Беспощадная иммунизация

Рубрика: Книги

Был, впрочем, еще один фактор, в некоторой степени примирявший британских врачей и производителей прививочных лимф с неминуемой потерей оспеннопрививочного заработка и своего влияния в обществе. В конце 1870-х - начале 1880-х годов французский химик Луи Пастер (1822-1895), занимавшийся бактериологией, предложил свой метод ослабления «начал» различных инфекционных болезней, проложив тем самым дорогу к созданию новых вакцин[105].

Заключался он в последовательных разведениях продуктов болезни, содержащих в себе возбудителя, с целью ослабления вирулентности последнего. Назвать этот метод новым просто не поворачивается язык, потому что Пастер «открыл» то, что гомеопатам было уже известно и практиковалось ими свыше полувека. В основе своей идея использовать лекарства по принципу «чем ушибся, тем и лечись», видоизмененному на «чем можешь ушибиться, тем заранее защитись», разумеется, коренилась в старой инокуляционной практике. Но никакой новизны не было и в предложении последовательно ослаблять ядовитое вещество, призванное дать невосприимчивость к болезни. Ослаблением исходного действующего вещества занимался основатель гомеопатии Самуил Ганеман, а позднее и все его последователи с самого начала ХX в.

Идею использования продуктов болезни в виде гомеопатических препаратов, т.е. в разведенной и потенцированной форме, для лечения той же самой болезни высказал в 1828 г. будущий основатель американской гомеопатии и один из крупнейших мировых гомеопатов - д-р Константин Геринг (1800-1880). В этом году мы впервые узнаем об изопатии (лечении не по ганемановскому принципу подобия, а по принципу тождественности; не similia similibus curantur, a aequalia aequalibus curantur) из его статьи «Дополнительные сведения о яде змей», опубликованной в «Архиве Штаифа» (том 10, тетрадь 2, с. 24).

В этой статье Геринг предложил использовать приготовленные по законам гомеопатии (т.е. разведенные и потенцированные) продукты натурачьной и коровьей оспы (последней - исходя из утверждения французских врачей, что коровья оспа есть видоизменившаяся на животном человеческая оспа) для профилактики и лечения натуральной оспы. Позднее, в 1833 г., он приготовил лекарство Hydrophobinum (он же Lyssinum) из слюны бешеной собаки и испытал его. В том же, 1833 г. в Лейпциге была опубликована книга немецкого ветеринара Иоганна Йозефа Вильгельма Люкса (1796-1849) «Изопатия заразных болезней, или Все заразные болезни носят в своем заразном веществе средство к исцелению от них», в которой тот делился своими успехами в лечении сапа, сибирской язвы и друпях заболеваний разведенными и потенцированными препаратами[106]. Вопрос о месте нозодов в гомеопатии для лечения тех же болезней, продуктами которых они являлись, вызвал много споров в среде гомеопатов. В сущность их я не могу здесь углубиться. Отмечу лишь, что активные исследования в этой области, проводившиеся гомеопатами в середине ХЖ в., дали начало многим гомеопатическим препаратам, среди которых можно отметить, например, Hydrophobinum для лечения и профилактики бешенства, Anthracinum- сибирской язвы и Variolinum- натуральной оспы[107].

В настоящей книге будут упоминаться некоторые нозоды, предлагаемые рядом гомеопатов для профилактики и лечения их «материнских» болезней. Относительно же «гениальных открытий» Пастера я вполне разделяю мнение д-ра Карла Боянуса (1812-1897), которого уважительно называли «отцом русской гомеопатии»: «Пастер... пожинает плоды чужой мысли, и дня характеристики этого ученого интересно отметить, что он нигде ни одним словом не упоминает о тех лицах, которые уже 50 лет тому назад сделали то открытие, за которое он теперь получает от правительства ежегодные субсидии в сотни тысяч франков... Пастер в своих предохранительных вакцинациях совершенно сознательно и с большим талантом практикует настоящую изопатию»[108].

Знаменитый российский гомеопат был не прав лишь в том, что эта изопатия (настоящая) -ухудшенный вариант изопатии (позднее на эти же грабли наступил не извлекший урока из пастеровских неудач Роберт Кох, пытаясь лечить туберкулез своим туберкулином и приводя тем самым пациентов к скорой смерти), так как Пастер, как истинный материалист, исходил из того, что как бы велико ни было разведение, в лекарственном препарате непременно должно оставаться определяемое действующее вещество, а потому он не видел необходимости в потенцировании лекарственных препаратов. Это стало причиной немалого количества трагедий, связанных с его антирабическими сыворотками. Отнюдь не редкими были случаи, когда получивший «спасительное лечение» от бешенства «по Пастеру» погибал, а тот, кто был искусан той же «бешеной» собакой, но отказался от прививочного лечения, оставался жив и здоров[109].

Из стран, принявших пастеровский метод лечения, сообщали об увеличении случаев зарегистрированного бешенства после введения прививок. Как справедливо заметил проф. Майкл Питер, «г-н Пастер не лечит гидрофобию - он заражает ею!».

Случаи смерти и параличей замалчивались директорами сети антирабических институтов Пастера до 1927 г. (!) - как из-за боязни дискредитировать метод (и соответственно своими руками лишить себя доходов), так и из-за страха расплаты за свое «лечение» - и были признаны лишь тогда, когда прививочные теории окончательно укоренились и никакое разоблачение уже не могло устоять перед успехами многолетнего промывания мозгов прививочной пропагандой.

Что же касается Пастера как беззастенчивого компилятора и плагиатора, то опыт творческого «заимствования» у гомеопатов был далеко не единственным в его биографии, которая была весьма богатой также выдумками, фальсификацией экспериментальных данных и - говоря современным языком - великолепными пиар-кампаниями. Если Дженнер прославился тем, что купил себе титул врача, выдумал 25-летний опыт работы с коровьей оспой, в течение которого «открыл», что та на всю жизнь защищает от натуральной оспы, а также без малейших угрызений совести экспериментировал над детьми, одних отправляя в могилу, а других превращая в больных, то и Пастер во многих аспектах, особенно в прививочном мифотворчестве, оказался вполне достойным своего учителя. Вспомним хотя бы кочующую из книги в книгу историю мальчика Йозефа Мейстера, покусанного якобы бешеной собакой, первый объект пастеровских экспериментов, который в 1885 г. был привит антирабической сывороткой и... о чудо! - остался жив[110].

Не говорится нам почему-то о том, что та же собака, в тот же самый день, покусала ещё нескольких человек, включая и своего владельца. Никто из них не обратился за спасением от неминуемой смерти к Пастеру, и все они остались живы и здоровы.

На пастеровских чудесах и рецептах, по которым они готовились[111], я также надеюсь подробнее остановиться в своей будущей книге. Сейчас же нам важно отметить, что главная заслуга Пастера была отнюдь не в том, что он сделал легитимным достоянием всего научного мира ухудшенный вариант изопатии, при этом выдав его за свое изобретение. Пастер, в очередной раз «творчески переработав» труд предшественника (на этот раз проф. Пьера-Жака Антуана Бешана (1816-1908) из Марселя[112]), создал теорию, согласно которой виной всему являются микроорганизмы, проникающие в тело человека, там размножающиеся и вызывающие болезни.

Сама по себе эта идея также не была абсолютно нова - впервые ее высказал знаменитый итальянский врач, поэт, ботаник, астроном и философ эпохи Возрождения Джироламо Фрака-сторо (1483-1553), известный современным медикам главным образом тем, что он дал сифилису его нынешнее название. Мысль о микроорганизмах была развита им в книге «О контагии, контагиозных болезнях и их лечении» («De Contagionibus et Contagiosis Morbis, et eorum Curatione»), увидевшей свет в Венеции в 1546 г. Невидимые частицы или тельца, предположительно вызывающие болезнь, были названы им seminaria contagionum (напомню читателям, что первый микроскоп, сделанный голландцем Антони ван Левенгуком, появился лишь в 1683 г.). Впоследствии мысль о невидимых частицах или организмах как причине болезней находила отражение в трудах многих выдающихся медиков (так, вполне разделял ее и Самуил Ганеман в отношении холеры), но именно Пастер, и никто другой, возвел ее в ранг абсолюта и построил на ней теорию инфекционных заболеваний, мало изменившуюся за прошедшие с того времени свыше ста лет. Уничтожение этих пагубных частиц, оказавшихся живыми организмами, должно было, по Пастеру, стать задачей и смыслом существования медицины.

Эта идея была принята с восторгом по многим причинам. Во-первых, в отличие от многих научных теорий, она была доступна даже для понимания человека с самым низким уровнем образования и интеллекта. Врач и пациент могли теперь говорить друг с другом на одном языке. Во-вторых, роль жертвы и объекта несправедливых преследований традиционно была близка и понятна большинству людей. Но если раньше человек страдал от злых духов и бесов, а спасаться следовало обращением к религии, молитвой и покаянием, то теперь виновниками были признаны вредоносные микроорганизмы, а функции церкви на себя охотно взяла целая армия профессиональных защитников и спасителей, а именно медиков, со своим оружейным арсеналом - вакцинами, таблетками, лабораторными исследованиями для определения возбудителя и иными ритуалами. Появление такой теории, основанной на традиционной паре «агрессор - жертва», как нельзя лучше отвечало чаяниям врачей, никогда не упускавших возможность поставить даже самую абсурдную и ни на чем не основанную теорию на службу своему карману, не говоря уже о вполне респектабельных научных разработках. Разговоры об улучшении санитарно-гигиенического состояния городов и сел, о приведении в порядок канализации и водоснабжения, об изменении характера питания и повышении жизненного уровня населения предполагали прежде всего социальные реформы и не обещали прямого заработка медикам, в то время как наличие такого чудесного и осязаемого с помощью научных приборов врага, как микробы, гарантировало, что врачи продолжат играть одну из главных ролей в обществе.

В целом теория Пастера как нельзя лучше отражала примитивно-механистические представления о природе и ее законах, характерные для XIX в. Взяв идеи проф. Вешана, Пастер заботливо выхолостил их, оставив лишь то, что предполагало дальнейшее развитие прививочного бизнеса, и выбросив из них самое главное - указание на то, что первопричиной болезни являются отнюдь не микроорганизмы, а состояние макроорганизма, предрасполагающее к инфицированию этими микробами и последующему развитию инфекционного процесса. А уж такие пророческие высказывания гениального Вешана, как, например: «Самые серьезные, даже смертельные последствия могут быть вызваны введением живых организмов в кровь; эти организмы, когда живут в определенных органах, выполняют необходимые химические и физические функции, введение их в кровь -среду, для них не предназначенную, вызывает страшную манифестацию их худших болезнетворных свойств... Микрозимы (так проф. Вешан называл микроорганизмы. - А.К.), даже морфологически идентичные, могут различаться функционально, и те, что характерны для одного вида или центра определенной деятельности, не могут быть введены животному другого вида или даже в другой центр деятельности того же самого животного, не создав при этом серьезной опасности.. .»[113], не могли быть отражены в трудах Пастера по определению.

Вернемся к истории прививок против оспы, в начало XX в. С появлением у населения права свободного выбора прививок на Британских островах, естественно, стало еще меньше. Вакцинаторы были правы, предполагая, что отмена обязательности прививок скажется на заветном «массовом охвате» и «коллективном иммунитете к болезни». К 1905 г. прививки против оспы ежегодно получали лишь 53,8% британских младенцев, а к 1921 г. - около 40%. При этом... все меньше становилось и оспы! Количество прививок и заболеваемость натуральной оспой снижались в Британии параллельно друг другу. Надо, правда, сказать, что тенденция к снижению заболеваемости натуральной оспой достаточно четко обозначилась в развитых (и даже среднеразвитых - таких, как Россия) странах во второй половине 1880-х годов и оспа, терзавшая их с середины XVII в. и «не обращавшая внимания» ни на молитвы, ни на инокуляции, ни на прививки, с того времени неуклонно шла на убыль.

Одной из причин этому, как считается сегодня, было постепенное вытеснение в Европе и США вирулентной разновидности оспенного вируса (variola major), другой, мягкой (variola minor или аластрим), о чем уже говорилось выше. С вопросом, почему это случилось, ясности не больше, нежели с вопросом, почему обратный процесс произошел в XVII в. Просто как пример отмечу, что в своей статье «Некоторые малопонятные эффекты сывороточной терапии» лондонский хирург Беддоу Бейли (1887-1961), активист антипрививочного движения в Англии и основатель Общества против вивисекций, приводит слова д-ра Мак-Донафа. Последний пишет о том, что, вероятно, широкое распространение инфекции среди людей приводит к постепенному изменению свойств возбудителя в сторону большей мягкости вызываемых им болезней, а потому прививки могут лишь нарушить естественный процесс.

В качестве примера такого нежелательного вмешательства Мак-Донаф привел оспу: «Становится все более сомнительным, благодаря ли прививкам снизилась частота натуральной оспы, которая в последние годы сменилась аластримом... Это, конечно, никак не может быть отнесено на счет прививок, потому что учащение случаев аластрима совпало с увеличением числа непривитых. Возможно, что изменение [в пользу аластрима] случилось бы и раньше, не стань прививки столь распространены»[114].

Не желая утомлять читателя статистикой, ограничу себя несколькими цитатами. Так, выдающийся российский педиатр Нил Филатов (1847-1902) в 1899 г. писал: «Оспа принадлежит в настоящее время к числу довольно редких болезней»[115].

В брошюре другого, менее известного российского педиатра, проф. Николая Гундобина (1860-1908) «Детская смертность в России и меры борьбы с нею», содержащей всего 31 страницу, оспа впервые появляется лишь на 14-й странице.

До этого читаем, например: «Что касается причин высокой детской смертности, то здесь все исследователи на первом месте ставят бедность русского народа и низкую его культурность. Малая культурность населения ясно выражается в неумении ухаживать за грудными детьми и, главным образом, в варварском обычае давать младенцам соску из жеваного хлеба чуть ли не с первых дней жизни.

Бедность народа объясняет плохое его питание, к ней присоединяется еще прогрессивное развитие во всех культурных странах таких болезней, как сифилис, алкоголизм и чахотка. В результате означенных условий дети уже нередко рождаются слабыми и нежизнеспособными. Среди других причин высокой смертности следует еще отметить питомнический промысел и современный рост фабричной промышленности, которая занимает не только мужское, но и женское и даже детское население.

Наконец, некоторые исследователи указывают, что всю европейскую Россию можно разделить относительно детской смертности на два района: северо-восточный и юго-западный. В южном районе богатство водных путей сообщения благоприятствует развитию заразных болезней, от которых, главным образом, погибают дети 2-10-летнего возраста. В северо-восточных губерниях особенно высокая смертность приходится на нерациональное питание и заразу детской холеры, распространению которой в значительной степени способствует летняя жара, душные и тесные избы крестьян. Таковы главные причины детской смертности в нашем отечестве»[116].

Относительно натуральной оспы Н. Гундобин пишет: «Брюшной тиф почти неизвестен в Германии, а от оспы там погибает всего несколько десятков человек в год. У нас в России средняя смертность от оспы составляет около 60000 жителей, значительная часть населения остается непривитою, а наши раскольники, согласно религиозным заблуждениям, считают само оспопрививание за печать Антихриста. Таким образом, снова невежество крестьян и незнакомство их с необходимыми- гигиеническими мерами сильно способствует распространению эпидемий»[117].

В1901 г. читал свою лекцию «Общественное значение, причины детской смертности и борьба с нею» главврач Софийской (ныне Филатовской) больницы, д-р Д. Е. Горохов, возглавлявший Московское общество борьбы с детской смертностью вместе с такими прославленными деятелями российской медицины, как Г. Л. Грауэрман, В. Я. Канель, Л. А Тарасевич, С. А. Четвериков. Среди основных причин детской смертности раннего возраста он назвал желудочно-кишечные заболевания (40 - 50%), относя к ним дизентерию, тиф, холеру и энтериты. Вслед за ними шли «пневмонии, болезни питания (рахит), болезни нервной системы (менингиты, в том числе туберкулезный) и несчастные случаи». Далее Д.Е. Горохов сказал: «Обыкновенно наибольшие числа заразных заболеваний падают на возрасты после 5 лет. Наиболее частые заразные болезни у детей следующие: грипп... коклюш... корь... дифтерия... скарлатина... и дизентерия...»[118].

Как мы видим, натуральная оспа - преимущественно детская болезнь по своей природе - в этом перечне вообще отсутствует.

Разумеется, я далек от мысли, что натуральная оспа не представляла в царской России ни малейшей проблемы, хотя проф. Филатов и называл эту болезнь редкой. К концу XIX в. заболеваемость ею в России снизилась, но ни уникальной, ни даже особенно редкой она всё-таки не была. Хочу лишь подчеркнуть, что эпидемические масштабы болезни в описании нынешних историков медицины и эпидемиологов безмерно раздуты, и акцент с крайне неудовлетворительной санитарно-гигиенической обстановки, в которой жило наиболее страдающее от оспы население и которая и была истинной причиной как оспы, так и десятков других «беспрививочных» болезней, умышленно переносится на отсутствие прививок. Такая подмена недопустима и должна быть резко осуждена, как чисто пропагандистская и не имеющая ничего общего с серьезным научным подходом.

Если вернуться к истории антипрививочного движения в Великобритании, то закономерным будет вопрос: так выиграла или проиграла Англия, в которой общественное давление добилось права выбора в прививочном вопросе? Удачным будет сравнение английской политики в области прививок с политикой Пруссии и впоследствии Германии.

Не побрезговав откровенной ложью, Прусская Медицинская комиссия, поголовно состоявшая из сторонников прививок, заявила рейхстагу, что «нет ни одного достоверного факта, который бы говорил за вредное влияние вакцинации на организм человека», хотя недостатка в таких фактах, разумеется, не было со времен «спасителя» Дженнера и ни для кого они не были секретом, как не являются секретом бесчисленные нынешние осложнения прививок, которые исхитряются проводить по статьям «совпадение», «обострение имевшейся болезни», «интеркуррентное заболевание».

С минимальным перевесом голосов в 1874 г. был принят закон, сделавший обязательными прививки младенцам и ревакцинации детям в возрасте 12 лет, если только родители последних не могли представить свидетельства ревакцинации, сделанной в течение последних пяти лет или свидетельства того, что дети перенесли натуральную оспу. Имея примерно одинаковый уровень прививочного «охвата» до 1889 г., когда начала свою работу Королевская комиссия, страны затем разнились по этому показателю из года в год все больше и больше. Образцовый немецкий порядок строго выдерживался и в прививочном вопросе, а в Англии количество прививок шло на убыль.

Динамика заболеваемости оспой в обеих странах была проанализирована в опубликованной несколько лет назад статье проф. Хеннока из Ливерпульского университета. Автором было показано, что в итоге заболеваемость в обеих странах - в одной с почти поголовным прививанием и ревакцинацией детей и в другой, с постоянно снижающимся количеством прививок, полагавшейся главным образом на санитарные меры для контроля натуральной оспы, к концу первого десятилетия XX столетия оказалась стабильно одинаковой и в дальнейшем уже практически не менялась, так что утверждения о германском беспримерном успехе в борьбе с натуральной оспой исключительно благодаря прививкам должны быть пересмотрены[119].

Здесь важно отметить, что Англия изначально находилась в значительно худшем положении по сравнению с континентальными странами (особенно такими «запертыми» внутри материка, как Германия), так как в нее натуральная оспа беспрерывно «импортировалась» из южно - азиатских колоний и проникала повсюду через морские порты, а потому контроль за этой болезнью действительно требовал полного напряжения сил, и особенно безупречной работы портовой карантинной службы.

Однако при этом англичане, раз приняв закон, никогда более не впадали в истерику обязательных тотальных детских прививок, ликвидировав в итоге натуральную оспу так, как это предложил Дж. Т. Биггс. Сколько немецких детей заплатили жизнью и здоровьем за утверждение теории «спасающего коллективного иммунитета», осталось неизвестным[120].

Лишь попутно отмечу, что немецкие противники прививок отнюдь не прекратили борьбу с прививочным насилием. Врачи и неврачи объединились в «Союз противников прививок» со штаб-квартирой в Лейпциге («Verband der Impfgegner, e.V., Sitz Leipzig»), долгие годы регулярно выпускавший журнал «Противник прививок» («Der Impfgegner»), в котором сообщал о неугодных вакцинаторам фактах.

В своей книге «Природа как врач и помощник» известный немецкий писатель и врач д-р Фридрих Вольф (1888-1953) писал: «Вот случай, с которым я столкнулся: здоровый сын одного торговца сразу после прививки заболевает тяжелым гнойным воспалением лимфатических желез на руке, в которую была сделана прививка, дело доходит до тяжелого абсцесса подмышечной железы с гангренозным распадом; через несколько дней ребенок умирает. Отца, несмотря на отчаянное сопротивление, принуждают прививать и других детей... хотя он уже потерял таким образом своего первого ребенка и хотя в этой местности в течение десятилетий не было ни одного случая оспы.

К сожалению, такие случаи не редкость. Почти в каждом номере журнала ("Союза противников прививок") можно найти свидетельства и фотографии таких случаев тяжелых осложнений от прививок. Даже такой сторонник прививок, как Штауффер вынужден признать: "Нельзя отрицать, что в результате прививки коровьей оспы скрофулёз, протекающий до сих пор латентно (скрыто), может перейти в активную (воспалительную) стадию и зачастую привести к роковым для ребенка последствиям. Поражения желез, экзема (высыпания), заболевания глаз и ушные болезни, также туберкулез могут встречаться после прививки в острой форме". При этом нерешенным остается вопрос, обеспечивает ли прививка действительную защиту от оспы. Невозможно оспорить то, что прививочный яд приводит к опасности тяжелых прививочных осложнений у детей»[121].

Борьба против обязательных прививок в Германии продолжалась до самого крушения демократических институтов после прихода к власти национал-социалистов. Пример Германии важен еще и потому, что именно на него ссылаются при изложении истории прививок российские вакцинаторы, утверждая, что никакой альтернативы массовым прививкам нет и быть не может. Вот, например, отрывок из статьи 1915 г.: «Что оспопрививание является единственной надежной мерой от заболевания оспой, в настоящее время признается аксиомой. Где введено обязательное оспопрививание... там заболевания оспой или совершенно прекратились, или появляются в незначительных долях процента»[122].

Вслед за этим безапелляционным утверждением автор публикации АС. Ноздровский приводил список стран, среди которых почему-то была и Англия (!), а также Америка, в которой количество привитых от оспы традиционно было невелико, невзирая на решения властей[123] , и упускал, например, Швейцарию, давно (еще в 1883 г.!) отменившую обязательность прививок, или Австралию, где обязательность прививок ' существовала в течение лишь очень недолгого времени (после смерти от прививок нескольких детей правительство отменило обязательность этой процедуры); в этих и других «беспрививочных» странах оспы практически не было. В то же время среди упоминавшихся автором в качестве «свободных» от оспы стран была Япония - действительно, с самыми жесткими прививательными законами, и при этом... беспрерывно страдающая от тяжелейших оспенных эпидемий. Об этой стране я хотел бы сказать несколько слов особо.

Япония приняла закон об обязательных прививках младенцам в 1872 г. Закон исполнялся, как и принято у японцев, неукоснительно.

Оспа «не обратила на это никакого внимания», и эпидемии продолжались. Тогда в г. был принят новый закон, требующий прививки каждые 7 лет. С по 1892 г. в Японии было проведено 25 474 370 вакцинаций, ревакцинаций и реревакцинаций, если можно так выразиться.

Итог был вполне предсказуем: в течение этих самых семи лет в Японии было зарегистрировано 156 175 случаев оспы, из которых 38 379 (почти 25%) закончились смертью.

Это было значительно выше смертности в тот период, когда в Японии вообще не было ни одного привитого против оспы.

Заключительным аккордом к семилетке прививочного безумия стал 1893 год: 41898 случаев заболевания оспой и 11852 случая смерти. В 1896 г. японский парламент принял закон, который немедленно было подписан микадо: возраст первой ревакцинации снизился с семи до пяти лет. Невыполнение закона каралось строжайшим образом.

Главный хирург Японии, барон Такалира, принимавший участие в некоем торжественном мероприятии английской медицинской администрации в 1906 г., гордо сообщал: «В Японии нет противников прививок. Каждый ребенок получает прививку в возрасте до 6 месяцев, ревакцинируется, когда идет в школу в возрасте 6 лет. Следующая ревакцинация в 14 лет, когда он переходит в среднюю школу. Мужчины получают прививку перед поступлением на военную службу. Потом прививки проводятся каждый раз при очередной вспышке оспы». История умалчивает о том, задали ли барону вопрос: откуда же берутся эти самые «очередные вспышки», когда среди населения давным-давно уже нет никого, кто бы не получил полную порцию прививок? Пример Японии подтвердил вывод некоторых исследователей: при неменяющихся санитарно-гигиенических условиях смертность населения от оспы возрастает по мере увеличения количества прививок от нее...[124]

Вполне иллюстрирует знакомство АНоздровского с предметом его изучения такая цитата: «В тех городах и государствах, где исчезла оспа благодаря обязательной иммунизации населения, % отношение успешных прививок достигает 97,01 и не бывает менее 95,45%»[125].

 

[105] Вакцина, как слово, основанное на латинском vacca - корова, могло обозначать лишь материал так называемой коровьей оспы, но по предложению Пастера, сделанному им в 1881 г., стало универсальным обозначением для всех биопрепаратов такого рода.

[106] См.: Д-р Nebel «К истории изопатии» // Врач-гомеопат. 1901,  9, с. 333-345.

[107] Именно с помощью нозода Variolinum гомеопатами были достигнуты наиболее впечатляющие успехи в профилактике и лечении натуральной оспы, отраженные в гомеопатической периодике того времени. Самый полный отчет по использованию Variolinum был представлен в докладе д-ра Чарльза Вудхалла Итона из Де-Моина (Айова) «Факты о Variolinum» на одной из конференций Американского института гомеопатии, стенограмма которой (и последовавшей затем дискуссии) была опубликована в Transactions of the. American Institute of Homeopathy, 1907, p. 547-567. Интересно отметить, что гомеопаты выиграли несколько судебных дел в Айове, судами было решено, что даже при законодательной необходимости прививок чело век сам вправе выбирать, какую прививку - «внутреннюю» гомеопатическим лекарством или «наружную» вакциной - ему сделать, и власти не вправе каким-либо образом ограничивать его в выборе Благодарю Джулиана Винстона (Новая Зеландия), обнаружившего этот воистину бесценный материал и сделавшего его достоянием широкой публики.

[108] Боянус К. «Метод Пастера, или Изопатия на новый лад» // Гомеопатический вестник. 1887, 3, с. 222-223.

[109] В июльском (1890 г.)   номере National Review д-р Чарльз Белл Тейлор опубликовал список ставших только ему известными лиц, погибших от «лечения» Пастера, в то время как покусавшие их собаки оставались здоровыми (а будь они больны бешенством, то погибли бы непременно - такова природа этой болезни).

[110] Вот самый последний из известных мне примеров изложения этой истории: «В качестве подопытного был взят мальчик, которого искусала бешеная собака и который умер бы, если бы не вакцина Л. Пастера. Утром 4 июля 1885 года, когда он шел в школу, на него налетела собака, сбила с ног и страшно искусала,  нанеся ему 14 тяжелых ран, заливая слюной его лицо и раны. Через 60 часов после нападения собаки, мальчику ввели вакцину. Мальчик остался жив. Звали мальчика Иозеф Мейстер. Это был первый случай в истории человечества спасения человека с помощью вакцины, созданной руками человека» (Васильев и др. «От Дженнера до наших дней, или Технология производства вакцин». М., 2002, с. 5). Поражает фотографически точное, «для оживляжа», описание трагедии («...заливая слюной его лицо и раны»), словно авторы книги сами присутствовали на месте происшествия. Кстати, и «который умер бы» не соответствует истине. «При покусах заведомо бешеных животных заболевают и погибают от 3 до 50% людей (в среднем 15%). Количество это зависит от вирулентности вируса, его дозы, источника заражения. По мере опасности укусов для человека можно расположить животных следующим образом: волк-кошка-собака-крупный рогатый скот» (Пилле Э. Р. Иммунология бешенства и антирабическая вакцинация // Профилактика вирусных инфекций в свете современных достижений иммунологии, М., 1985, с. 27-28).

[111] Отношение наиболее непримиримых гомеопатов той эпохи к Пастеру может быть удачно иллюстрировано следующей цитатой из книги Льва Бразоля: «Триумфальное плавание Пастера под флагом «вакцинации» составляет весьма ловкую коммерческую комбинацию. Популярность пастеровских опытов основана на глубокой вере человечества в предохранительное значение коровьей «вакцинации» и в невольном заключении, что мнимая успешность этой настоящей вакцинации не стоит особняком в природе, а составляет частное проявление желательного всеобщего закона, ключ от которого, по уверению Пастера, находится у него Пастеровские вакцинации - это блестящий фейерверк в чисто французском вкусе, представляющий для Пастера очень выгодный гешефт. Получая от правительства ежегодные субсидии, сумма которых превышает уже 500 000 франков, он пишет для себя бойкие рекламы, не выдерживающие натиска фактов и критики проверочных опытов» (Бразолъ Л.Е.  «Дженнеризм...», с. 31-32).

[112] Подробнее об этом см.: Hume E. D. «Bechamp or Pasteur? A Lost Chapter in the History of Biology», 1923, и Pearson В R. Pasteur, Plagiarist, Imposter, 1942, а также Geison G. L The Private Science of Louis Paster. Princeton, 1995. Книга Б. Пирсона, в некоторых главах, представляет собой изложение книги Этель Хьюм.

[113] Цит по. Hume E Bechamp..., p. 242.

[114] Bayley В. «Some little understood effects of serum therapy» // Medical World. April 6, 1934.

[115] Филатов Н.Ф. «Краткий учебник детских болезней». Изд. 5-е, М., 1899, с. 534.

[116] Гундобин Н.П. «Детская смертность в России и меры борьбы с нею». СПб., 1906, с. 5.

[117] Там же, с. 14. Описанные выше д-ром Гундобиным проблемы, связанные в первую очередь с отвратительными санитарно-гигиеническими условиями, в которых жило сельское и беднейшее городское население, красноречивее любой статистики говорят о том, где следовало искать корень всех несчастий, включая брюшной тиф (от которого никогда массовые прививки населению не делались и с которым в России также благополучно справились в 1920-х годах) и натуральную оспу. Источника, откуда он взял цифру в 60 тыс. умирающих ежегодно от оспы, Гундобин не указал. Позднее он, не в силах отказаться от своего прививочного идефикса, все же при знал: «Исчезновение оспы в культурных странах... обусловливается главным образом вакцинацией, но не следует упускать из виду, что здесь имеют значение и общие санитарные условия, как канализация, хорошая вода, чистота помещений и проч.; значение этих условий в борьбе со всеми заразными болезнями весьма существен ное» («Воспитание и лечение ребенка до семилетнего возраста. Проф. Н.П. Гундобина», 2-е изд., СПб., 1909, с. 89).

[118] Горохов Д.Е. и др. «Детский организм в борьбе с болезнями и смертью. Публичные лекции по гигиене детского возраста Московского общества борьбы с детской смертностью». М., 1910, с. 24.

[119] Hennock E. P. Vaccination Policy Against Smallpox, 1835-1914: A Comparison of England with Prussia and Imperial Germany // Soc Hist Med. 1998 Apr; 11:1, p. 49-71.

[120] Относительно борьбы с обязательными прививками в Германии см. Wolff E. Medizinkritik der Impfgegner im Spannungsfield zwischen Lebenswelt- und Wissenschaftsorientierung // Dinges M. (Hrsgb). Medizinische Bewegungen im Deutschen Reich (ca. 187 (k:a.l933) MedGG 1996; 9:79-108. Благодарю д-ра Эберхарда Вольфа (университет в Цюрихе), любезно приславшего мне оттиск своей статьи.

[121] «Die Natur als Arzt und Heifer. Das neue naturarztliche Hausbuch von Friedrich Wolf Dr. med.». Stuttgart, Berlin und Leipzig, 1928, репринт Mitteldeutscher Verlag Halle - Leipzig. 1988, S. 543, перевод Г. Лобановой (СПб.). Я глубоко признателен Г.Л. Лобановой, любезно предоставившей копию книги д-ра Вольфа и эту цитату в мое распоряжение.

[122] Ноздровский А.С. «Оспопрививание в Петрограде и его недостатки» // Оспопрививание в России. Петроград, 1915, вып. II, с. 5.

[123] См.: Johnston R. The Radical... В США в то время не было и федерального закона относительно обязательности прививок - такой закон могли иметь только отдельные штаты.

[124] Статистическое обоснование факту, что прививки предрасполагают к заболеванию натуральной оспой, из известных мне авторов пытались дать Лев Бразоль в «Мнимой пользе и действительном вреде оспопрививания» (1884) и Рассел Уоллес в своем «Кратком изложении доказательств, что прививки не предотвращают оспы, но на деле увеличивают заболеваемость ею» (1904); последний - опираясь на статистику проф. Карло Руаты из университета Перуджи.

[125] Ноздровский А. «Оспопрививание...», с. 11.

X