Беспощадная иммунизация

Рубрика: Книги

Прививки: основные проблемы

О конкретных болезнях и вакцинах мы будем говорить в отдельных главах, а настоящую главу я хотел бы посвятить проблемам, имеющим отношение к вакцинам и прививкам в целом.

Прививочная практика ущербна с очень многих точек зрения — медико-биологической, правовой, этической, социологической, философской, экономической, и аргументированное обсуждение каждой из них легко обеспечило бы материалами довольно толстую книгу.

Сейчас же, я вынужден ограничиться изложением вопросов, лишь в самом общем их виде.

Прежде всего, хотелось бы обратить внимание на необычность самой процедуры вакцинации, или, как её ещё иногда называют, иммунизации — употребления последнего термина на страницах своей книги я буду избегать[2].

Когда мы говорим о том или ином виде лечения — его эффективности, осложнениях, о той цене (как в буквальном, так и в переносном смысле), которую нам приходится платить за то, чтобы избавиться от какой-то болезни или замедлить её разрушительный для нашего здоровья ход, в душе мы понимаем неизбежность некой платы.

Иногда лечение оказывается хуже самой болезни по своей тяжести или последствиям, — тогда пациент досадует и даже подаёт иски в суд против врачей, если считает, что лечением ему нанесён ущерб больший, чем могла бы нанести сама болезнь.

Но, не забудем: всё, что пациент предпринимает — или даёт разрешение предпринять врачам, — он делает, лишь с целью максимально возможного восстановления собственного здоровья.

Он рискует, начиная даже самое безобидное лечение, и требует от медицины, чтобы она свела этот риск к минимуму.

Однако, риск был, есть и неизбежно будет. Таков характер медицины, ничто не в силах его изменить. И, чем более агрессивной становится медицина, тем более возрастает степень такого риска для нас.

Всё это понятно, пусть даже не вполне осознанно, всеми теми, кто обращается за лечением.

Но, все эти рассуждения совершенно неприменимы к прививкам! Уникальность прививок, как медицинского вмешательства, состоит в том, что они подвергают опасности здоровых людей и не имеют своей целью улучшить их нынешнее состояние здоровья.

Их декларируемая польза относится к туманному будущему и основывается на статистических выкладках большей или меньшей степени достоверности (часто недостоверных вовсе — многие такие исследования, прямо или косвенно, финансируются компаниями-производителями вакцин), с помощью которых пытаются определить риск заболеть той или иной болезнью и риск серьёзно пострадать от неё.

От прививаемых требуется подвергнуть себя реальному риску расстройства здоровья и даже смерти (такую возможность не исключают и сами вакцинаторы), ради предполагаемой пользы его лично или, в некоторых случаях, других членов общества (как это происходит сейчас с прививанием детей от краснухи).

Но, мало того. Согласно концепции «допустимых поствакцинальных реакций» (высокая температура, рвота, беспокойство, беспрерывный крик ребёнка и даже судороги) и, так называемого, поствакцинального периода — отрезка времени, следующего за прививкой, характеризующегося подавлением функций иммунной системы и соответственно высокой подверженностью различным заболеваниям, — вакцинаторы прямо заявляют, что быть больным после прививки — это нормально.

При этом, родителям никто с уверенностью не скажет, какие поствакцинальные реакции следует считать нормальными, а какие — патологическими и сколько длится этот самый поствакцинальный период для их конкретного, а не среднестатистического ребёнка, насколько он окажется тяжёлым и когда можно будет, наконец, праздновать возвращение к прежнему состоянию здоровья при, якобы, имеющейся защите от привитой болезни.

Равно, как никто не гарантирует, что прививка не станет причиной пожизненной инвалидности, а то и вообще смерти (желающие проверить готовность врачей предоставить такую гарантию могут попросить педиатра подписать бумагу, согласно которой он берёт на себя полную ответственность за исход прививки); при этом, самые тяжёлые последствия замалчиваются[3].

Согласно российскому прививочному календарю, в течение первых полутора лет, жизни ребёнок должен получить 9 (!) различных прививок, причём, первую (от гепатита В) — в первые 12 часов жизни, а вторую (БЦЖ) — в первые 3-5 дней[4].

Таким образом, как минимум, половину из первых 18 месяцев жизни, ребёнок совершенно законно должен быть болен или, говоря языком прививочной пропаганды, «находиться в поствакцинальном периоде».

Оставим в стороне это «замечательное» изобретение, позволяющее все, возникающие после прививки болезни, в том числе и совершенно очевидные осложнения, списывать на всеобъемлющий и всепрощающий «поствакцинальный период»[5].

Зададимся вопросом: каким же образом мыслится сделать ребёнка более здоровым в будущем, если он постоянно нездоров в течение того самого времени, когда развиваются важнейшие системы организма, призванные обеспечить здоровье на всю жизнь?

Вот что сообщают российские авторы: «При введении различных бактериальных и вирусных вакцин описаны однотипные изменения в иммунной системе, которые носят двухфазный характер.

Первая фаза — иммуностимуляция, сопровождающаяся увеличением числа циркулирующих лимфоцитов, Т-хелперов, В-лимфоцитов.

Вторая фаза — фаза транзиторного иммунодефицита. Она развивается через 2-3 недели, после введения вакцины и характеризуется снижением численности всех субпопуляций лимфоцитов... и снижением их функциональной активности — способности отвечать на митогены, синтезировать антитела.

У ряда привитых отмечался выраженный иммунодефицит, продолжительностью до 4,5 месяцев... Вторая фаза необходима для ограничения иммунного ответа на антигены вакцины. Однако, это ограничение распространяется на посторонние, по отношению к вакцине, антигены...

Патогенетически поствакцинальный иммунодефицит неотличим от вторичных иммунодефицитов, возникающих в ходе вирусных или бактериальных инфекций...

Определённый вклад в развитие поствакцинального иммунодефицита может вносить развивающийся при вакцинации общий адаптационный синдром... который сопровождается угнетением выработки интерферона....

Помимо изменения численности и функциональной активности различных субпопуляций лимфоцитов, вакцинация вызывает изменения и в системе неспецифической реактивности — угнетение активности комплемента, пропердина, лизоцима, бактерицидных свойств сыворотки крови, фагоцитарной активности лейкоцитов, что особенно выражено в первые 15 дней после прививки... а также, интерфероновую гипореактивность, длительностью до 6 месяцев...»[6].

Многие ли из родителей задумывались над логикой прививочного посыла: «Взять здорового, чтобы сделать его непредсказуемо больным, для того, чтобы он потом стал более здоровым»?

А, если задумывались, неужели с ней соглашались?

Трудно найти сегодня страну, где прививки делались бы насильно. Практически нет считающих себя демократическими стран, где родители не могли бы сделать свободный и осознанный выбор в пользу отказа от прививок.

Однако, действительно осознанный выбор может основываться лишь на полной информации, а вот с доступом к ней дела обстоят совершенно неудовлетворительно именно потому, что такая информация очень часто — не только не в пользу прививок, но и прямо указывает на приносимый ими вред.

Эта информация — малодоступна не только для родителей, но и для медицинских работников.

Редкий педиатр имеет достаточное представление о том, что входит в состав вакцин, каковы токсикологические характеристики этих веществ, какова их предельно допустимая концентрация (ПДК) в организме человека, какие описаны осложнения, после введения вакцин.

Даже вполне грамотный средний врач плохо разбирается в тонкостях функционирования иммунной системы, в том, как она развивается, какова природа аутоиммунных заболеваний, число которых, в последние годы, увеличивается в пугающих пропорциях, параллельно всё возрастающему количеству прививок[7].

При невероятной загруженности институтского курса откровенно «шлаковыми» и не имеющими никакого отношения к будущей медицинской практике дисциплинами — биологией, физикой, различными химиями (во многом, повторение школьного курса в усложнённом виде — дань тем канувшим в Лету стародавним временам, когда вчерашние школьники приходили из классических гимназий, без твёрдых основ в естественных науках) — иммунология читается второпях и мимоходом, при этом, даже не отдельно, а почему-то, в курсе микробиологии.

В последнее время, всё чаще приходится слышать о конфликтах между иммунологами и практическими врачами — первые имеют куда лучшее представление о том, чем могут грозить прививки, а на долю вторых выпадает претворять в жизнь спускаемые сверху планы прививочного «охвата»[8].

Информация о том, что вакцины — неэффективны, а их применение может быть небезопасным, тщательно фильтруется, чтобы родителям не попадались на глаза «неправильные», не соответствующие официальным представлениям исследования, которые могут поставить под вопрос родительское согласие на прививку детям.

Например, как сообщил профессор медицинского колледжа при Иллинойском университете, педиатр Роберт Мендельсон (1922-1988), «на форуме Американской академии педиатрии (ААП) в 1982 г. была предложена резолюция, призванная обеспечить такое положение вещей, при котором родителей информировали бы о пользе и о риске прививок.

Резолюция настаивала на том, чтобы «ААП подготовила на ясном и доступном языке информацию, с которой благоразумный родитель захотел бы ознакомиться, относительно пользы и риска календарных прививок, риска болезней, которые могут быть предотвращены вакцинами, и относительно наиболее общих побочных реакций на прививки и лечении их».

Вероятно, собравшиеся доктора не сочли, что «благоразумным родителям» может быть разрешён доступ к информации такого рода, так как резолюцию отвергли[9].

Вакцинаторы открыто признают, что «лишняя» информация может повредить их прививочным успехам:

«Создатели брошюр должны определить то основное, что пациент (или родитель) должен узнать, чтобы повести себя нужным образом. Тогда не требуется останавливаться на деталях. При написании брошюры, нужно стремиться к созданию желаемого поведения, а не глубоких знаний»[10].

Или вот рекомендация ответственного за выпуск информационных брошюр для родителей д-ра Мартина Смита из Департамента здравоохранения США:

«Обилие и сложность материала... может запутать родителей и без нужды вызвать их беспокойство»[11].

Соответственно, делается всё, чтобы не вызвать мешающее массовым прививкам «беспокойство». Подобные примеры можно умножать без счёта.

Впрочем, если бы всё ограничивалось лишь вопросом личной информированности и личных представлений о том, что такое хорошо и что такое плохо для собственных детей и для себя, то со всеми прививочными несуразностями можно было бы смириться.

В конце концов, прививки были бы просто личным делом каждого члена общества или его опекунов.

Однако, далеко не бескорыстные адепты прививочных теорий стараются подмять под себя всё общество (и для проведения такой политики они, к несчастью, располагают соответствующими средствами).

Иван Иллич справедливо заметил в своей знаменитой книге, переведённой на множество языков, что «медицина подрывает здоровье не только посредством прямой агрессии против индивидуума, но и через влияние своих социальных организаций на всё окружение»[12].

Говоря о прививках, надо подчеркнуть особую опасность прививочной концепции коллективного иммунитета.

«Вакцинация — это не личное дело. Это, в сущности своей, общественный вопрос, поскольку предназначение большинства прививочных программ — выработка коллективного иммунитета»[13], — заявила ВОЗ на своей 13-й ассамблее.

Согласно этой концепции, для того, чтобы прекратить циркуляцию возбудителя той или иной инфекционной болезни, необходимо, чтобы определённый процент населения имел к ней иммунитет.

Тогда те, кто не имеет иммунитета, будут также защищены. Речь идёт не о 20, не о 50 и даже не о 70%, так называемого, иммунного населения.

Для некоторых болезней (например, дифтерии, кори, коклюша) называется даже цифра в 95% (!), и ни для одной «управляемой прививками» болезни она не должна быть ниже 80%[14].

По мере расширения прививочных программ в планетарном масштабе, у населения появляется всё меньше возможностей получать антигенные «толчки» от природных возбудителей и поддерживать, таким образом, свой иммунитет.

Естественный иммунитет теряется в человеческом обществе; заменить возбудителя призваны регулярные массовые прививки, и, для достижения вожделенного коллективного иммунитета, требуется прививать всех или почти всех, при этом, постоянно.

Но, как же этого достичь, когда, согласно заявлениям, например, российских педиатров, действительно здоровые дети (т.е. именно те, кого прививать, по прививочным меркам, можно) стали уже казуистикой, а число хронически больных и требующих постоянного наблюдения и лечения достигает четверти-трети всей детской популяции, а по иным данным — и половины и даже больше?

Тогда, в угоду упомянутой выше концепции начинают уменьшать «неоправданно большое число противопоказаний»[15] и прививать также и больных, попросту калеча, а иногда и убивая их.

Разумеется, все эти «отдельные факты» не афишируют, чтобы не подвергать сомнению прививочные теории и гарантировать безопасность тем, кто их осуществляет на практике[16].

Детей прививают без ведома родителей или, вынуждая родителей согласиться на прививки методами бюрократического нажима — это орудие так же эффективно, когда речь идёт о взрослых.

Среди излюбленных методов принудительной вакцинации, например, отказ в приёме на работу либо в выплате зарплаты или социальных пособий; для студентов — отказ допустить к сессии или перевести на другой курс.

Несмотря на однозначное требование российского Закона об иммунопрофилактике инфекционных заболеваний № 157-ФЗ от 17 сентября 1998 г., согласно которому проводить профилактические прививки можно лишь «с согласия граждан, родителей или законных представителей несовершеннолетних и граждан, признанных недееспособными, в порядке, установленном законодательством РФ» (статья 11.2), прививки детям в роддомах, детсадах и школах делают без ведома родителей[17].

Игнорируется и право граждан на «получение от медицинских работников полной и объективной информации о необходимости профилактических прививок, последствиях отказа от них, возможных поствакцинальных осложнениях» (статья 5.1.).

Хотя, право граждан на компенсацию, в случае возникновения поствакцинальных осложнений закреплено в том же законе (Глава V. «Социальная защита граждан при возникновении поствакцинальных осложнений», статьи 18-21), медицинские чиновники предпринимают все возможные меры, чтобы оставить пострадавших без этой компенсации, благо, деньги на ведение судебных процессов — казённые, а затягивать такие процессы бесконечными экспертизами, переносами заседаний и пр. можно на долгие годы, изнуряя истцов морально и финансово.

Попутно отмечу, что сама теория коллективного иммунитета создавалась в начале XX в., когда в человеческом обществе имелся естественный иммунитет к болезням, и требовалось привить сравнительно небольшое число людей, не имеющих этого иммунитета.

Это казалось вполне достижимой целью. Теперь же эта концепция применяется к совершенно другому времени, к совершенно другой эпидемиологической обстановке, и никто не может сказать, является ли она вообще верной.

Таинство принадлежности к коллективному иммунитету заставляет вспомнить о нацистской Германии, где допуск к социальным благам находился в прямой зависимости от искусственно выдуманного фактора — «расовой чистоты».

Сегодня прививки, являясь показателем «эпидемиологической чистоты», также служат гарантией допуска к минимуму социальных благ.

Например, непривитым детям во многих странах бывшего СССР и бывшего «социалистического лагеря» запрещалось посещать дошкольные заведения и школы.

Концепция коллективного иммунитета также открыто предполагает, что часть прививаемых неизбежно должна быть принесена в жертву поствакцинальным осложнениям.

Прививочная пропаганда и не стремится это отрицать; она лишь пытается преуменьшить число потенциальных пострадавших и вообще значение опасности осложнений, заявляя, что «осложнения бывают очень редко», и раздувая страхи перед болезнями («опасность болезни — намного превышает риск прививки»).

Однако, вряд ли общество может выиграть, прежде всего, в моральном плане, увеча и уничтожая своих здоровых членов, ради пользы общества «в целом».

Оно, ведь, не уничтожает неизлечимо больных или инвалидов (что, кстати, также практиковалось в нацистской Германии и на заре человеческого общества там, где не могли прокормить растущее население), являющихся его заведомо убыточными статьями; а раз так, то ещё меньше обоснованы ритуалы прививочного человеческого жертвоприношения.

Кроме того, живущие за счёт прививок «специалисты», ведут кампании против граждан, отказывающихся подчиниться прививочному шантажу.

При этом, вакцинаторов не смущает, что они пытаются ставить под сомнение правомерность существующих законов, принятых в соответствии с Конституцией, — они уверены в собственной безнаказанности.

Вот, например, что написано в брошюре, выпущенной по заказу (!) Министерства здравоохранения РФ:

«...Почему же мы так дружно осуждаем родителей, не обращающих на своих детей должного внимания, наказывающих их, отдающих их в дома ребёнка, и, как само собой разумеющееся, воспринимаем то, что именно родители обретают (вероятно, имелось в виду «обрекают». — А.К.) не вакцинированных по своей воле детей на тяжёлые заболевания.

Оставляя ребёнка без вакцинации, родители создают угрозу не только его здоровью, но и здоровью окружающих. Ведь он, заболев, может заразить тех, у кого вакцинальный иммунитет оказался недостаточным или угасшим...»[18]

Публикации такого рода — откровенно подстрекательские по своей сути — проходят мимо внимания прокуратуры, хотя единственное их предназначение — настроить общественное мнение против людей, реализующих данное им законом право на отказ от прививок, и спровоцировать конфликты.

Пока мы больше говорили о философских и правовых аспектах проблемы. Теперь нужно уделить внимание медицинским аспектам прививок.

Как известно, перед выходом нового лекарства на рынок оно должно пройти немало различных проверок — сначала тестирование в лабораториях, потом испытания на животных и лишь потом на людях.

Если на любом этапе обнаруживается «прокол», то дальнейшая разработка препарата становится невозможной. До тех пор пока нет гарантии (возможной в пределах нынешнего состояния дел в науке) безопасности, препарат не станет доступным для широкого использования.

История с талидомидом — лекарством, призванным предотвратить тошноту у беременных, которое оказалось тератогенным (стали рождаться дети без конечностей, производитель вынужден был выплатить гигантские суммы за нанесённый ущерб), — послужила хорошим уроком.

Однако, с вакцинами всё обстоит с точностью до наоборот, хотя, казалось бы, в данном случае, речь идёт о младенцах, тут стократ большая осторожность нужна!

Никаких серьёзных исследований не требуется для того, чтобы очередная вакцина была лицензирована и стала обязательной для применения у сотен тысяч и миллионов детей.

Вакцины, вопреки всякому здравому смыслу и существующим стандартам, применимым к другим лекарственным препаратам, обладают «презумпцией невиновности» и применяются до тех пор, пока не будет очевидно доказан их вред.

Так это недавно было с ротавирусной вакциной, так это происходит с «горячими сериями» (hot lots) вакцин, без лишнего шума отзываемых с рынка, после получения определённого количества сообщений о смертях и увечьях детей, после их использования.

Очень хорошей иллюстрацией политики двойных стандартов может послужить нынешняя, далёкая от завершения история с вакциной MMR, которую родители детей, больных аутизмом, обвиняют в том, что она стала причиной этого тяжёлого заболевания.

Медицинские власти заявляют родителям, что вакцина — безопасна, потому, что не доказана её связь с аутизмом; эта связь — всего лишь, гипотеза.

Однако когда возникла ничуть не более обоснованная гипотеза о том, что вирус, так называемого, коровьего бешенства, поражающий мозг животных, может быть опасным и для человека, никто не стал дожидаться доказательств, которые могли бы стоить жизни и здоровья людям, — предположительно инфицированный скот просто начали массово уничтожать!

Вакцины не проверяются ни на канцерогенный (способность вызывать рак), ни на мутагенный (способность вызывать генетические мутации) эффекты.

В вакцины добавляются высокотоксичные вещества (ртуть, формальдегид, фенол, алюминий), хотя никто и никогда не показал безвредность их применения у детей.

Правильным будет обратное — достаточное количество исследований показало, что эти вещества ядовиты, вредны для организма, могут стать причиной тяжёлых болезней.

После почти 70 лет бесконтрольного использования в вакцинах ртути, в 1999 г., в свете разгоревшегося общественного скандала, Американской Академией педиатрии было рекомендовано незамедлительно от ртути избавиться.

Два года спустя (!), та же рекомендация была дана американским Институтом медицины (ЮМ).

Кроме того, в процессе производства, вакцины постоянно контаминируются (заражаются) микробами, вирусами, грибками и простейшими.

Для деконтаминации, в свою очередь, также применяются токсические вещества (антигрибковые препараты и антибиотики), так что, в итоге, получается ядовитый коктейль с никогда не изучавшимися свойствами[19].

В главе, посвящённой полиомиелиту, мы будем говорить о вирусе SV-40, который, в течение многих лет, проникал в полиовакцины, и о предполагаемой связи прививочной кампании в центральноафриканских странах и СПИДа.

Есть ещё один аспект, касающийся испытания вакцин. Вакцины тестируются на тщательно отобранных здоровых детях, имеющих заведомо меньший шанс развития осложнений.

Однако, когда вакцина лицензируется для массового использования, её сразу же начинают получать все дети, без учёта сопутствующих болезней, генетических особенностей и иных важных факторов, ведь требуется реализовать как можно больше вакцин и создать пресловутый коллективный иммунитет!

Ротавирусная вакцина не давала, по утверждению фирмы-производителя, осложнений при проверке её в группе здоровых детей. Но, когда её стали получать все дети, в том числе и недоношенные, оказалось, что она вызывает инвагинацию кишечника.

Когда новое лекарство испытывается на экспериментальной группе добровольцев, результаты его применения сравниваются с результатами использования плацебо.

Когда же испытывается новая вакцина, результаты сравниваются не с плацебо, а с другой вакциной, что — принципиально некорректно.

В лучшем случае, проводится такое сравнение: берутся дети, не получившие прививки (в подавляющем большинстве случаев, из-за сопутствующих болезней, т.е. отбираются больные дети), и их сравнивают со здоровыми детьми, получившими прививку.

Результатом такого эксперимента является заранее известный вывод в пользу прививок — привитые и привитой им болезнью болели меньше, и состояние здоровья, в целом, у них было лучше[20].

Когда же кто-то, в полном соответствии с законами статистики, предлагает сравнивать однородные группы здоровых прививаемых детей и здоровых непрививаемых, то сразу же поднимается страшный шум о «неэтичности» такого экспериментирования — как, мол, можно оставить здоровых детей без спасительных прививок в угоду какому-то эксперименту!

Разумеется, за трогательной заботой о здоровье непривитых детей кроется вполне естественный страх честного сравнения, которое может оказаться далеко не в пользу прививок.

Точно так же аллопаты в XIX в. постоянно уклонялись от предлагавшихся гомеопатами честных экспериментов по лечению тех или иных болезней, совершенно справедливо предполагая, что результаты такого сравнения наглядно покажут, кто прав в споре двух терапевтических направлений.

К медицинскому или медико-биологическому аспекту прививок мы будем возвращаться практически во всех главах этой книги, поскольку, с моей точки зрения, именно он, а вовсе не философские рассуждения о здоровье и болезни или царящая в прививочном царстве коррупция, более всего ставит под вопрос разумность вакцинации.

Даже у тех родителей, кто, благодаря многолетней пропаганде, искренне верит, что натуральная оспа была искоренена прививками, вызывает большие сомнения необходимость бездумного перенесения опыта борьбы с таким тяжёлым, а нередко и смертельным недугом, как натуральная оспа, на такие вполне безобидные детские болезни, как корь или свинка, не говоря уже о краснухе или ветрянке.

Эти болезни оставляют стойкий, обычно пожизненный иммунитет, в то время, как иммунитет прививочный — довольно быстро исчезает, причём, исчезает тем быстрее, чем реже встречается заболевание (об этом мы также будем говорить в дальнейшем), и, таким образом, болезнь отодвигается из детского возраста, когда она практически всегда безопасна, в подростковый и взрослый, когда её последствия могут быть неизмеримо более серьёзны.

Вне чисто коммерческих интересов, неизменно присутствующих во всём, связанном с прививками, логику такого «обмена» болезней в детском возрасте на болезни во взрослом возрасте понять невозможно, если вновь не вспомнить о концепции коллективного иммунитета.

Страдающие от осложнений детских инфекций — это почти всегда дети с тяжёлыми фоновыми заболеваниями иммунной системы; очень часто прививки им категорически противопоказаны.

 

[2] Можно лишь пожалеть о том, что заведомо неточный термин красуется даже в федеральном законе РФ («Закон об иммунопрофилактике инфекционных болезней»); следовало, разумеется, использовать термин «вакцинопрофилактика». Такая подмена терминов далеко не так безобидна, как может показаться, ибо создает у публики ложное впечатление, что прививка делает людей иммунными, т.е. защищенными от какой-то болезни, невосприимчивыми к ней, если следовать строгому значению этого слова (от лат. immunire — укреплять изнутри, защищать или immunis — освобожденный, избавленный от чего-либо. (Арнаудов Г. Terminologia medica polyglotta. Медицинская терминология на пяти языках. София, 1979, с. 204). На деле же иммунизацией является получение защитных антител из материнского молока или материнской крови либо же перенесение естественной болезни. Можно условно признать этот термин также подходящим для лечения сыворотками, полученными от гипериммунизированных людей или животных, но он совершенно неприменим по отношению к прививкам. Прививка не делает человека невосприимчивым к болезням х, у или z — наоборот, парентеральное введение вакцин превращает его в носителя хронической прививочной инфекции, последовательно ослабляя иммунную систему хозяина и уж никак не «иммунизируя» его! Очень точно выразила это мнение австралийский исследователь д-р Виера Шайбнер: «Иммунитет не является результатом введения патогена (и других инфекционных агентов и токсических веществ). Уже около ста лет официальные иммунологические исследования демонстрируют, что вакцинные инфекции не иммунизируют. Они сенсибилизируют, делают прививаемого более восприимчивым к тем болезням, защищать от которых были призваны, превращают его в хозяина чужеродной бактериальной и вирусной инфекции. Привитые дети страдают от бесконечной течи из ушей, лечение которой только в США стоит около 3 миллиардов долларов в год» — Scheibner V. Congressional Hearings on Hepatits В. 1999 (материал имеется на ряде сайтов в Интернете). Даже с точки зрения здравого смысла термин «иммунизация» не является точным. Иммунизация — это лишь желаемый результат процесса, называемого, как ни крути, вакцинацией. А будет ли на практике результат таким или другим — это совершенно отдельный разговор.

[3] В 1984 г. в оренбургской больнице Газпрома после прививок погибли восемь новорожденных, несколько тяжело заболели. Вероятная причина — нарушение режима «холодовой цепи» на каком-то этапе (сообщено автору врачом, принимавшим участие в расследовании происшествия и просившим сохранить анонимность). В 1957 г. в Ленинграде после прививки живой вакциной от полиомиелита скончались 27 малышей (сообщено автору д-ром Нонной Кухиной, которая была в числе троих детей, тяжело заболевших, но выживших после этой прививки). Это только два происшествия, ставших известны ми автору книги совершенно случайно. А сколько их было всего — кто-нибудь может подсчитать? Сколько детей расплатились за прививки здоровьем и даже жизнью?

[4] Анисимова Т.Б. «Прививки: полный календарь, сроки, показания и противопоказания». РнД, 2003, с. 10.

[5] Два российских вакцинатора так и пишут: «...большинство серьезных заболеваний после введения вакцины не являются осложнением вакцинации, а представляют собой «обычные» болезни — ОРВИ, аппендицит, менингит, пневмонию и многие другие. Ведь введя вакцину против, например, кори или свинки, мы никоим образом не защищаем ребёнка от всех других болезней. На первом году жизни ребенка прививают четырежды, так что 4 месяца из 12 он находится в поствакцинальном периоде, поэтому все болезни можно связать с прививкой. К сожалению, так оно часто и происходит...» (Таточенко В.К., Озерецковский Н.А. «Родителям о прививках». М., 2001 — нумерация страниц отсутствует). Показательно, что и здесь, как обычно, адвокаты прививания передергивают факты. «Четырежды», согласно прививочному календарю 1997 г., на котором основывались авторы, относилось не к количеству прививок, а к количеству визитов к врачу, во время которых ребенок должен был получить семь прививок (вакцин); если же строго следовать календарю в его самой последней модификации, то речь могла идти уже о пяти визитах и восьми прививках (вакцинах).

[6] Кузьменко Л.Г. и др. «Патология вакцинального процесса у детей». Вестник Российского университета дружбы народов. 1999, 2, с. 47-48. Там же (с. 55) авторы замечают: «Можно согласиться с мнением С.П. Карпова с соавт., что «явления, в медицинском обиходе деликатно именуемые «побочным действием вакцин», суть ни что иное, как видимая часть айсберга, о подлинных размерах которого мы только начинаем догадываться».

[7] Из самого последнего, что удалось мне найти на эту тему: «Аутоиммунные болезни поражают уже одного из каждых десяти человек в Европе и Северной Америке ... их частота резко возросла в последение несколько лет, что документировано для сахарного диабета 1-го типа и рассеянного склероза... В последние десять лет накапливаются сообщения о различных побочных эффектах прививок, которые ранее не наблюдались или не признавались... Эти сообщения фокусируются на феномене аутоиммунности и на появлении полностью развившихся аутоиммунных болезней...». Авторы публикации, два израильских профессора из университетских госпиталей «Асаф Ха-Рофе» и «Шиба», заключают её следующим образом: «Существуют ясные указания на то, что прививки могут и, вероятно, вызывают аутоиммунные побочные эффекты и могут даже запустить полностью развившиеся аутоиммунные болезни, хотя и довольно редко...» (Tishler M., Shoenfeld Y. Vaccination May be Associated with Autoimmune Diseases // IMA]. 2004; 6:430 — 432). Всё ещё «довольно редко»! Сколько же детей должны пострадать от аутоиммунных последствий прививок, чтобы это удовлетворило «научным критериям» — столь строгим, когда речь заходит о том, чтобы признать связь прививок с болезнями и смертями после них, и столь мягким, когда обсуждается польза прививок?

[8] Наличие этого кризиса во взаимоотношениях «теоретиков» и «практиков» было, например, подтверждено на недавней престижной международной конференции, собравшейся отметить двухсотлетие дженнеровского эксперимента и столетие со дня смерти Пастера: «Иммунология, когда-то поднявшаяся, благодаря вакцинологии, сейчас занимается более теоретическими и престижными вопросами. Некоторые иммунологи считают, что встреча вакцинологии и иммунологии была лишь исторической случайностью. Иммунологи задаются вопросом о долгосрочных последствиях прививок. Например, не связано ли увеличивающееся количество лимфом с прививками? В свете появления «новых вирусов» — нет ли замены старых болезней, вытесняемых прививками, на новые, более опасные?» (Moulin A.-M. Philosophy of Vaccinology // Vaccinia, Vaccination, Vaccinology. Jenner, Pasteur and their Successors. Internationa] Meeting on the History of Vaccinology, 6-8 December 1995, Marnes-La-Coquette, Paris, France. P., 1996, p. 21).

[9] Mendelson R. The Medical Time Bomb of Immunization Against Disease // East West Journal. November 1984.

[10] Parent Comprehension of Polio Vaccine Information Pamphlets // Paediatrics. June 1996; 97:6-809. Новозеландское «Общество осведомленности об иммунизации». («The Immunisation Awareness Society Inc.»), процитировав эти слова, добавило в своем пресс-релизе от 22 сентября 2002 г. краткий комментарий: «Повести себя нужным образом» означает добиться, как можно большего числа родителей, делающих своим детям прививки. «Детали», на которых не требуется останавливаться, вовсе не те, которые родителям действительно нет нужды знать, а те, которые не помогут добиться максимальной вакцинации. Другими словами, «не предоставляйте ту информацию, которая может заставить родителей отказаться от прививок. Предоставляйте только ту информацию, которая заставит их эти прививки сделать» (Перевод Е. Шевенковой — Окленд, Новая Зеландия).

[11] Vaccine brochures // ААР proposes changes AAP News. June 1989, p. 2. Цит. по: Neustaedter R. The Vaccine Guide. Making an Informed Choice. Berkeley, California, 1996, p. xi.

[12] Illich I. Medical Nemesis: The Expropriation of Health. N.Y., 1976, p. 40.

[13] Health Aspects of Human Rights. Geneva: World Health Organization, 1976, p. 42. Цит. по: Diodati С / M. Immunization: History, Ethics, Law and Health. Quebec, 1999, p. 15.

[14] Вот только один из многочисленных примеров: «... отечественный и зарубежный опыт прививочной работы убедительно свидетельствует о том, что без 90-95% охвата прививками восприимчивого населения в декретированные сроки нельзя добиться значительных и стойких результатов» (Тайц Б.М., Рахманова А.Г. «Вакцинопрофилактика. Краткий справочник». 3-е изд., СПб., 2001, с. 302).

[15] «...чрезмерное расширение противопоказаний приводит к уменьшению иммунной прослойки и распространению инфекционного заболевания. В результате при возникновении инфекций здоровью непривитых наносится большой ущерб» (Адамович М.М. и др. Иммунопрофилактика инфекционных болезней. Минск, 2002, с. 30-31).

[16] В архивах Минздрава СССР мне удалось найти очень любопытный «Перечень сведений, не подлежащих опубликованию в открытой печати, передачах по радио и телевидению, по учреждениям и организациям здравоохранения», утвержденный тогдашним министром здравоохранения СССР С.П. Буренковым 10 апреля 1981 г. В этот перечень входит п. 96 — «Сведения о количестве поствакцинальных осложнений числом более 5 случаев, возникших одномоментно при проведении массовых и календарных прививок, постановке диагностических проб, возникших при введении гаммаглобулинов и лечебно-профилактических сывороток — без разрешения Минздрава СССР....» (Министерство здравоохранения СССР. Оперативные приказы [ДСП] ГАРФ, ф. 8009, оп. 50, д. 9138, с. 186-187).

[17] Ещё до принятия Закона об иммунопрофилактике инфекционных заболеваний сотрудник Института философии РАН к.ф.н. П.Д. Тищенко писал: «Существующая практика принудительной вакцинации нарушает следующее фундаментальное право пациентов, записанное в статье 32 «Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан»: «Необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина». При проведении прививок ни пациенты, ни их родители или опекуны (если речь идет о детях) не информируются в обязательном порядке о противопоказаниях и риске возможных осложнений данного рода медицинского вмешательства. Согласие получается сплошь и рядом формально, пациенты не информируются о своем праве на отказ от прививок» (Тищенко П.Д. «Вакцинация и права человека». Вакцинопрофилактика и права человека. Доклад РНКБ. М., 1994). Хотя закон и был принят, ничего не изменилось. И не может измениться, пока медики будут заинтересованы не в здоровы своих пациентов, а в выполнении абсурдных планов повального «охвата».

[18] Таточенко В.К. Родителям ... Не меньшее недовольство вызывают и те, кто пытается рассказать населению об опасностях прививок: «Следует отметить отрицательную роль антивакцинальной пропаганды, которая периодически звучит в средствах массовой информации и способствует отказу населения от прививок. Во многих случаях эта пропаганда поддерживается медицинскими работниками (то есть, независимыми специалистами. — А.К). Тот, кто ратует за отказ от вакцинации, несет огромную морально-этическую ответственность за тот риск, которому подвергаются непривитые люди» (Адамович М. М. Иммунопрофилактика..., с. 46-47). О том, что сами прививки — фактор огромного риска, за который вакцинаторы наотрез отказываются нести какую-либо ответственность, причем риска малоизученного, в отличие от риска давно всем известных болезней, в книге, понятно, нет ни слова.

[19] Лишь для иллюстрации: «Распространенность микоплазменной инфекции в клеточных культурах, широко используемых в научно-исследовательских лабораториях, значительна, причем в некоторых случаях зараженность коллекций культур превышает 50%... Недавно из препаратов вакцин против кори, полученных в Китайской Народной Республике, было выделено 13 штаммов М. gal-Usepficum; источником этих микоплазм были куриные эмбрионы, на которых выращивали вирус кори... Микоплазменная контаминация вакцин, предназначенных для широкого применения, может быть опасна в свете обнаруженной способности микоплазм изменять антигенные детерминанты макроорганизма и вызывать аутоиммунные последствия» (Борхсениус С.Н., Чернова О.А. «Микоплазмы. Молекулярная и клеточная биология, патогенность, диагностика». Л., 1989, с. 106). Благодарю Владимира Дворянчикова (Тольятти), обратившего мое внимание на этот аспект проблемы и любезно приславшего цитируемый материал.

[20] В своё время похожим образом в Пруссии доказывалась необходимость прививок от натуральной оспы: сравнивались привитые солдаты — молодые мужчины, взятые в армию, благодаря своему крепкому здоровью, со всем непривитым населением, включавшим недоношенных младенцев, хронически больных, инвалидов и пр., и делался вывод в пользу прививок.

X