Беспощадная иммунизация

Рубрика: Книги

Закон 1867 г. стал последней каплей в чаше общественного терпения. В том же году Ричардом Гиббсом была создана Лига против обязательных прививок (Anti-Compulsory Vaccination League), которая открыла множество своих отделений в разных городах. Именно эти отделения в 1870-х годах стали ядром борьбы с насильственными прививками в Англии. Священник Вильям Хьюм-Ротери и его жена Мэри также создали в 1874 г. в Челтнеме Национальную лигу против обязательных прививок, поощрявшую гражданское неповиновение и «прививочное мученичество» (отказываться платить штрафы и идти ради своих убеждений в тюрьму). Шесть взбунтовавшихся членов попечительских советов в Кейли, заявили, что они поддерживают Хыома-Ротери и отказались расправляться с горожанами, за что были отправлены в тюрьму в Лидсе. Их провожали три тысячи друзей и знакомых. Власти, почувствовавшие, что в этот раз они явно переборщили, поспешили уладить это дело, и узников вскоре освободили. Во всех городах и весях, через которые они возвращались домой, их встречали праздничные демонстрации, организованные местными филиалами лиги Хьюма-Ротери.

В 1879 г. коммерсант Вильям Тебб (1830-1917) начал издавать быстро приобретший большую популярность журнал, название которого можно условно перевести как «Вопрошающий о прививках» (Vaccination Inquirer). Первым редактором стал книготорговец Вильям Байт, а после его смерти в 1885 г. этот пост занял Альфред Милнзи (все - квакеры). В1880 г. неутомимый Тебб, за два года до того посетивший США и создавший там антипрививочную лигу, основал Лондонское общество за отмену обязательных прививок (London Society for the Abolition of Compulsory Vaccination). Если лига Гиббса вела в основном работу в провинции, то созданное Теб-бом общество сконцентрировалось на лоббировании отмены закона 1867 г. в парламенте. В 1896 г. Лондонское общество и его филиалы слились в Национальную антипрививочную лигу (National Anti-Vaccination League)[78].

В течение всего периода, когда на скорую руку пеклись новые законы, уничтожавшие конкуренцию прививкам и делавшие их обязательными, на радость медицинскому сословию, натуральная оспа, хотя и не исчезая никогда полностью с Британских островов, все же, казалось, дала небольшую передышку, так что могло возникнуть впечатление о некоторой пользе прививок. Жестокое разочарование постигло как англичан, так и других европейцев в самом начале 1870-х годов. Страшная, невиданная доселе эпидемия натуральной оспы, случившаяся на фоне почти тотально привитого британского населения, полностью развеяла прививочные иллюзии. Насчитывая свыше 200 тыс. заболевших, из которых 42 тыс. скончались, по своим размерам она превзошла тяжелейшие «допрививочные» общенациональные эпидемии. После этого очень медленно (разумеется, вакцинаторы объявили, что эпидемия была следствием того, что прививок было мало, и в ближайшие несколько лет, воспользовавшись общественной инертностью, добились еще большего увеличения количества привитых), но верно прививочный бизнес на натуральной оспе покатился под откос. Доверие публики к прививкам против натуральной оспы было подорвано окончательно, хотя до победы в борьбе за право свободного выбора было еще очень далеко. Медицинский истеблишмент и его лоббисты в парламенте делали все возможное для сохранения прививочных законов или, точнее будет сказать, прививочного беззакония. Вот лишь один, но характерный пример. В1880 г. в правительстве возникла вполне безобидная и финансово выгодная для государства идея о возможных послаблениях непокорным родителям, не желавшим прививать своих детей. Предполагалось заменить многоразовые штрафы (которые часто все равно не платились) и заключение в тюрьму одним довольно крупным одноразовым штрафом. Против этого яростно восстала почти вся «прогрессивная медицинская общественность» Англии. На борьбу с таким зловредным предложением, позволявшим откупиться и выскочить из прививочного капкана, выступили лучшие медицинские силы, и к министру здравоохранения отправилась делегация, в которую входили президент Королевского общества (инициатор организованного протеста), президент Королевской коллегии врачей, президент Королевской коллегии хирургов, президент Главного медицинского совета. В адресе, отправленном позднее Королевскому обществу, его президент заявил, что «отмена повторных наказаний за неповиновение закону посягает... на возможность применять научные принципы»[79].

Сейчас нам трудно даже вообразить, какого ожесточения и абсурдности достигала борьба за обязательность прививок[80].

В то время как публика требовала принять законы против насильственных прививок, убивавших, калечивших и заражавших детей, доктора обращались в парламент с предложениями считать родителей, чьи непривитые дети умерли от натуральной оспы, виновными в непредумышленном убийстве[81].

Хотя во второй половине XIX в. началось постепенное стабильное снижение заболеваемости практически всеми инфекционными недугами, терзавшими человечество с ХУЛ в., лишь оспа - единственная болезнь, против которой было изобретено «истинное спасительное средство», никак не унималась[82].

Требовались козлы отпущения, и они легко находились в лице противников обязательных прививок. Традиционно никто не вызывал у вакцинаторов большей ненависти, нежели те, кто сопротивлялся навязываемым прививкам, причем очень часто будучи даже не против последних как медицинской процедуры, а лишь против прививочного насилия. Противников прививок называли маньяками, крикливыми фанатиками, невежественными подстрекателями, врагами человечества и пр. в том же духе.

Похожих эпитетов заслуживали, кстати, и «просто» непривитые, даже не думавшие вмешиваться в прививочные дебаты: «мешки с порохом», «канализационные стоки», «склады горючих материалов», «рассадники заразы», «бешеные собаки». Остановить историю, однако, вакцинаторам не удалось. Антиирививоч-ное движение набирало силу. В ряде городов и населенных пунктов противникам прививок удалось добиться большинства в попечительских советах и заблокировать применение карательных мер против не подчинявшихся закону.

Флагманом борьбы стал промышленный город Лейстер, в котором в ответ на арест и заключение в тюрьму горожанина, отказавшегося делать своим детям прививки и платить штраф[83], в 1869 г. была создана Лейстерская антипрививочная лига.

В эпидемию 1871-1872 гг., будучи одним из самых привитых английских городов, Лейстер потерял 358 человек (при трёх тысячах заболевших), после чего жителями было решено, в нарушение драконовского закона, вообще отказаться от политики массовых прививок в пользу санитарного контроля и ранней изоляции заболевших (с тех пор словно, по мановению волшебной папочки, в городе, раз и навсегда, прекратились эпидемии оспы).

Собственно, лейстерский опыт не был откровением. В 1785 г., за 11 лет до дженнеровского эксперимента на Фиппсе и почти за 100 лет до лейстерских нововведений, известный английский врач, инокулятор Джон Хейгарт (1740-1827) из Честера писал в своих «Правилах предотвращения натуральной оспы»:

1) Не позволять никому, кто не страдает или не страдал ранее натуральной оспой, входить в дом инфицированного...

2) Не позволять ни одному больному, после появления у него пузырьков, выходить на улицу или в иное место скопления людей. Обеспечить постоянный приток свежего воздуха через окна и двери в комнату заболевшего.

3) Уделять самое тщательное внимание чистоте. Люди и животные, а также одежда, мебель, деньги, лекарства или иные предметы, подозрительные на зараженность, должны быть удалены из дома и вымыты, и должны посте того находиться еще достаточное время на свежем воздухе...»[84].

Все эти меры были известны, но в свое время на них не обратили внимания, а с появлением прививок и вовсе забыли. Ближе ко времени описываемых событий эту идею вновь выдвинул сэр Джеймс Симпсон (1811-1870), оставивший свой след в медицине введением в практику хлороформа. В статье, опубликованной в «Медикл тайме энд газет» (1868 г.), он заявил о возможности искоренения натуральной оспы, скарлатины и кори путем ранней изоляции заболевших. Жители Лейстера подняли на щит гигиену с санитарией вместо прививок, и не ошиблись[85].

В историю Л ейстер вошел еще и самой массовой демонстрацией против обязательных прививок, состоявшейся 23 марта 1885 г., в которой приняли участие от 80 до 100 тыс. человек. Демонстрация была организована Национальной лигой против обязательных прививок в ответ на продолжавшиеся преследования родителей, которые отказывались прививать детей (в 1885 г. наказания в Лейстере ожидали 3 тыс. человек!). Завершилась она сожжением портрета Дженнера и экземпляра предписания относительно обязательного прививания[86].

Всего по Британии демонстрации против прививочного насилия прокатились по 135 городам и населенным пунктам, при этом в 1876 г. они прошли в 58 городах[87].

Делая здесь лишь небольшой шаг в сторону прививочных проблем более близких моему читателю в России, о которых, как и о многом другом, речь пойдет в моей следующей книге, отмечу, что в 1870-х годах в Российской империи также встал на повестку дня вопрос относительно обязательности прививок (инокуляции были отменены еще в 1805 г.). Однако Россия тогда была в несколько ином положении по сравнению с западными странами, что было связано с ее поздним социально-экономическим развитием в ХХ в. Процесс консолидации медицинской профессии начался лишь в конце 1870-х - начале 1880-х годов, а полностью завершился лишь в начале XX в. Врачами традиционно становились разночинцы, больше искавшие служения народу и меньше своему карману, чем это было в развитых западных странах. Кроме того, врачи Российской империи не имели своих сильных и влиятельных на всех уровнях объединений, связанных совместными интересами с социальной элитой общества, какими были, скажем, Королевская коллегия хирургов и Королевская коллегия врачей в Британии. Все это объясняло, почему в Российской империи вопрос прививок никогда не приобретал той остроты, что была характерна для западноевропейских стран.

На волне общественных дискуссий о том, нужны ли обязательные прививки, в 1873 г. появилась работа известного в истории российской медицины педиатра Владимира Рейтца (1838-1904), бывшего в ту пору главврачом Елизаветинской детской больницы в Санкт-Петербурге, под названием «Критический взгляд на оспопрививание». Д-р Рейтц на основании как личного опыта, так и опыта многих других не только отверг какую-либо пользу прививок коровьей оспы, но и, сверх того, указал на то, что они неминуемо ведут к повышенной заболеваемости и смертности детей[88].

В следующем году на сочинение Рейтца отреагировал адвокат прививок д-р Джордж Каррик (1840-1908), выпустивший брошюру «Полезно ли оспопрививание».

С вопросом введения обязательного оспопрививания было поручено разбираться Медицинскому совету при Министерстве внутренних дел. Изучив статистику и доводы сторон по спорному вопросу, назначенный экспертом д-р В. Снигирев (1830-?) в 1875 г. подал в совет записку, содержание которой лишь с очень большим трудом могло быть признано благоприятным для прививок. Снигирев обратил внимание на то, что при продолжающихся свыше трех четвертей века прививках до сих пор нет никакой ясности с тем, как часто и какой «лимфой» (вакциной) следует делать прививки, так как каждая новая эпидемия заставляет сторонников прививок в очередной раз менять свою точку зрения[89].

Решение вопроса о том, быть или не быть обязательному оспопрививанию, подчеркнул д-р Снигирев, следует отложить до того времени, когда будет получена надежная статистика, которой пока что не существует. Он был достаточно ироничен в отношении обещанных чудес спасения от оспы с помощью прививок коровьей оспы:

«Вечно юный и вечно неразрешенный вопрос снова встал, когда оспенные эпидемии обратили на него внимание общества. Доверие общества к предохранительной силе оспопрививания явилось в некоторой степени поколебленным, когда оно увидело, что оспенные эпидемии не только не прекращаются, но, напротив, делаются чаще и напряженнее, что они уносят как предохраненных прививанием, так и непредохраненных; когда оно, изумленное и до некоторой степени обманутое в своих надеждах, обращаясь к врачам, слышало от них одно: что мера эта требует повторения, чтобы быть действительною, повторения чуть ли не бесконечного: нужна вакцинация, ревакцинация, повторная ревакцинация и, наконец, необходимо прививать предохранительную оспу при появлении каждой оспенной эпидемии... Жадно прислушиваясь к голосу жрецов оспопрививания, общество слышало равно: вне эпидемии они твердили о полном уничтожении предохранительным прививанием на определенный срок восприимчивости в организме к оспенной заразе, а едва начинала угрожать эпидемия, как они забывали об уничтожении восприимчивости и говорили, что нужно повторять прививание…»[90].

Снигиреву вторил известный российский патологоанатом проф. М. Руднев (1837 - 1878), написавший в своей записке в Медицинский совет: «Всякая санитарная мера только тогда может быть сделана обязательною, когда она удовлетворяет двум существенным требованиям:

1) если применение этой меры верно ведет к цели;

2) если оно не сопряжено ни с какими вредными последствиями... Опыт и долговременные наблюдения показывают, что обязательное оспопрививание ни в каком случае не может удовлетворять ни тому, ни другому требованию»[91].

В 1884 г. вышли «Записка об оспопрививании» петрашевца доктора Дмитрия Ахшарумова (1823-1910) и «Мнимая польза и действительный вред оспопрививания» доктора Льва Бразоля (1854-1927), позднее ставшего ведущим российским гомеопатом и представителем российской гомеопатии на международной арене. Им же годом позднее была опубликована работа «Дженнеризм и пастеризм. Критический очерк научных и эмпирических оснований оспопрививания», а в 1901 г. к теме бесполезности и вреда прививок опять вернулся Ахшарумов, выпустив книгу «Оспопрививание как санитарная мера». Вероятно, это была последняя крупная публикация такого рода до 1917 г. Хотя в некоторых земствах прививки пытались навязывать населению, и, кроме того, они были обязательными для служащих железнодорожного транспорта, рекрутов и гимназистов, до самого переворота 1917 г. закона, требующего массового оспопрививания, в Российской империи принято так и не было, а потому многие из тех, кто имел мнение о прививках, отличное от мнения медицинского истеблишмента[92], просто не считали необходимым вести бесконечную полемику.

Успешной была борьба противников прививок в конце XIX - начале XX в. и в США, где к 1905 г. лишь 11 штатов имели законы об обязательных детских прививках, и при этом ни один на самом деле не пытался их действительно навязать[93].

Однако в том году произошло воистину роковое событие, имевшее далеко идущие последствия, - по делу о праве на отказ от оспенных прививок «Джекобсон против штата Массачусетс» Верховный суд США вынес вердикт в пользу штата и соответственно обязательных прививок, опершись в своем решении на такой сомнительный аргумент, как мнение медицинского большинства.

Это скороспелое и непродуманное решение стало замечательным подарком всем, имевшим отношение к прививочному заработку, и послужило прецедентом в ходе последующего превращения прививок в обязательную процедуру во всех штатах, хотя до реального насилия в отношении свободных граждан в любой период американской истории дело доходило очень редко[94].

Здесь уместно будет напомнить, что в то же самое время не везде еще в США отказались от такого метода универсального лечения всех болезней, как кровопускания, а в середине XIX в. (до широкого распространения еретического гомеопатического свободомыслия, не только отвергавшего какую-либо пользу кровопусканий, но и клеймившего их как процедуру, прямо вредную здоровью) их в качестве «высокоэффективного метода» поддерживало не просто большинство, а подавляющее большинство американских врачей, в том числе и университетских профессоров. По логике Верховного суда, если бы тогда в каком-нибудь штате был принят закон об обязательном кровопускании как методе профилактики инфекционных заболеваний, то «мнение медицинского большинства» должно было безусловно перевесить право гражданина на выбор иного метода спасения своей бренной плоти или даже вообще отказа от лечения[95].

Кстати, не везде в мире борьба с прививками шла исключительно мирным путем. Попытка навязать обязательные прививки в Рио-де-Жанейро в 1904 г. привела к массовым беспорядкам и человеческим жертвам, после чего власти сочли за лучшее незамедлительно отменить закон[96].

Вернемся на родину вакцинаций. В 1880-х годах на фоне продолжавшейся и все более ожесточавшейся борьбы противники прививок (или их обязательности) получили неожиданную и весьма ощутимую поддержку со стороны «предателей врачебного сословия» - профессора анатомии Кембриджского университета Чарльза Крейтона[97] (1847-1927) и профессора сравнительной патологии и бактериологии Королевского колледжа в Лондоне Эдгара Крукшенка (1858-1928).

Две книги Крейтона[98] и особенно его статья о прививках в девятом издании «Британской энциклопедии»[99] (1888) произвели эффект разорвавшейся бомбы. Крейтон не только отверг какую-либо пользу прививок коровьей оспы, но и связал их с сифилисом, да ещё открыто объявил Дженнера, главного гуру вакцинаторов, алчным мошенником и шарлатаном.

Крукшенк в своем труде «История и патология прививок» (1889), не давая, подобно Крейтону, чересчур эмоциональных оценок, на основании большого исторического материала также отверг какую-либо пользу от прививок как коровьей оспы, так и лошадиного мокреца. Такое развитие событий уже серьезно меняло ситуацию. До тех пор пока протестовали «невежды», «болваны» и «крикливые фанатики», их можно было игнорировать. Появление книг известных профессоров и особенно статьи в «Британской энциклопедии», писать для которой приглашались исключительно специалисты в своих областях, ознаменовало собой принципиально новый этап в прививочном споре.

Вряд ли могло сильно обрадовать вакцинаторов и появление на стороне противников прививок знаменитого ученого-естествоиспытателя Альфреда Рассела Уоллеса (1823-1913), создавшего вместе с Дарвином теорию естественного отбора[100], а также не нуждающихся в представлении читателям драматурга Джорджа Бернарда Шоу[101] (1856-1950) и философа и социолога Герберта Спенсера (1820-1903).

В 1882 г. представитель бунтовавшего Лейстера в парламенте П. Тейлор (1810 -1892), почетный президент Лондонского Общества за отмену обязательных прививок, с подачи ВильямаТеббавнес частный законопроект, призывавший к полной отмене закона 1867 г. Законопроект был отозван после первого чтения, но свою роль он сыграл - было привлечено внимание прессы и независимых парламентариев. В июне 1883 г. Тейлор повторил попытку. Законопроект был провален, но тактической цели добиться удалось и на этот раз: парламентские дебатыТейлор использовал, чтобы заклеймить алчность и неразборчивость медицинской профессии и ее показательное пренебрежение методами  санитарии и гигиены в угоду прививочным доходам[102].

В 1885 г. Тейлора сменил Джеймс Пиктон. В 1888 г. он потребовал парламентского расследования по фактам оголтелого преследования антипрививочного инакомыслия в городе, и в том же году депутат от Манчестера Джекоб Брайт внес законопроект, требующий полной отмены закона 1867 г. И вновь законопроект был провален.

Поняв, что парламентское большинство будет продолжать блокировать попытки отменить закон, противники прививок сменили тактику. К концу 1880-х годов они располагали 111-ю общественными объединениями, поддержкой таких величин, как Крейтон и Крукшенк, а также детальной статистикой, полностью опровергавшей выводы вакцинато-ров о спасительной роли прививок. Статистические отчеты были подготовлены Александром Вилером (1841-1909), «статистическим директором» Лондонского общества за отмену обязательных прививок. 5 апреля 1889 г. Пиктон потребовал от министра внутренних дел назначить Королевскую комиссию. Требование было удовлетворено. Вакцинаторы встретили это известие с нескрываемым озлоблением, самым мягким проявлением которого было заявление «Ланцета», что изучение вопроса о необходимости прививок против оспы так же необходимо, как и изучение вопроса о необходимости существования спасательных лодок или пожарных. Одна мысль о том, что надо еще исследовать то, что девяносто лет назад уже было «научно исследовано» ими, казалась апологетам тотального прививания возмутительной ересью. В мае того же года королева утвердила состав комиссии. Возглавил ее бывший главный судья лорд Гершель.

На этот раз, в отличие от вопиюще убогой парламентской комиссии 1802 г. с бравым адмиралом Беркли во главе, созданной ради возвеличения Дженнера и его бизнеса, к созданию комиссии отнеслись с большей серьезностью, хотя, разумеется, правительство позаботилось о том, чтобы несомненное большинство принадлежало к «правильному» лагерю. Из тринадцати членов комиссии девять (пять медиков и четыре юриста) занимали выраженную пропрививочную позицию, трое (включая Пиктона) - такую же антипрививочную, и один считался «неприсоединившимся». Комиссия работала семь лет, проведя 130 заседаний и заслушав 187 свидетелей. Несмотря на то, что ни у кого не было сомнений в том, что прививки останутся священной коровой и, как бы ни повернулось дело, будут оправданы и всячески поддержаны, оппозиция максимально использовала полученную трибуну для достижения своих целей. Противники прививок были во всеоружии, и уже первые заседания показали, что легкой и приятной работа для консервативных членов комиссии не будет.

Первым свидетелем был Джон Саймон, бывший Главный санитарный врач, считавшийся ведущим прививочным экспертом. Допрашивая его, Джеймс Пик-тон и его единомышленник д-р Уильям Коллинз показали совершенную путаницу и неразбериху, царившую в голове как самого Саймона, так и в головах других вакцинаторов. Стало очевидно, что не существует ни точной статистики, якобы свидетельствующей об успехе прививок (наличие которой постоянно подчеркивали их адвокаты), ни учета количества постпрививочных осложнений, ни сведений о характере и составе применяемых прививочных лимф, не говоря уже об их унификации, ни минимального представления о том, сколько требуется прививок, чтобы получивший их считался защищенным, ни даже того, какие именно образования на коже и в каком количестве должны считаться свидетельствующими об успешности прививок.

Следующей жертвой Пиктона и Коллинза пал Уильям Огл, начальник отдела статистики при Службе регистрации актов гражданского состояния. Пиктон легко доказал, что никаких серьезных свидетельств в пользу того, что прививки снизили смертность от натуральной оспы, вакцинаторы представить не в состоянии. Само собой, Тебб не забывал публиковать «вести с полей» в своей газете, публика ему внимала, и стало ясно, что дело принимает нежелательный оборот. Большинству во главе с лордом Гершелем приходилось прибегать к не очень красивым мерам, чтобы не допустить новых разоблачений. Так, не был приглашен профессор гигиены и санитарной статистики Бернского университета Адольф Фогт (1823-1907), бывший в то время, вероятно, крупнейшим европейским экспертом в вопросе заболеваемости натуральной оспой, который выразил готовность прибыть в Лондон и дать свидетельские показания. Комиссия лишь присоединила его отчет, без всякого анализа, к остальным материалам. Не была изучена динамика инфекционной заболеваемости в XIX в. - комиссия сосредоточилась, да и то не в должной степени, на одной лишь оспе.

А между тем, как показал проф. Карло Руата из университета Перуджи (Италия), в первой трети XIX в. в Лондоне происходило снижение заболеваемости всеми инфекционными недугами, причем оспой, от которой делались прививки, медлен нее всего. Руата указал, что снижение заболеваемости должно было быть приписано улучшению водоснабжения, созданию скверов и парков, резкому уменьшению скученности проживания благодаря активному строительству на окраинах города, улучшению качества дорог и соответственно доставке населению доброкачественных, свежих продуктов, в том числе овощей, строительству новых кладбищ исключительно за пределами городской черты и постепенному закрытию старых в самом городе и пр.[103]

Комиссия же, просто взяв заболеваемость в отрыве от всего этого и увидев, что «в начале века оспы было больше до прививок - стало меньше после прививок», сделала в «Отчете большинства» (см. далее) вывод о том, что прививки снижают заболеваемость натуральной оспой.

Комиссия, что должно быть поставлено ей в заслугу, охотно или не очень, но посвятила 1890 год изучению лейстерского опыта и внимательно отнеслась к доводам главы лейстерской оппозиции, члена городского попечительского совета, инженера-сантехника Дж. Т. Биггса, непримиримого врага прививочного принуждения (за отказ делать детям прививки и уплатить наложенный на него судом штраф судебными исполнителями были проданы вещи из его дома). Биггс представил Королевской комиссии материалы, позднее включенные в ее четвертый отчет, где в 56 таблицах и на 13 диаграммах продемонстрировал полную неэффективность прививок для предотвращения натуральной оспы. Кроме того, он показал, что в период отказа от прививок снизилась заболеваемость и другими инфекционными болезнями до уровня, которого Лейстер не знал за всю свою историю. Из таблиц следовало, что максимальная детская смертность в Лейстере выпадала на годы максимального охвата прививками (1868 -1872). При этом детская смертность, по статистике Биггса, неуклонно снижалась в городе с 1852 по I860 г., когда значительно улучшилось санитарно-гигиеническое состояние; расти она начала лишь с введением обязательных прививок. Биггс также выступил перед комиссией, ответив на заданные ему вопросы. Не разделив в своем большинстве мнение о неэффективности и вредоносности прививок, комиссия тем не менее приняла за вариант возможной государственной политики контроля натуральной оспы именно лейстерский метод, предусматривавший отказ от массовых прививок как средства профилактики, раннее извещение о заболевании и скорейшую изоляцию заболевшего, а также активную дезинфекцию его вещей и жилища.

Предусматривались и прививки тем контактировавшим с заболевшими лицам, которые верят в их эффективность и захотят их получить[104].

Уже первые годы активной работы комиссии показали столь неблагоприятные для прививок тенденции, что после 90 заседаний, на которых были заслушаны 135 свидетелей, и опубликованных четырех текущих отчетов лорд Гершель попытался смягчить ситуацию, выпустив в 1892 г. предварительный отчет, в котором рекомендовал отменить повторные наказания за уклонение от выполнения закона 1867 г. Это вызвало крайнее недовольство и раздражение как медиков, так и правительства, не ожидавшего внезапного появления этой головной боли. В1893 г. был вновь подан законопроект, требовавший отмены закона 1867 г., и вновь был провален в первом чтении.

Членам комиссии были представлены в совокупности шесть тысяч случаев тяжелых болезней, развившихся после прививок, восемьсот из которых закончились смертью (вряд ли могут быть сомнения, что это был лишь очень небольшой процент от действительного количества несчастий, причинами которых стали прививки).

В 1896 г. Королевская комиссия закончила свою работу. Результатом стали прямо противоположные мнения ее членов, что и было зафиксировано в итоговом документе. Большинство подписало «Отчет большинства», меньшинство - «Отчет меньшинства». Хотя в целом заключение большинства комиссии было в пользу прививок, дурные предчувствия представителей медицинской профессии оправдались. Прививочный ритуал во многом держался на принуждении и страхе, и одно лишь создание комиссии придало смелости многим родителям. С момента начала работы комиссии процент привитых младенцев начал неуклонно снижаться, так как местные власти, ожидая публикации результатов ее работы и уже догадываясь, какими они будут, перестали прибегать к бывшим весьма непопулярными санкциям по отношению к непокорным родителям. Рекомендация 1892 г. еще более ободрила сторонников отказа от прививок. В итоге, помимо выводов чисто медицинского характера (так, комиссия подтвердила возможность передачи сифилиса при вакцинациях при переносе прививочного материала по методу «от руки к руке» и заявила о необходимости перейти исключительно на телячью «лимфу») она рекомендовала предоставить родителям право на отказ от прививок «по соображениям совести».

Вакцинаторы не только пытались игнорировать рекомендацию комиссии в своей практике, но и предприняли контратаку. Хотя рекомендация de jure не приняла еще форму закона, de facto число прививаемых после ее обнародования стало сокращаться еще быстрее. На фоне стремительно уменьшавшегося количества прививаемых комитет по парламентским законопроектам Британской медицинской ассоциации внес в 1898 г. предложение о том, чтобы функции принуждения и наказания за неповиновение закону об обязательных прививках были переданы от городских попечительских советов, часто контролировавшихся либо откровенными противниками прививок, либо просто людьми, не желавшими принимать участие в травле инакомыслящих, специальным «прививочным» чиновникам, назначаемым государством. Но эта партия была уже проиграна вак-цинаторами. Когда послушные указаниям своего начальства медики из числа парламентариев, готовившие законопроект, попытались не включить в него пункт о свободе выбора, это привело к такому накалу страстей в парламенте, к такой буре общественного возмущения и такому катастрофическому падению популярности стоявших тогда у власти консерваторов, что лорд Артур Бальфур (1848-1930), лидер тори, сам симпатизировавший антипрививочному движению, поспешил исправить эту ошибку, и необходимая поправка была возвращена на место. Принятый в том же 1898 г. закон о прививках (Vaccination Act) предусмотрел возможность отказа по соображениям совести, ограничил штрафы двумя (или одним на сумму двух) и потребовал использования исключительно глицеризованной телячьей лимфы. О том, как ждали англичане этот закон, можно судить хотя бы по количеству воспользовавшихся правом на отказ от прививок детям: до конца 1898 г. местными властями было выдано 203413 сертификатов «отказника по соображениями совести», освободившим от прививок не менее 230 тыс. британских детей. Однако сформулированное законом 1898 г. требование к родителям предоставить местным властям «удовлетворительное доказательство того, что отказ действительно делается по соображениям совести» было слишком расплывчатым и допускающим слишком много вольных толкований, чем не замедлили воспользоваться вакцинаторы. Они резко усилили нажим на местные власти, требуя ограничить количество выдаваемых сертификатов, дабы не допустить полного краха прививочного бизнеса. Кроме того, в ответ на принятие неугодного закона в 1888 г., в 1899 г. была создана Имперская прививочная лига (Imperial Vaccination League), развернувшая активную пропагандистскую работу. Под давлением вакцинаторов в следующие годы количество выданных сертификатов резко снизилось, и общественное недовольство выхолащиванием с таким трудом добытого закона сразу же возродило к жизни антипрививочные лиги. Дорога уже была протоптана, и потребовалось всего несколько лет активной борьбы, чтобы поставить точку. В 1907 г. либералами была принята новая формулировка закона о прививках, уничтожившая последнюю лазейку вакцина-торов. Теперь родителям требовалось лишь декларировать отказ от прививок на основании собственных убеждений, без всяких «удовлетворительных доказательств» - как это и предлагалось с самого начала, но не было принято Бульфуром, увидевшим в такой формулировке закона слишком большую уступку антипрививочному лобби в парламенте. Здесь интересно отметить, что лейстерские радикалы не удовольствовались и этим, продолжая отказываться прививать своих детей безо всяких деклараций, и считая необходимость декларировать отказ также нарушением их священных гражданских прав. Эта бессмысленная война на истощение продолжалась еще несколько лет, пока бесконечные скандалы, в том числе и в парламенте, куда Лейстер неизменно делегировал противников прививок, и стойкость горожан не вынудили вакцинаторов примириться с антипрививочной вольницей в том виде, как ее понимали лейстерцы. Законодательная же обязательность прививок, в которой закон от 1907 г. допустил исключение в виде отказа по убеждениям, была окончательно ликвидирована в Англии лишь в 1948 г. После 1907 г. антипрививочная активность постепенно сошла на нет - цель была достигнута.

 

[78] Об истории движения против прививок (или за отмену их обязательности) в Англии см.: Porter D., Porter R. The Politics of Prevention: Anti-Vaccinationism and Public Health in Nineteenth-Century England // Medical History. 1988, 32:231-252, и особенно MacLeod R M. Law, Medicine and Public Opinion: The Resistance to Compulsory Health Legislation 1870-1907 // Public Law. 1967, p. 107-128, 189-211. В этих двух статьях даются также краткие биографии главных действующих лиц антипрививочного движения в Англии.

[79] Вряд ли может быть дан лучший ответ на вопрос, кто же для кого существует - прививки для народа или народ для прививок, нежели простое цитирование этой чудовищной по своему цинизму фразы.

[80] Чарльз Вашингтон Най, владелец магазина из Чатема, двое детей которого умерли вскоре после получения прививки от оспы, отказался вакцинировать третьего, за что и был оштрафован шесть раз и один раз посажен в тюрьму. Когда Чарльз Смолмен из Рочестера был вызван в суд графства Кент в 1882 г. за отказ прививать детей, он объяснил судье, что его младший ребенок умер от прививки. Дж. Найт, судья, возразил ему «Даже если 9то так, в законе об этом ничего не сказано». Рабочий Томас Хей был оштрафован и приговорен к заключению судом в 1872 г., не успев даже раскрыть рта и объяснить, что ребенок, здоровьем которого он «пренебрегал», уже три месяца как был в могиле. Пусть сами читатели решат, какое отношение к прививкам и их радетелям вызывали в обществе истории подобного рода... Доктора, грудью стоящие за прививки сегодня! Вам не стыдно делить такое позорное наследие?

[81] Разумеется, даже мысли об ответственности за вред, приносимый прививками, в том числе и за многочисленные случаи смертей и увечий после них, у врачей никогда не возникало.

[82] Британский «Реджистрар Дженерал» скорбно констатировал, что в то время, когда тиф и иные инфекционные болезни постепенно исчезают, только оспа в последнее время неизменно на подъеме: после почти 30 лет обязательных массовых прививок она в 1880 г. на 50% превышает средний уровень десяти предыдущих лет! Из недавних работ можно отметить книгу Энн Харди (Anne Hardy The Epidemic Streets: Infectious Disease and the Rise of Preventive Medicine, 1856-1900 Oxford, 1993, p. 110-151), в которой она открыто обвиняет английские медицинские власти в граничащей с ослиным упрямством прививочной «зашоренности» и показательном пренебрежении к методам санитарии и гигиены, из-за чего фактически в течение всего ХIХ века Англии не удавалось добиться реальных успехов в борьбе с натуральной оспой, сколько бы законов ни принималось и прививок ни делалось.

[83] К 1889 г., когда была создана Королевская комиссия (см. далее), санкции в городе были применены к 6 тыс. человек, из которых 3 тыс. были оштрафованы, а 34 посажены в тюрьму.

[84] Д-р Хейгарт известен еще и тем, что в 1793 г. первым заявил о возможности ликвидации натуральной оспы (правда, лишь в Великобритании, а не на всей планете) и предложил свой план реализации этого. По его мнению, ликвидация оспы могаа быть достигнута путем массовых инокуляций населения, ранней изоляции заболевших, дезинфекции помещений и личных предметов, находившихся в пользовании заболевших оспой, назначения специальных инспекторов, призванных следить за выполнением правил и пр. В 1799 г. с похожим проектом выступил д-р Карл, директор Инокуляционного института в Брно (Fenner F. Smallpox.., p. 256). Авторитет Хейгарта как специалиста по натуральной оспе был столь высок, что Дженнер не удержался и в 1794 г. написал ему, сообщая об услышанных им «изумительных» народных преданиях о спасении от натуральной оспы при помощи коровьей. Разумеется, он ожидал восторгов, но ответное письмо было ледяным душем: «Ваше сообщение относительно коровьей оспы и в самом деле весьма странно и изумительно и находится в таком противоречии со всеми последними наблюдениями, что потребуются в высшей степени убедительные доказательства, чтобы оно было сочтено правдоподобным. Вы пишете, что вся история этого редкого явления скоро будет опубликована, но не указываете, Вами или иным медиком. Так или иначе, я полагаю, что не может быть никакого доверия народным выдумкам. Автор не должен допускать ничего, кроме того, что он доказал своими собственными наблюдениями как на человеке, так и на животных» (Creighton С. History.., v. 2, p. 559).

[85] В 1870 г. прививки делались 95% новорожденных Лейстера, в 1890 г. - лишь 5%.

[86] Вакцинаторы с нетерпением ждали «неизбежных» эпидемий в Лейстере («Боже, покарай Лейстер!»); в 1884 г. «Ланцет» даже открыто призвал жителей города перед опасностью расползающейся по Англии очередной (какой уже по счету за столетие «спасительных прививок»?) эпидемии оспы прибегнуть к помощи вакцинаций. Призы вы остались без ответа. Прививок не было, и не было ни эпидемии, ни даже хотя бы самой малой, на радость прививателям, вспышки. Всего двое заболевших в 1884 г. - и те оказались, как на грех, привитыми... В 1892 г. вместо умершего старого и опытного доктора городским санитарным врачом был назначен молодой доктор Джозеф Пристли, поставивший ребенку с натуральной оспой, бывшему в больничном карантине, диагноз ветряной оспы. В результате этой трагической ошибки в городе заболели 358 человек, из которых 21 (5,8%) скончались - небывалая для того периода по своей малости как «эпидемическая» заболеваемость, так и смертность - обычно болели тысячи, а умирали сотни! Если исключить этот злополучный год, то за 60 лет, с 1873 г. по 1933 г., Лейстер потерял от оспы... 50 человек (См.: Fraser S. M. F. Leicester and Smallpox: The Leicester Method // Medical History. 1980; 24:315 - 332). И сто лет спустя адвокаты прививок не могли смириться с публичным лейстерским позором, что можно видеть хотя бы из злобной статьи Swales I D. The Leicester anti-vaccination movement // Lancet. Oct. 24, 1992; 340:1019 - 1021, в которой автор-профессор скорбит о несчастном населении города, которым в течение 40 лет помыкала-де «маленькая группа безрассудных фанатиков» (small irrational group of fanatics).

[87] Ахшарумов Д. «Записка об оспопрививании». Полтава, 1884, с. 6.

[88] В самом начале книги Владимир Рейтц сообщил, каким образом его заинтересовал прививочный вопрос: «Впервые сомнение в спасительной роли прививания коровьей оспы возникло у меня во время моего прикомандирования Конференцией Медико-хирургической академии к Санкт-Петербургскому Воспитательному дому. Присутствуя в то время при вскрытиях, я с изумлением заметил, что почти всегда часть, иногда большая, а иногда и все умершие дети, представляли или только начало развития вакцинных пустул, или же эти пустулы находились в дальнейших изменениях. Зная и убедясь в том, что в здешнем Воспитательном доме только здоровым детям прививается оспа, я невольно задался вопросом, каким образом эти, еще так недавно здоровые дети появились на секционном столе и при вскрытии представляли то те, то другие болезненные изменения, служившие причиной их смерти. В числе этих болезненных изменений, как я мог убедиться, первое место по количеству и значению занимали рожистые процессы... то есть такие заболевания, которые произошли непосредственно от привития коровьей оспы и где, следовательно, смерть ребенка прямо обусловливалась насильственным внесением в его организм животного яда вакцины, хотя и с целью спасти его от могущего когда-нибудь произойти заболевания оспой. Это и побудило меня уже в 1863 году в моей диссертации... поместить следующее положение1 одна из главных причин громадной смертности в Воспитательном доме есть оспопрививание» (В. Рейтц Критический..., с. 7-8).

[89] На это позднее также указал д-р Н. Черепнин в своем докладе в Обществе Петербургских практических врачей: «Одно обилие лимф уже не говорит в пользу какой-либо из них... Заболевание настоящей оспой и прививной суть два отдельные процесса, могущие одновременно протекать на одном и том же человеке, нимало не влияя друг на друга». Логичный вывод докладчика: «Надежнейшим средством ограничения суммы заражений следует признать правильное устройство специальных госпиталей для заразных больных вообще и оспенных особенно» (Голос. 5.02.1883, с.2-3).

[90] «Записка об оспопрививании и о значении статистики оспопрививания, представленная в Медицинский совет заведовавшим оспопрививанием в Петербурге совещательным членом Медицинского совета, доктором медицины В.С. Снигиревым, по случаю предполагаемого введения оспопрививания в Империи» (Правительствен ный вестник. 29.11.1875, № 267).

[91] Руднев М. По вопросу о введении обязательного оспопрививания в России // Журнал для нормальной и патологической гистологии и клинической медицины. 1875, ноябрь-декабрь, с. 573-580.

[92] При этом заслуживает быть отмеченным, что и «отсталые» российские академичес кие круги, в отличие от «продвинутых» западноевропейских, далеко не были едино душны в своем отношении к прививкам. Так, на запрос о пользе оспопрививания, заданный Харьковской губернской земской управой в 1869 г., представители медицинского факультета Харьковского университета ответили, что «трудно привести учение об оспопрививании в согласие с основами научной гигиены и патологии, и еще труднее привести научные доказательства в пользу оспопрививания». Цит. по: Бразоль Л. «Мнимая польза и истинный вред оспопрививания». СПб., 1884, с. 2.

[93] О краткой истории антипрививочного движения в США и некоторых его аспектах на примере Портленда (Орегон) см.: Johnston R. D. The Radical Middle Class: Populist Democracy and the Question of Capitalism in Progressive Era Portland, Oregon. Princeton University Press, 2003. В частности, автор подчеркивает: «В последние десятилетия ХIХ в. оппозиция прививкам приобрела статут истинного, хотя и скачкообразного, массового движения». В некоторых штатах вынуждены были отменить уже принятые законы об обязательных прививках из-за общественных протестов. Искренне благодарю проф. Роберта Джонстона, любезно предоставившего в мое распоряжение материалы будущей книги во время своего визита в Израиль в 2001 г.

[94] Разумеется, в армии и на флоте, а также в тюрьмах дело обстояло совершенно по- иному. Вот как Джек Лондон описывает свой опыт получения прививок в тюрьме в рассказе «Сцапали» (1907 г.): «Выстроившись тесной вереницей, в затылок друг другу, причем задний держал руки на плечах переднего, мы перешли в другой большой "вестибюль". Здесь нас выстроили у стенки, приказав обнажить левую руку. Студент-медик, практиковавшийся на такой скотине, как мы, обошел ряд. Он делал прививку еще вчетверо проворней, чем цирюльники делали свое дело. Нам велели соблюдать осторожность, чтобы не задеть за что-нибудь рукой, пока не подсохнет кровь и не образуется струпик, и развели нас по камерам. Здесь меня разлучили с моим новым приятелем, но он все же успел шепнуть мне: «Высоси!». Как только меня заперли, я начисто высосал ранку. Потом я видел тех, кто не высосал: у них на руках образовались ужасные язвы, в которые свободно вошел бы кулак. Сами виноваты! Могли бы высосать...». Относительно прививоч ных расправ с гражданами с помощью полиции см.: Albert M. «The Last Smallpox Epidemic in Boston and the Vaccination Controversy», 1901-1903 // N Engl J Med. February 1, 2001; 344:375-379.

[95] Вкратце печальная история этого судебного дела излагается в главе «Обязательные прививки: как это случилось?» (Mandatory Vaccinations: How Did It Happen?) книги Култера и Фишер, о которой речь пойдет в главе, посвященной коклюшу (Coulter H.L., Fisher В.L. «A Shot in the Dark». N.Y, 1991, p. 197-198).

[96] См.: Meade T. «Civilizing Rio de Janeiro»: the public health campaign and the riot of 1904 // J Soc Hist. 1986;   (20)2:301-22.

[97] Чарльз Крейтон, автор знаменитого классического труда «История эпидемий в Британии» (1891-1894), был, вероятно, одним из крупнейших историков эпидемиологии и одним из наиболее талантливых и образованных европейских ученых XIX - начала XX в. Интересующихся биографией Крейтона я отсылаю к статье Cook G. С. Charles Creighton (1847-1927): eminent medical historian but vehement anti-Jennerian //Journal of Medical Biography. 2000; 8:83-88, и особенно к детальному очерку Э. Андервуда «Charles Cheighton, the man and his work», опубликованному во втором издании «The History of Epidemics in Britain» (1965), vol. 1, p. 43-135. Благодарю д-ра Дж. Кука (Welcome Institute for the History of Medicine, London), любезно приславше го оттиск своей статьи.

[98] «Естественная история коровьей оспы и прививочного сифилиса» (1887) и «Дженнер и прививки: странная глава истории медицины» (1889).

[99] Показательно, что из ряда печатавшихся в США репринтов девятого издания «Британской энциклопедии» статья Крейтона была выброшена! Как известно, свобода слова, тем более в научных вопросах, означает, что говорить можно всё, кроме того, что говорить нельзя.

[100] Перу Уоллеса принадлежат известные антипрививочные памфлеты «Прививки оказались бесполезными и опасными» (1885, 2-е изд. в 1889), «Прививки - обман, принуждение к ним - преступление» (1898) и «Краткое изложение доказательств, что прививки не предотвращают оспы, но на деле увеличивают заболеваемость ею» (1904), в свое время наделавшие немало шума и сильно подорвавшие позиции вакцинаторов. Уоллес был приглашен в Королевскую комиссию, но отказался войти в ее состав и выступал лишь в качестве свидетеля. Его слова, слова ученого с мировыми именем, сказанные во время дачи показаний,   заслуживают быть вынесенными в эпиграф любой медицинской книги: «Свобода гораздо значительнее и важнее, неже ли наука». К сожалению, автор сравнительно недавно написанной статьи о борьбе Уоллеса против прививок оказался незнакомым с историей натуральной оспы, а потому и неспособным к объективной оценке его работ, свободных от стандартных прививочных клише, что значительно снизило ценность публикации.  См.: Scarpelli G. «Nothing in nature that is not useful». The anti-vaccination crusade and the idea of «harmonia naturae» in Alfred Russel Wallace // Nuncius. 1992; (7)1:109-30.

[101] Шоу как-то свидетельствовал: «Во время последней крупной эпидемии на рубеже столетий я был членом Комитета здравоохранения Лондонского округа и увидел, как статистика поддерживает веру в прививки. Это делается путём присвоения всем больным, имеющим ревакцинации, диагнозов пустулярной экземы, вариолоида (мягкой формы оспы. - А.К.) - да вообще чего угодно, только не самой оспы». Тогда же он добавил, что если бы были установлены истинные цифры (заболеваемости и смертности привитых), то они напугали бы и Ирода. Шоу также принадлежит известный афоризм: «Доктор - такой же отличный консультант в вопросах прививок, как мясник -  в вопросах вегетарианства».

[102] В статье, анализирующей различные аспекты государственной политики в области прививания против натуральной оспы на примере Германии, автор точно показывает, что именно прививки, и ничто другое, были великолепным средством для стремительно развивающегося медицинского сообщества в целом и врачей в первую очередь увеличить свои доходы и резко усилить общественное влияние (Ниегсатр С. The History of Smallpox Vaccination in Germany: A First Step in the Medicalization of the General Public // Contemp Hist. Oct. 1985; (20)4:617-635).

[103] Проф. Руата написал также большую статью «Прививки в Италии», которая была опубликована в «Нью-Йорк медикэл джорнэл» 22 июля 1899 г. В ней он утверждал, что Италия - одна из наиболее вакцинированных стран мира, если вообще не самая вакцинированная, что доказать он брался с помощью математики; в течение 20 лет, с 1865 по 1885 г., количество привитых достигало 98,5%. Но эпидемия 1887-1889 гг. показала, насколько надежда на прививки была бессмысленна. Смертность от оспы намного превзошла таковую «допрививочного» периода. В 1887 г. было 16249, в 1888 г. - 18110 и в 1889 г. - 13413 умерших от оспы. Особенно показателен приводимый Руатой пример сицилийского местечка Виттория, где при населении в 2600 жителей оспа в эту эпидемию стала причиной смерти 2100 из них! Руата писал: «Можете ли вы назвать мне что-либо, что было бы хуже этой эпидемии? Население... было полностью привито; я получил от местных властей декларацию, что всё население прививалось два раза в год в течение последних лет... Все прививки делались животной лимфой».

[104] В упоминавшейся выше (ст. прим. 33) статье автор заявляет, ссылаясь на представителя «Ланцета», инспектировавшего «лейстерское чудо» в 1886 г., что прививки контактировавшим с заболевшим оспой были неотъемлемой частью программы. Кроме того, в статье сообщалось, что программа Биггса, имея своей целью борьбу с насилием, карантинными мерами осуществляла еще большее насилие, чем то, что было связано с прививками, - в этом-де было «внутреннее противоречие» лейстерского движения. Эти повторяемые и сегодня жалкие выдумки были опровергнуты еще Главным санитарным инспектором Лейстера Ф. Брейли, сообщившим Королевской комиссии, что из 183 человек, направленных в карантин (в госпитали) с 1877 (год введения новой системы) по 1886 г., не менее 133 человек не получали никаких прививок, а остальные получили их по собственному желанию. Кроме того, 15-20 человек вообще отказались подчиниться требованию карантина, и никаких мер к ним применено не было.

X