Миф о шести миллионах

Рубрика: Книги

9. Дело Адольфа Эйхмана

Судьба Адольфа Эйхмана достигла поистине монументальных и сенсационных пропорций после его так называемого ареста израильскими агентами 12 мая 1960 года в Аргентине. Израильские власти решили целый год держать мир в напряжении перед тем, как представить бывшего немецкого служащего перед судом в условиях, в которых любой намёк на справедливое судебное разбирательство выглядел бы просто смешным.

Так называемые воспоминания Эйхмана были легкомысленно опубликованы в журнале «Лайф» («Life») 28 ноября — 5 декабря 1960 г., не обращая никакого внимания на то, что в предыдущие годы поддельные мемуары вызвали не один скандал. Можно только представить себе, что испытывал Герхард Риттер (Gerhard Ritter), президент Немецкого исторического общества, в 1953 году, когда было доказано, что «Застольные беседы Гитлера» («Hitlers Tischgespraeche», N.Y., 1953), подготовленные им для печати в 1952 году, представляют из себя грубую фальшивку. Тем не менее, в 1960 году записки, будто бы выведенные из комментариев Эйхмана, данных им крайне сомнительному помощнику в 1955 г., были приняты как окончательные мемуары. Они должны были доказать, что «нацистский выродок» Эйхман был, безусловно, на все сто процентов тем злодеем, каким его пытались выставить. Обезоруживавшая попытка выставить их за подлинные мемуары представлена следующей деталью. Эйхман не сказал о том, что его поборник Хёттль (Hoettl) заявил в Нюрнберге, будто бы он говорил о так называемом убийстве миллионов евреев («Time» от 6 июня 1960 г. сообщает, что Эйхман говорил о 5 миллионах евреев; «Newsweek» от 6 июня 1960 г. заявляет, что он говорил о 6 миллионах).

Количество неправдоподобных деталей в статьях из «Лайфа» делает всю затею почти такой же неуклюжей, как и типичные коммунистические фальшивые мемуары. К примеру, Вайсберг упоминает, что Эйхман сделал своё предложению Бранду об эмиграции евреев со специального разрешения Гиммлера 25 апреля 1944 г. в гостинице «Мажестик» («Majestic») в Будапеште. В статье «Лайфа» говорится, что в 1944 году Гиммлер санкционировал обмен еврейских эмигрантов на военную технику, «когда рейхсфюрер Гиммлер принял на себя командование резервной армией». Но Гиммлер вступил в действующее военное командование над «фольксштурмом» [Фольксштурм - немецкое ополчение - прим. пер.] только в августе 1944 года, после покушения на Гитлера от 20 июля 1944 г.

Статьи из «Лайфа», по сути дела, представляют из себя компиляцию трёх сенсационных и взаимно противоречащих книг: «Minister of Death, the Eichmann Story» («Министр смерти — история Эйхмана», N.Y., 1960; авторы — Эфраим Кац (Ephraim Katz), Звай Алдуби (Zwy Aldouby) и Квентин Рейнолдс (Quentin Reynolds)); «The Case Against Adolf Eichmann» («Дело против Адольфа Эйхмана», N.Y., 1960; автор — Генри А. Цайгер (Henry A. Zeiger)); «Eichmann: the Man and His Crimes» («Эйхман: человек и его преступления», N.Y., 1960; автор — Комер Кларк (Comer Clarke)). Ни разу не было сделано утверждение, что Эйхман принимал участие в уничтожении евреев, однако заявлялось, что он сознательно организовывал их отправку в места уничтожения.

Несмотря на всю международную шумиху и мощный поток безответственных публикаций об Эйхмане, наводнивших мир после мая 1960 года, нет ни малейшего существенного доказательства того, что Эйхман когда-либо сознательно отдавал приказ на отправку в газовую камеру немецкого концлагеря хотя бы одного еврея, не говоря уже о том, что он отдавал приказ на уничтожение шести миллионов евреев и контролировал этот процесс. Может статься, что Эйхман ничего этого не совершал — даже несмотря на то, что он давал показания на суде о том, что он ответственен за уничтожение свыше 6 миллионов евреев, или что он написал книгу так называемых «искренних признаний», дающих ту же самую, если не ещё более обширную картину. Любое такое заявление Эйхмана может быть:

1) следствием масштаба пыток и промывания мозгов, которым он подвергался со стороны еврейских похитителей;

2) результатом его решения (поскольку он знал, что его в любом случае казнят) предоставить сенсационную историю о том, как он устранял евреев, к которым он испытывал неприязнь — даже если и не пытался их уничтожить, — льстя таким образом своему самолюбию или

3) следствием того, что в результате всего пережитого он стал умственно неустойчивым.

Наверное, все три объяснения в какой-то мере справедливы. Суть дела состоит в следующем: если все важные свидетельства указывают на то, что во время войны не существовало систематического и обширного уничтожения евреев Германией, то никакое хвастовство подобными крупными достижениями в деле уничтожения может быть принято, как имеющее что-то общее с реальностью. Оно должно являться порождением больного воображения, а вовсе не суровой действительностью.

X