Спецнужды и спецслужбы

Рубрика: Книги

Косвенное же подтверждение в том, что спецслужбы эффективно работают — они всегда больше знают, нежели самые информированные политики, иные категории граждан (бармены, банщики, адвокаты, врачи и др.): как не знать, когда без всяких усилий разнообразная информация постоянно идёт струёй по налаженным каналам, как вода по водопроводным трубам. И копится, и худо-бедно систематизируется.

И есть досуги у сотрудников — аналитиков, чтобы конструировать на этой базе самые различные очень правдоподобные домыслы и предположения, и знакомить с ними своё руководство. Чтобы оно без перерыва «пудрило мозги» своим политическим шефам.

Но здесь в этом уникальном для спецслужб обстоятельстве скрыта и большая опасность: возможность надёжно скрывать свою бездеятельность порождает неодолимое стремление к праздности и бездеятельности целых структур, с которой бывает уже не совладать. Что весьма часто завершается полным поражением и обслуживаемых властвующих и генералов спецслужб, не имеющих, к счастью, практически никаких следствий для социумов: на месте погоревших политиков мгновенно появляются другие, место переставших ловить мышей генералов занимая тотчас — новые, помоложе, поэнергичней, почестолюбивей.

И маховик двигателя опять запускается на полный холостой ход, чтобы потом постепенно вновь сбрасывать обороты.

Определить истинную потребность в спецслужбах — их числе, количестве сотрудников и генералов над ними, даже приблизительно невозможно. В отличие, к примеру, от расчёта потребной численности машинистов в метрополитене, лётчиков в гражданской авиации и потребной для их нормальной работы технической обслуги: убери лётчиков, гражданский флот останется на земле вместе с потенциальными пассажирами и их багажом.

Убери конкретные спецслужбы — население вообще не заметит этого события. Пока, естественно, не загремят взрывы в пригородных электричках, на вокзалах. Но расчёт потребных штатов, ресурсов для них под конкретные спецслужбы — дело рук обычно самих спецслужб. Зная же свойства людей проектировать за чужой счёт всё с большим запасом прочности, вполне возможно предположить, что и спецслужбы создаются и стремительно разрастаются с многократным превышением «проектной мощности» над реальными потребностями. Не говоря уж о финансовых возможностях государства.

Известен бесспорный тезис обоснования нужды в собственной армии для любой нации: «Народ, который не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую».

Понятен и вполне излишний пафос изречения — народ никто и не спрашивает, хочет он содержать армию или нет, за него всегда убедительное «да» говорит элита, и сама созданная армия, которой, время от времени, приходится вразумлять свой народ.

Только «кормить» армию можно совершенно по-разному: небольшую, малым числом — вполне доброкачественно. Можно иметь армию и большую, но скупиться на её вооружение и экипировку. А можно содержать армию, в которой один генерал приходится на 10 полковников и сотню рядовых и тогда содержание генералов и полковников намного превысит прочие полезные для армии расходы.

Со спецслужбами и того сложнее: если можно ещё как-то регулировать численность штатных сотрудников и генералов, то никак нельзя регулировать число агентурного аппарата, создаваемого по «оперативным нуждам» и которого, как правило, «чем больше — тем лучше».

Тем более нельзя директивно «удешевлять» содержание агентуры — недорогие агенты обычно обретаются у социальных клоак, которые меньше всего интересны спецслужбам. Мировая практика спецслужб такова, что ни «агенты влияния», ни прочие их категории не расписываются в платёжных ведомостях — за них делают это в отчётах работающие с ними оперативные сотрудники.

Установить же достоверность фактов и размеров выплат можно только специальным дознанием контролёров самих спецслужб. Что само по себе явление рискованное по соображениям секретности агентурной работы, и потому на него идут в крайних случаях. И получается, что практического контроля за достоверностью финансовых отчётов и здесь нет.

Остаётся государственным финансовым мужам только кряхтеть, чесать репу — и раскошеливаться по полной программе, «нарисованной» спецслужбами. Утешая себя тем, что чужие спецслужбы обойдутся дороже в качестве ненадёжных наёмников.

Здесь даже не применить «рыночный механизм» оплаты, когда конкуренция различных товаропроизводителей ведёт к некоторому снижению цен на продукцию. Причина проста — спецслужб немного, специализация их уникальна, а потому вне конкуренции. Хотя покусывать и весьма болезненно они будут при этом друг друга всегда.

Обычно, несмотря на долголетние неприязненные отношения между подобными структурами, практически никогда дело не доходит до войны между спецслужбами одной страны: потери несопоставимо велики в сравнении с преходящими обретениями, так как спецслужбы, подобно змеям, не имеющим иммунитета от собственного яда, очень плохо защищены от средств воздействия, которыми пользуются сами.

В рисковых для себя ситуациях спецслужбы быстро и весьма продуктивно договариваются друг с другом, а если нужно — то и со своими зарубежными оппонентами, не испрашивая ни у кого на это санкций. Так же, как это делают между собой структуры международной организованной преступности — нелегитимные самозваные аналоги спецслужб, а часто и сферы применения профессионального мастерства бывших их сотрудников.

Не следует забывать, что в случаях необходимости спецслужбы всегда в состоянии создать ситуации, инициировать события, организовать (в том числе и чужими руками) акции, которые резко повысят востребованность в их «услугах».

Так что, у реальных политиков, кроме самых одарённых (а лучше тех, кто ранее сам руководил какой-то спецслужбой), практически значимых возможностей своими усилиями поднять эффективность работы спецслужб, оптимизировать и удешевить их структуры возможностей нет.

Самое большее, что здесь возможно предпринять — поддерживать дух жёсткого, бескомпромиссного соперничества между спецслужбами (чтоб почаще «доносили» о просчётах друг друга, стремились опередить со своевременной качественной информацией, другими положительными результатами работы).

Точно также нет никакой возможности определить наверное, стоят ли по результатам своей работы спецслужбы тех денег, что на них тратит государство. Единственное, что ещё хоть как-то может влиять на положительные результаты спецслужб, так это хотя бы приблизительный подсчёт (но только не самими спецслужбами) экономических выгод и ущербов от их наиболее значимых акций. И сравнивать это с примерно такими же параметрами в работе наиболее продуктивных зарубежных спецслужб.

Всю эту «бухгалтерию» целесообразно рассматривать на фоне динамики экономического состояния страны. Хотя бы для того, чтобы поумерить победность отчётов спецслужб при сопоставлении с общей стагнацией наиболее важных эволюционных процессов общества и приучить руководителей спецслужб хотя бы в самых общих чертах увязывать деятельность своих ведомостей с магистральными устремлениями и результатами всей государственной политики.

Что же в реальной действительности может понудить спецслужбы работать продуктивнее, на пределе своих физических и интеллектуальных возможностей, а не заниматься по преимуществу имитацией таковой работы и измышлением «выдающихся» результатов?

Наиболее высокая деловая активность, как свидетельствует практика, сопровождает деятельность спецслужб в те периоды, когда в правящей страной команде работу разведок и органов безопасности «курирует» активный, целеустремлённый, волевой политик, мировоззренчески вполне зрелый, знающий, к каким рубежам надо двигать общество и что в этом деле могут и должны сделать спецслужбы.

При таком политическом опекунстве слишком уравновешенным, неторопливым руководителям спецслужб либо приходится резко увеличивать обороты, становиться — самим и ближайшим подчинённым — предельно активными и мотивированными, либо уходить в отставку. И то, и другое — в обстановке крайнего нервного напряжения, вызванного внешней по отношению к корпорации силой.

Период перевода спецслужбы, начиная с её «верхних» руководителей, в наиболее активное состояние сопровождается сопротивлением структуры, её «вождей», иногда серьёзными выпадами в адрес тех, кто вознамерился погонять привыкших к привилегированной самостоятельности своенравных, самоуверенных генералов. Сопротивление в подобных ситуациях намного меньше, если процессом «разогрева» спецслужб занят один из бывших их руководителей, сам хорошо знающий и владеющий соответствующими технологиями.

Так в США было в ситуации с президентами Линдоном Джонсоном, Бушем-старшим, так было в СССР с Андроповым. «Укоренённость» упомянутых руководителей в генералитете спецслужб, их осведомлённость о работе, методах, средствах были таковы, что полностью исключали сколь-нибудь значимый саботаж, скрытое неповиновение со стороны кого-то из руководителей специальных ведомств.

Столь же впечатляющими могут быть результаты, если ведущую спецслужбу страны вдруг, по удачному стечению обстоятельств, возглавит человек с качествами серьёзного, зрелого политического лидера, осознающего свою ответственность перед государством.

В качестве примеров подобного рода (весьма редких в практике спецслужб) могут служить деятельность Гувера на посту руководителя ФБР США, да ещё может быть в определённой мере руководство КГБ СССР Л.П. Берия, немецким гестапо Гиммлером. Речь, понятное дело, не идёт о положительных оценках их политических убеждений, нравственных качеств — только об организационных способностях и умении выстроить работу возглавляемых спецслужб по важнейшим государственным приоритетам.

Одним из серьёзнейших раздражителей, способных создать устойчивую мотивацию работать с большим результатом на всех уровнях иерархий спецслужб, может стать агрессивная, наступательная и весьма результативная работа разведок неприятельских государств.

В настоящее время таким «раздражителем», по общему мнению, является израильская Моссад. Чему способствуют, конечно, и высокий профессионализм её сотрудников, и практически безграничные ресурсы, предоставляемые в её распоряжение, и обстоятельная, многогранная поддержка диаспор во всех странах мира.

А главное — стабильное, надёжное политическое прикрытие её деятельности, не уступающее тому, которое оказывало Политбюро ЦК КПСС всем видам деятельности ГКБ СССР, а руководящие партийные органы на местах — соответствующим подразделениям органов госбезопасности. Так, как это практикуется и сейчас в Китае.

Те же руководители спецслужб, которые не в состоянии организовать (пусть и не сразу — несколько погодя) адекватный отпор своим удачливым, результативным оппонентам, в силу ли личной недееспособности (такое случается, когда политические руководители волевым решением ставят во главе спецслужбы своих проверенных друзей, которые ранее такой работой не занимались), либо по причинам застарелых кадровых недостатков по «подбору, расстановке и воспитанию» сотрудников спецслужб, быстро завершают свою карьеру и переходят на тёплые места в корпорации, банки, в аппараты правительства и т.п.

Так что, арсенал средств для политиков для побуждения собственных спецслужб к более результативной работе всё-таки есть, хотя не богат разнообразием.

Сделать деятельность спецслужб более эффективной не означает вовсе превратить эти ведомства в рентабельные корпорации, приносящие исключительно прибыль, которую можно примерить и соотнести с затратами. Такое невозможно никогда и нигде по причинам кромешной «непрозрачности» спецслужб, воспроизводящих эти самые густые потёмки в своей деятельности, целенаправленно, профессионально и невозбранно с чьей-либо стороны.

Здесь, однако, придётся смириться даже самым оголтелым недругам спецслужб: шлюхи королей, царедворцев зарабатывают несоизмеримо больше портовых проституток, хотя и выполняют одну и ту же работу примерно на одном и том же качественном уровне, хотя и с разной интенсивностью «труда».

Причины вполне понятны и обоснованы: и подарок царственной особы должен быть подобающим, и цена обиды за плохое «обслуживание», иные прегрешения несопоставима (от разгневанного короля только синяком под глазом и выбитым зубом не отделаешься).

Примерно так же дело обстоит и с денежным содержанием спецслужб, в сопоставлении с обеспечением иных прочих чиновных структур, занятых весьма важной управленческой работой.

В случаях даже более важной, чем работа спецслужб деятельности (работа выдающихся учёных над проектом особо мощного оружия и т.п.) «расценки» оплаты вообще-то рутинных, обыденных (хотя и «специальных») «услуг» служб государственной безопасности будут всё равно выше: отыскать клад можно и в одиночку, но оберегать его потом, когда об этом будут все знать, придётся с помощью сложных, комбинированных систем охраны. И большого числа «сторожей», за которыми тоже глаз да глаз нужен. И очень дорогостоящих, требующих постоянных серьёзных трат, что вполне может привести в проеданию сокровища через определённое время, если не заниматься при этом ещё и каким-то весьма прибыльным промыслом.

Во многом точно так дело обстоит и со спецслужбами: там, где экономические интересы государства не получают поддержки надлежащей работой силовых ведомств по обеспечению безопасного предпринимательства, торговли за рубежами, сильная бездеятельная армия и сколь угодно мощные спецслужбы только истощают казну, висят тяжёлой гирей на шее общества.

Бесспорно, даже ставя социальную значимость, к примеру, энергетиков выше сотрудников спецслужб (учителя, университетская профессура располагается ещё выше в этом «табеле о рангах» среди категорий, занятых различными родами деятельности по жизнеобеспечению общества), следует осознавать существеннейшие отличия в характере их деятельности.

Если процессы выработки, транспортировки и потребления всех видов энергии носят непрерывный характер и столь же непрерывны усилия людей, обслуживающих энергетические технологии, то, понятное дело, совсем не так протекает и организована деятельность сотрудников спецслужб.

Если штабные, обслуживающие сотрудники привязаны к своим рабочим местам, то оперативный состав мотается, где ни попадя, включая рестораны, бордели, курортные пляжи. Или пробирается на джипах в джунглях на встречу с командирами партизан — повстанцев. Или пропадает ещё чёртте где и чёртте с кем. Отнюдь не всегда геройствуя, рискуя, часто и вовсе лодырничая и развлекаясь напропалую в рабочее время (естественно, не отражая это в служебных отчетах) без всяких последствий и для службы, и для государства и общества.

До поры — до времени, когда по сигналу тревоги надо будет собраться изрядными силами и навалиться на супостатов в лице ли чужих диверсантов — шпионов, в лице ли собственных диссидентов — оппозиционеров, злоумышляющих против режима и его надёж и опор. Как это постоянно бывало в своё время с княжескими дружинами: гуляли, бражничали, пока в очередной злой сече не оказались многие из них порубленными в куски.

Сейчас, правда, иные времена и большинство сотрудников спецслужб по рискам, сопряжённым с их деятельностью, сильно отстают не только от автогонщиков, парашютистов, врачей-эпидемиологов, но даже от тривиальных современных ковбоев, рубщиков мяса на рынках. Но сильная служебная «аритмия» осталась и пребудет по множеству обстоятельств, остались постоянно возникающие непредвиденные, нестандартные служебные ситуации, возникновение незнакомых враждебных факторов и многое другое, сохраняющее профессию во многом сродни путешествию в чужих лесах без карт и проводников.

В целом же, рискованности, готовности к жертвенности в процессе службы в органах безопасности изрядно поубавилось в отличие от современных профессий высоких рисков, а неосновательных самоуважения, претензий на особо высокий социальный статус и подобающие ему высокие же стандарты денежного и иного содержания — нет.

И благодаря своим позиционным преимуществам (теснейшая близость к главным властвующим лицам, к важнейшим центрам жизнеобеспечения общества), служебной предписанной функции находить и искоренять измену в державе (накопление компрометирующей информации по выбираемым по собственному усмотрению значимыми лицами государства и общества) спецслужбы без особого труда оказываются в состоянии понудить любые политические режимы изрядно им переплачивать, даже не прибегая к реальному шантажу кого-либо, а только намекая на такую возможность.

И такие преимущества дают возможность спецслужбам сохранять высокие стандарты потребления вне всякой зависимости от продуктивности своей деятельности. Что нередко на долгие годы становится привычным, и иная постановка вопроса воспринимается уже, как вызов, как некое даже оскорбление. Порождая порой нешуточное сопротивление, агрессию в адрес инициаторов критики и повышения требований.

Чаше всего победителями в таких изредка возникающих тревожных для элиты ситуациях выходят спецслужбы: разрозненным, даже высокопоставленным одиночкам всегда трудно противостоять частям регулярной армии.

Утешением здесь может быть, разве что, следующее соображение: как бы плохо ни работала та или иная спецслужба государства (а то и все вместе), одну важнейшую функцию она всегда исполняла хорошо — служила надёжным заповедником для селектирования и благополучного сохранения высшего уровня руководства — генералитета. А есть генералитет — любую спецслужбу можно развить до любых потребных размеров.

Кроме того, даже простое вполне бездеятельное существование спецслужбы (о том знают только очень немногие) уже выполняет функцию остережения, как, к примеру, вид спящей на пороге дома собаки: мало найдётся желающих в трезвом состоянии испытать её норов собственными ягодицами. Достаточно вполне и того, что такой пёс не кусает своих обитателей дома и не отнимает у них регулярно лучшие куски.

Но даже если это и так, то в диком краю, где шалят и разбойничают, а именно так всё обстоит в современной цивилизации с её нравами войны всех против всех, без сторожевых — дюжих и злых собак не обойтись. Кто на них пытается сэкономить, бывает обычно обобран.

Но если традиционно не очень преуспевающие и не сильно устремлённые к инициативам и наступательной тактике спецслужбы предпочитают для поддержания своего престижа и высокого статуса прибегать к выверенным пиар-акциям (создание славящих спецслужбы киносериалов, детективов, инициирование публикаций в СМИ и т.п.), взиманию умеренного негласного налога с имущих и властных в виде приемлемых привилегий, спонсорских выплат за лояльное отношение к шалостям в бизнесе и политике, то картина серьёзно меняется в случае с сильными, активными спецслужбами. И тогда почти патриархальная картина размеренной жизни социальной страты, группы, напоминающая плавное, спокойное течение реки, может перейти в бурный поток с водоворотами у речного переката.

Сильные спецслужбы, обладая обширной и наиболее полной, в сравнении с любыми другими государственными или общественными институтами (включая масонов, конфессиональные структуры), информацией о положении в стране, расстановке и влиянии различных политических, финансовых группировок, намерениями и реальными возможностями наиболее харизматических лидеров, сами становятся не только активными игроками в политической жизни страны, но и могут безраздельно доминировать в этих процессах.

И тогда либо руководители ведущих спецслужб сами стремятся возглавить государство, либо решительно и жёстко продвигают на высшие должности страны политиков, прочно и надёжно связанных со спецслужбами. Подобное положение сейчас сложилось в России, но не столько, правда, по причине силы спецслужб, сколько по крайней слабости политических партий, отсутствия надёжных политических традиций, достойных, способных лидеров.

Дело в таких ситуациях, как правило, не ограничивается активностью спецслужб только в политике но и распространяется на сферу финансов, деятельность наиболее крупных и успешных корпораций в промышленности, энергетике, добывающих отраслях. Прежде всего, в вопросах увеличения доли спецслужб в идущих на распределение прибылях. Хорошо, если получаемые таким образом средства служат реализации политических целей государства через расширение материальных, иных ресурсных возможностей спецслужб внутри страны и за её пределами.

Но гораздо чаще имеет место иная ситуация — обретаемое в любых размерах традиционно идёт, в основном, на повышение стандартов потребления небольшой группы людей, чему, как известно, пределов никогда нет.

Спасение здесь только в том, что такое в истории любой страны случается очень не часто. Хотя бы потому, что элита и её формальные и неформальные структуры тщательно следят и при необходимости принимают упреждающие меры, чтобы подобное не произошло.

Но не всегда такое удаётся. Да и «семибоярщина» в любой её модификации никогда до добра не доводит ни страну, ни её элиту. Дело всегда сильно осложняется только тем, что, в отличие от домовладельцев, имеющих возможность выбирать вид и тип стерегущего зверя, властвующие политики получают его в виде неотъемлемого придатка к скипетру и короне.

X