отношение имела к оказанию медицинской помощи.

Если в Румынии миссия доблестно соблюдала принцип «гуманности» и «нейтралитета» Красного Креста, то миссия в Петрограде вопиюще злоупотребляла им.

Из США в Румынию миссия американского Красного Креста выехала в июле 1917 года и расположилась в Яссах. В нее входили 30 человек во главе с Генри У. Андерсоном, юристом из штата Вирджиния. Из этих тридцати человек шестнадцать были докторами или военными врачами.

Для сравнения, из двадцати девяти человек миссии Красного Креста в России только трое были врачами и еще четверо университетских специалистов работали в областях, связанных с медициной.

Таким образом, не более семи человек из миссии в России можно назвать врачами по сравнению с шестнадцатью в румынской миссии. В обеих миссиях было примерно одинаковое количество ординарцев и медсестёр.

Однако существенное значение имеет тот факт, что в румынской миссии было только два юриста, один казначей и один инженер. А в российской миссии — пятнадцать юристов и бизнесменов.

Ни один из юристов или врачей в румынской миссии не был из Нью-Йорка или близлежащих округов, тогда как все юристы и бизнесмены в российской миссии были из Нью-Йорка (за исключением одного «наблюдателя» из министерства юстиции в Вашингтоне).

Важно отметить, что более половины всех членов миссии в России были из финансового района Нью-Йорка.

Другими словами, сопоставление составов этих миссий подтверждает, что миссия в Румынии имела законную цель — осуществлять медицинскую деятельность, тогда как у миссии в России была не медицинская, а строго политическая задача.

С точки зрения состава, эта миссия может быть определена, как коммерческая или финансовая, но с точки зрения ее действий, это была группа для подрывных политических акций.

Состав миссий американского Красного Креста в России и Румынии в 1917 году

Состав

В России

Румынии

Медицинский персонал (доктора и воен. врачи)

7

16

Ординарцы, вспомогат. персонал

7

10

Юристы и бизнесмены

15

4

Всего

29

30

 

Источники: Американский Красный Крест, Вашингтон, Округ Колумбия. Государственный департамент США, посольство в Петрограде, досье Красного Креста, 1917 год.

 

Миссия Красного Креста в Румынии оставалась на своем посту в Яссах и в 1918 году. Медицинский персонал миссии американского Красного Креста в России — семь человек — с возмущением вернулся в США в знак протеста против политической деятельности полковника Томпсона.

И когда в сентябре 1917 года румынская миссия обратилась в Петроград с просьбой оказать ей помощь врачами или санитарами в почти критических условиях в Яссах, в России не было американских медиков, которые могли бы поехать в Румынию.

В то время, как основная часть миссии в России проводила время во внутриполитических маневрах, миссия в Румынии погрузилась в работу с момента своего приезда.

Президент румынской миссии Генри У. Андерсон в своей конфиденциальной телеграмме, направленной 17 сентября 1917 года американскому послу Фрэнсису в Петроград, запросил срочной и неотложной помощи в 5 миллионов долларов для борьбы с надвигающейся в Румынии катастрофой.

Затем последовала ещё серия писем, телеграмм и сообщений от Андерсона Фрэнсису, безуспешно взывавших о помощи.

28 сентября 1917 года Вопичка, американский посланник в Румынии, направил Фрэнсису для передачи в Вашингтон длинную телеграмму, в которой подтвердил анализ Андерсона о кризисе в Румынии и опасность эпидемии, увеличивающуюся с приближением зимы:

«Для предотвращения приближающейся катастрофы требуются значительные деньги и самоотверженные меры... Бесполезно пытаться управлять ситуацией, не имея человека с полномочиями и доступом к правительству... При правильной организации необходимо искать транспорт для приема и распределения поставок».

Но руки у Вопички и Андерсона были связаны, так как все румынские поставки и финансовые сделки проходили через миссию Красного Креста в Петрограде, а у Томпсона и его команды из пятнадцати юристов и бизнесменов с Уолл-стрит явно имелись дела поважнее, чем проблемы румынского Красного Креста.

В досье посольства в Петрограде, хранящемся в Государственном департаменте, нет указаний на то, что Томпсон, Робинс или Тэчер в 1917 или 1918 году позаботились о ситуации в Румынии.

Хотя сообщения из Румынии поступали к послу Фрэнсису или к одному из сотрудников посольства, а время от времени и через консульство в Москве.

К октябрю 1917 года ситуация в Румынии достигла критической точки. 5 октября Вопичка телеграфировал Дэвисону в Нью-Йорк (через Петроград):

«Самая насущная проблема здесь... Опасаются катастрофического результата... Не могли бы вы организовать специальную поставку... Надо очень спешить или будет слишком поздно».

5 ноября Андерсон телеграфировал в петроградское посольство, что задержка с направлением помощи уже «стоила нескольких тысяч жизней». 13 ноября он сообщал послу Фрэнсису об отсутствии у Томпсона интереса к румынским событиям:

«Попросил Томпсона представить данные о всех полученных поставках, но до сих пор ничего нет... Также попросил его держать меня в курсе состояния перевозок, но получил очень мало информации».

Затем Андерсон попросил посла Фрэнсиса выступить от его имени, чтобы получить средства для румынского Красного Креста, находящиеся на отдельном счете в Лондоне, в распоряжение непосредственно Андерсона и изъять их из-под контроля миссии Томпсона.

Томпсон в России при Керенском

Что же тогда делала миссия Красного Креста в России? Томпсон определенно приобрел репутацию человека, роскошно жившего в Петрограде, но реально он осуществил в России при Керенском только два крупных проекта: поддержку программы американской пропаганды и поддержку «Займа русской свободы».

Вскоре после прибытия в Россию Томпсон встретился с г-жой Брешко-Брешковской и Давидом Соскисом, секретарем Керенского, и согласился внести 2 миллиона долларов в Комитет народного образования, чтобы последний «мог иметь собственную прессу и... нанять штат лекторов, а также использовать кинематографические средства обучения» (861.00/1032); пропагандной целью этого было — заставить Россию продолжать войну против Германии.

По словам Соскиса, «пакет с 50.000 рублей» был передан Брешко-Брешковской со словами: «Это Вам для того, чтобы тратить, как Вам будет угодно». Ещё 2.100.000 рублей были внесены на текущий банковский счет.

Письмо от Дж. П. Моргана в Государственный департамент (861.51/190) подтверждает, что Морган перевел телеграфом 425.000 рублей Томпсону по его просьбе для «Займа русской свободы», отметив при этом заинтересованность фирмы Моргана в «умном проведении индивидуальной подписки через г-на Томпсона» на «Займ русской свободы».

Переведены эти суммы были через петроградское отделение «Нэшнл Сити Банк».

Томпсон даёт большевикам 1 миллион долларов

Большее историческое значение, однако, имеет помощь, оказанная большевикам — сначала Томпсоном, а затем, после 4 декабря 1917 года, Раймондом Робинсом.

Вклад Томпсона в дело большевиков был зафиксирован в тогдашней американской прессе. 2 февраля 1918 года газета «Вашингтон пост» сообщала следующее:

«ДАЁТ МИЛЛИОН БОЛЬШЕВИКАМ

У.Б. Томпсон, жертвователь Красного Креста, верит партии, представленной в ложном свете. Нью-Йорк, 2 февраля (1918). Уильям Б. Томпсон, находился в Петрограде с июля по ноябрь прошлого года и сделал личный вклад в 1.000.000 долларов в пользу большевиков для распространения их учения в Германии и Австрии.

Г-н Томпсон имел возможность узнать российские условия, возглавляя миссию американского Красного Креста, расходы на которую также в большой степени покрывались из его личных вкладов. Он считает, что большевики составляют самую серьезную силу против германофильства в России и что их пропаганда подрывает милитаристские режимы Центральных держав.

Г-н Томпсон осуждает американскую критику большевиков. Он считает, что они были выставлены в ложном свете, и сделал финансовый вклад в их дело в надежде, что эти деньги будут потрачены для будущего России, а также на дело союзников».

Биографическая книга Германа Хейгдорна «Магнат: Уильям Бойс Томпсон и его время (1869-1930)» [115] воспроизводит фотографию телеграммы от Дж. П. Моргана из Нью-Йорка У.Б. Томпсону: «Для американского Красного Креста, гостиница «Европа», Петроград». Штамп на телеграмме показывает, что она была принята в Петрограде «8-дек 1917» (8 декабря 1917 года); вот ее текст:

«New York Y757/5 24 W5 Nil — Ваша вторая телеграмма получена. Мы выплатили Нэшнл Сити Бэнк один миллион долларов согласно инструкции — Морган».

Отделение «Нэшнл Сити Банк» в Петрограде было освобождено от действия большевицкого декрета о национализации — единственный такой случай среди иностранных и внутренних банков в России.

Хейгдорн говорит, что этот миллион долларов, внесённый на счет Томпсона в НСБ, был использован в «политических целях».

Социалистический горнопромышленник Раймонд Робинс [116]

Уильям Б. Томпсон, возвращаясь домой, выехал из России в начале декабря 1917 года. Он ехал через Лондон, где в компании с Томасом Ламонтом из фирмы Дж. П. Моргана нанёс визит премьер-министру Ллойд Джорджу, — этот эпизод мы опишем в следующей главе.

Его заместитель Раймонд Робинс остался во главе миссии Красного Креста в России. Общее впечатление, которое произвел полковник Робинс в последующие месяцы, не было оставлено без внимания прессой.

По словам российской газеты «Русское слово», Робинс, «с одной стороны, представляет американских людей труда, в с другой — американский капитал, который пытается через Советы завоевать российские рынки» [117].

Раймонд Робинс начал свою деятельность заведующим складом фосфатной компании во Флориде. С этой базы он разрабатывал месторождение каолина, затем, в конце XIX века, занимался геологоразведкой в Техасе и на индейских территориях.

Двигаясь на север к Аляске, Робинс сделал себе состояние во время «золотой лихорадки» в Клондайке. Позже, без видимых причин, он переключился на социализм и реформистское движение.

К 1912 году он был активным членом Прогрессивной партии Рузвельта. А в 1917 году он присоединился к миссии американского Красного Креста в России, как «экономист-социолог».

Имеются весомые доказательства, включая заявления самого Робинса, что его реформистские призывы к социальному благу были не более чем прикрытие для приобретения дальнейшей власти и богатства, что напоминает утверждения Фредерика Хоува в книге «Признания монополиста».

Например, в феврале 1918 года Артур Буллард, будучи в Петрограде с Комитетом США по общественной информации, написал пространный меморандум для полковника Эдварда Хауса.

До отправки Хаусу в Вашингтон Буллард передал этот меморандум Робинсу для комментариев и критических замечаний.

Робинс сделал весьма несоциалистические и империалистические комментарии, что рукопись является «необычайно точной, прозорливой и хорошо выполненной», но при этом он сделал одну или две оговорки, в частности о том, что признание большевиков сильно запоздало и должно быть осуществлено немедленно, ибо, если США признают большевиков, — «я верю, мы будем иметь контроль над избытком ресурсов России и поставим контролирующих сотрудников на всех пограничных пунктах» [118].

Это стремление получить «контроль над избытком ресурсов России» было очевидно и для русских.

Звучало ли это, как голос социального реформатора из американского Красного Креста или как дельца-горнопромышленника с Уолл-стрит, занимающегося практическим осуществлением империализма?

В любом случае Робинс не испытывал колебаний в отношении своей поддержки большевиков [119].

Спустя всего лишь три недели после начала большевицкой фазы революции Робинс телеграфировал Генри Дэвисону в штаб-квартиру Красного Креста: «Прошу настоять у президента на необходимости наших непрерывных связей с правительством большевиков».

Интересно, что эта телеграмма была ответом на телеграмму с инструкциями Робинсу о том, что «президент хочет прекратить прямую связь представителей США с большевицким правительством» [120].

Несколько отчетов Государственного департамента содержат жалобы на партизанский характер деятельности Робинса. Например, 27 марта 1919 года Харрис, американский консул во Владивостоке, прокомментировал долгую беседу, которую имел с Робинсом, протестуя против серьезных неточностей в отчетах последнего.

Харрис писал: «Робинс заявил мне, что германские и австрийские военнопленные не вступали в армию большевиков до мая 1918 года. Робинс знал, что это заявление было абсолютно ложным». Харрис далее привёл очевидные детали, о которых знал Робинс [121].

Харрис делал вывод: «Робинс намеренно исказил факты, касающиеся тогдашнего положения в России, и с тех пор продолжает делать это».

После возвращения в США в 1918 году Робинс продолжил свою деятельность в пользу большевиков. Когда Комитет Ласка изъял документы Советского бюро, обнаружилось, что Робинс состоял в «обширной переписке» с Людвигом Мартенсом и другими членами Бюро.

Одним из наиболее интересных изъятых документов было письмо от Сантери Нуортева (он же Александр Ниберг), первого советского представителя в США, «товарищу Кагану», редактору газеты «Нью-Йорк дейли форвард».

Письмо призывало партию с полным доверием подготовить путь для Раймонда Робинса:

 «(В газету) «Форвард» 6 июля 1918 года

Уважаемый товарищ Каган,

Крайне важно, чтобы социалистическая пресса немедленно потребовала слушания и публичного отчёта перед американским народом полковника Раймонда Робинса, только что вернувшегося из России, где он возглавлял миссию Красного Креста.

Опасность вооруженной интервенции сильно возросла. Реакционеры используют чехословацкий мятеж как причину для вторжения. У Робинса есть все факты об этом и о ситуации в России в общем. Он придерживается нашей точки зрения.

Прилагаю копию редакционной статьи Колла, в которой показана общая линия аргументации, а также содержатся некоторые факты о чехословаках.

С братским приветом, PS&AU Сантери Нуортева»

Международный Красный Крест и революция

В тайне от своих администраторов Красный Крест время от времени использовался, как средство или прикрытие революционной деятельности. Использование эмблемы Красного Креста в неразрешенных целях является вполне обычным делом [122].

Когда царя Николая перевозили из Петрограда в Тобольск якобы для его безопасности (хотя это направление вело скорее к опасности, чем к безопасности), то поезд, на котором он ехал, имел знаки Красного Креста.

Архив Госдепартамента также содержит примеры революционной деятельности под прикрытием Красного Креста.

Например, в 1919 году в Голландии за революционные действия был арестован сотрудник российского Красного Креста Челгайнов (316-21-107).

Во время большевицкой революции в Венгрии под руководством Бела Куна в 1918 году в Вене и Будапеште были обнаружены российские сотрудники Красного Креста (или революционеры, действовавшие как сотрудники российского Красного Креста).

В 1919 году посол США в Лондоне телеграфировал в Вашингтон ошеломляющие новости: через британское правительство он узнал, что «несколько американцев, прибывших в эту страну в униформе Красного Креста, заявили, что они большевики... и следуют через Францию в Швейцарию для распространения большевицкой пропаганды».

Посол отметил, что в ноябре-декабре 1918 года в Лондон прибыло около 400 человек из американского Красного Креста; четвёртая их часть вернулась в США, а «остальные настаивали на переезде во Францию».

Было также сообщение от 15 января 1918 года о том, что к редактору лейбористской газеты в Лондоне в трёх разных случаях обращались трое разных сотрудников американского Красного Креста, которые предлагали дать им поручения к большевикам в Германии. Редактор предложил посольству СШа присмотреться к персоналу американского Красного Креста [123].

Государственный департамент США серьёзно отнёсся к этим сообщениям, и Полк запросил по телеграфу их имена, заявив: «Если это правда, я думаю, это крайне важно» (861.00/3602 и /3627).

Таким образом, картина, которую мы изобразили о миссии американского Красного Креста, посланной в Россию в 1917 году, далека от нейтрального гуманизма.

Эта миссия фактически была миссией финансистов Уолл-стрита, которые должны были повлиять или на Керенского, или на большевиков, проложив себе путь к контролю над российским рынком и ресурсами. Никакие другие соображения не объясняют действий миссии.

Однако, ни Томпсон, ни Робинс не были большевиками. Они не были даже последовательными социалистами. Автор склонен считать, что их социалистические призывы были прикрытием более прозаических целей.

Каждый имел коммерческие намерения, то есть каждый старался использовать политический процесс в России в личных финансовых целях.

Хотел ли русский народ большевиков или нет, это их не беспокоило. Будет ли большевицкий режим действовать против США — как постоянно стал это делать позже — была не их забота.

Их единственной целью, стоявшей превыше всего, было получение политического и экономического влияния при новом режиме, какую бы идеологию он ни проповедовал.

Если бы Уильям Бойс Томпсон действовал в одиночку, то его деятельность, как директора Федерального резервного банка, не была бы столь последовательной.

Как бы то ни было, тот факт, что в его миссии преобладали представители учреждений с Уолл-стрит, ставит серьёзный вопрос: не была ли эта миссия спланированной и продуманной операцией Уолл-стритовского синдиката?

Читатель может судить об этом сам, следуя за ходом событий.

[115] Hermann Hagedom. The Magnate: William Boyce Thompson and His Time (1869-1930). — Прим. ред. «РИ».

[116] Правильное написание «Робинс». В файлах Государственного департамента эта фамилия все время пишется «Роббинс».

[117] U.S. State Dept. Decimal File, 316-11-1265, March 19, 1918.

[118] Bullard ins., U.S. State Dept. Decimal File, 316-11-1265.

[119] The New World Review (осень 1967 г., с. 40) в комментарии относительно Робинса отмечает, что он «симпатизировал целям революции, хотя и был капиталистом...».

[120] Посольство в Петрограде, архив Красного Креста.

[121] U.S. State Dept. Decimal File, 861.00/4168.

[122] Красный Крест — нейтральная международная организация для помощи военнопленным, жертвам войн и стихийных бедствий — был основан в 1863 г. в Швейцарии масоном А. Дюнаном, получившим за это в 1910 г. Нобелевскую премию мира (данные масонского словаря: Lennhoff E., Posner О. Internationales Freimaurerlexikon. Wien-Miinchen. 1932. S. 390-391). Впоследствии масоны охотно подчеркивали масонское происхождение Красного Креста, рассматривая его как часть своей деятельности по «демократизации и объединению мира на гуманных принципах», особенно в ходе первой мировой войны и после нее, когда в 1919 г. был образован Международный комитет Красного Креста (в мусульманских странах — Красного полумесяца, позже в Израиле — Красной шестиконечной звезды). — Прим. ред. «РИ».

[123] Англичане и сами вели себя аналогичным образом. Так, в Крыму представитель ген. Врангеля писал, что они «Под флагом «Красного креста» и оказания помощи... снарядили специфическую разведочную организацию, действия которой могут быть чреваты последствиями: не исключается возможность передачи большевикам сведений военного характера, добываемых этой миссией для сообщения в Лондон. Так, по крайней мере, утверждает агентура, в отношении которой не может быть никаких сомнений» (цит. по: Росс Н. Врангель в Крыму. Франкфурт-на-Майне. 1982. С. 234.). Тогда же англичане требовали от Врангеля капитулировать перед ленинской «амнистией»... — Прим. ред. «РИ».

X