Спецнужды и спецслужбы

Рубрика: Книги

9. Путь воина

Упоминание о знаменитом кодексе самурайской чести, который истово исповедовали десятки поколений профессиональных воинов «страны восходящего солнца», в контексте разговора о спецслужбах, если и уместно, то только для того, чтобы указать на полную несовместимость сего уникального памятника служебной этики высочайшего уровня с практикой подавляющего большинства корпораций современных «рыцарей плаща и кинжала».

У подавляющего большинства нынешних сотрудников служб госбезопасности профессиональный путь, как и у самураев, начинается с принятия воинской присяги. На этом совпадения практически и заканчиваются: государственная служба сотрудников спецслужб почти ничем даже отдаленно не напоминает строгого самурайского служения.

По тому, что творят в реальной жизни знакомые сотрудники спецслужб, даже по тому, как их «нехорошие» оппоненты ведут себя в книгах и кинофильмах, можно составить достаточно полное представление об их весьма своеобразном кодексе служебного поведения. Который даже назвать «кодексом чести» язык не поворачивается.

Исключения могут встречаться — и нередко — но только, как исключения из общего порядка вещей для этой специфической сферы человеческой жизнедеятельности. Немало молодых людей, не осведомлённых на сей счёт, чьё представление о современной «работе» спецслужб сформировано сериалами «бондианы», очень скоро, в первые же годы своей службы, переживают тяжелейшее разочарование и при любой возможности стараются сорваться с крючка, на который их подцепили.

Но и спецслужбы знают о таких устремлениях и хорошо подготовлены, чтобы удержать на поводках клюнувших и заглотивших наживку «рыбок». Как и в армии, где всеобщая проблема, как удержать на службе лейтенантов, всё-таки решается. Дальше — проще: тройка-пяток лет службы вырабатывают устойчивое привыкание практически ко всему.

Как иные люди привыкают и вполне комфортно чувствуют себя даже в тюрьме, особенно если срок приличный и надежд на раннее освобождение никаких. Тем более, что с годами к любому человеку, кроме профессионального, приходит и житейский опыт, который вносит кардинальные изменения и в жизненные мотивации, и в представления об окружающих, и в принципы взаимоотношений с людьми различных психотипов и нравственного содержания — одним словом, во всё мировосприятие в целом, с которым вошёл человек в состоятельную жизнь.

В том числе и молодые сотрудники спецслужб начинают осознавать, что далеко не всё в их службе так малодостойно, плохо. Многое при этом оказывается даже весьма и весьма приличным с перспективой со временем трансформироваться в хорошее, или даже очень хорошее. Вроде того, что полицейские даже к нетрезвым сотрудникам спецслужб, даже за рулём относятся вполне лояльно.

Сотрудника спецслужб даже в невысоких специальных званиях, даже по частным, бытовым проблемам примут в кабинетах, куда не пропустят многих вполне состоявшихся и достойных людей. И это греет душу, возвышает в собственных глазах и во мнении разных, близких и знакомых. Что весьма существенно для восприятия своего социального статуса, как весьма высокого в сравнении даже с преуспевшими в финансах, бизнесе, творчестве друзьями — сверстниками.

Таким образом и начинается своеобразный «путь воина» сотрудника спецслужб, ветвится, кустится, наливается почками, завязями, чтобы к определённому сроку начать плодоносить. Иногда — весьма значимо, ощутимо даже с учётом разросшихся аппетитов, намного превышая пределы юношеских метаний. Правда, чаще всего иного совершенно свойства.

Свод предписаний по регулированию своего душевного состояния, мотивации, правил боёв и приготовлений к ним, изложенный в уставе самураев, для современных сотрудников спецслужб всё равно, что нагорная проповедь жителям Содома и Гоморры. Истинный самурай обязан был побеждать боевым искусством, мужеством в открытом и достойном бою, быть преданным до последнего вздоха клятве.

Нынешние «рыцари плаща и кинжала» готовятся к боям совершенно иного рисунка и качества: нападать превосходящими силами, только исподтишка, из засады, неожиданно, желательно с использованием ядов, дорожно-транспортных происшествий, имитацией алкогольного, наркотического опьянения — чтоб скрыть следы своей «работы».

А потому потребны для таких «боёв» совершенно иные качества: способности выражать своим обличьем что-то дебильно-безобидное, неспособное настораживать, готовность врать не моргнув глазом всегда, даже когда в этом нет никакой нужды. Высоко ценятся умения изворачиваться и отпираться от любых своих неуклюжих, непрофессиональных действий и приписывать себе в заслугу или чужие успехи, или любые случайно получившиеся результаты, выгодные спецслужбе.

Не является недостатком для нынешней генерации сотрудников спецслужб и природная разумная трусость — известно, что шизофреническая подозрительность крыс способствует сохранению, как их отдельной особи, так и популяции в целом. Но одним из главных профессиональных достоинств остаётся умение избегать открытых поединков, предоставляя восполнять этот пробел кинематографу. А в реальности перекладывая эту функцию на специально тренируемых и экипированных, как средний танк, бойцов спецназа.

Как если бы самураи поручали вести бои за себя своим слугам, покупая им для этого боевых слонов. Что, естественно, было совершенно немыслимо — мгновенно разрушалась бы выпестованная концепция собственного самурайского «я» и глубочайшей уверенности в высочайшей ценности такого «я».

Но у современных «бойцов невидимого фронта» разрушаться нечему по причине того, что такое «я» у них никто не формировал, и не требовал, и в таком не нуждался. Ныне действуют в этой среде иные принципы при оценке личностных качеств, вроде «за битого двух небитых дают», «нормальные герои всегда идут в обход» и т.п.

То есть, во главу тактики личного «боевого» поведения ставится не героическая гибель — «погибаю, но не сдаюсь», — а всё-таки выживаемость. Есть и вполне удобная оправдательная формула для такого служебного поведения: сохранить кадровый потенциал «опытных бойцов» корпорации и донести в общую копилку опыт поражений, для выработки на его основе рекомендаций на будущее.

Вообще-то у любого безмерно малодушия безмерно много обоснований для проявлений робости, трусости. Как и у любителей обжорства, пьянства, блуда. Но при всей убедительности таких мотивировок, в практической жизни всё это выглядит до обидного жалковато:

«Суровые парни в авто со спецсигналами — они и врага видят насквозь, и в любую минуту готовы дать отпор. Этот образ чекиста навязывался нам десятилетиями. Но неуязвимый герой сериала «Агент национальной безопасности» Леха Николаев вряд ли выжил бы, попади он с экрана в обычную жизнь. Сотрудников ФСБ грабят и избивают на улицах столицы, как простых обывателей. К ним также вламываются в квартиры. У них угоняют автомобили… Только за последние 2 года у 17 сотрудников ФСБ в Белокаменной были похищены служебные удостоверения, у 28 чекистов угнаны личные авто (как правило, иномарки). И сегодня всевозможными прокуратурами столицы расследуются десятки уголовных дел, где в роли жертв — чекисты.

Последний громкий случай — ограбление высокопоставленного сотрудника секретариата УФСБ по Москве и области. На Рязанском проспекте трое преступников сняли с чекиста дублёнку, отобрали 15 тыс. руб. и служебное удостоверение. Дело было ночью, приметы нападавшего генерал не запомнил. До этого двое налётчиков на Ореховом бульваре избили и ограбили генерал-майора ФСБ, советника Совета безопасности при Президенте РФ. Добычей преступников стали служебное удостоверение, дорогие часы и мобильник. Потерпевшего в тяжелом состоянии доставили в Склиф.

А на Большой Почтовой улице в мае прошлого года нападение на чекиста закончилось трагически: полковника ФСБ убили в подъезде собственного дома. Налётчики размозжили несчастному голову, похитили бумажник и документы. Судя по всему, он стал жертвой наркоманов. Им всё равно — чекиста уничтожить или шпиона.

Не обходится и без курьёзов. В районе Вишнёвой улицы на офицера связи ФСБ напал 20-летный гражданин Таджикистана. И одержал сокрушительную победу — отобрал у силовика удостоверение, мобильник и 350 рублей. Грабителя задержали через 3 дня при проверке документов, поскольку он предъявил милиционерам… похищенную “корочку” с переклеенной фотографией. Как оказалось, задержанный не понимал по-русски и уж тем более не знал, что такое ФСБ»[45].

Но это — не путь истинного воина. Такие «бойцы невидимого фронта» ничего, кроме танков и бронетранспортёров, не в состоянии противопоставить ни воинам современного джихада, ни, тем более — шахидам. И обречены с блеском проиграть третью мировую — цивилизационную — войну, если политики и военные не применят весь арсенал оружия массового поражения. С умом, с толком, естественно, а не для бомбардировки по площадям — тогда большую часть планеты придётся «изъять из употребления».

А пока, чтобы самым решительным образом избежать открытого, непосредственного боя даже с «отмороженными» коллегами из иных спецслужб, где до сих пор ценят и готовят «камикадзе», нынешние «воины невидимого фронта» европейской цивилизации усиленно изучают и пытаются употребить даже такие средства дистанционного, бесконтактного боя, как колдуны племени Вуду, чернокнижная средневековая магия и т.п. Или гоняются за потерпевшими крушение НЛО, чтобы скопировать какие-нибудь неведомые науке технологические новинки, пригодные для использования в качестве психотропного и подобного ему оружия.

Самые же продвинутые в техническом оснащении спецслужбы (прежде всего США, Англии, Израиля) увлекаются лавиной всё новых технологических новинок с азартом компьютерных мальчиков, напрасно полагая, что овладели умениями и обрели личные качества высшего по отношении к личному мужеству, самурая порядка. Венцом этих заменяющих личные качества воина технологий является высокоточное оружие, применяемое, в частности, спецслужбами Израиля для уничтожения в автомобилях, домах, бункерах руководителей «террористических» организаций режимов стран «оси зла».

Но для эффективного применения такой технологии обязательно нужна небольшая мелочь — навербованная в нужном количестве агентура в ближнем окружении вождей «террористов», которые сами себя полагают воинами Аллаха. Пока за большие деньги отступников в неимущих социальных группах удаётся находить.

Верхом профессионального мастерства нынешних ниндзя является умение спровоцировать кровавую междоусобицу кланов наркоторговцев, недружественных племён, государств (как это удалось спецслужбам США в случае с войной между Ираком и Ираном, длившейся почти 10 лет и обернувшейся миллионом погибших с обеих сторон). Очень неплохо получилось у западных спецслужб разжигание конфессиональной вражды между общинами суннитов и шиитов в Ираке (за 3 года десятки тысяч убитых, уровень взаимной ненависти зашкаливает, а её запаса хватит теперь на десятилетия).

«Личное участие» в таких боевых технологиях сводится к финансированию и поставкам оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ в потребных количествах, минимальная отметка для которых означается простым термином «много». Технология эта стара, как мир, но вот «воины Аллаха» ею почему-то пользоваться считают зазорным для себя, заявляя открыто о своих совершённых акциях, предупреждая о готовящихся. Как в своё время поступали и русские князья: «Иду на вы».

В такой поистине самурайской боевой этике уже присутствует превосходство в мужестве, в готовности биться до конца, до смерти. Уже только это вынуждает спецслужбы стран-оппонентов перенапрягать все наличные силы и технические возможности — и потихонечку паниковать: вызов-то брошен на глазах всего мира и сплоховать, пропустить удар всё равно, что расписаться в своей полной профнепригодности.

По крайней мере, для руководства спецслужб шансов упредить объявленные (тем более фантомные) удары невысоки — средства неадекватны: только дорогостоящая техника и деньги на подкуп предателей.

Человеческие же качества сотрудников западных спецслужб на настоящие воинские никак не тянут: люди сюда идут, прежде всего, за статусом, заработками, карьерой, хорошей пенсией в достаточно не старом ещё возрасте. Но никак не для того, чтобы вполне бескорыстно отдать жизнь во славу Господа или хотя бы каких-то идеалов западной демократии. По примеру тех же воинов джихада, шахидов.

Получается нечто похожее на схватку истинного воина с мечом с конторскими служащими, но вооружёнными до зубов на западный манер. Что не исключает ситуации, когда впавшие в панику клерки побросают свои всесокрушающие лазерные бластеры и разбегутся в начале боя. Как это случилось недавно с «элитным» английским воинским подразделением — морской пехотой:

« Россиянам не нужны общеевропейские ценности. Честно сказать, они даже не знают, что это такое. Зато британские моряки, сдавшие в плену всех и вся, на них воспитаны. На базе этих ценностей им положено спасать себе жизнь любой ценой — предавать командование, лобызать врагов, выдавать военные тайны. А возвратившись домой, наврать с три короба про тяготы застенков и получить за это недурные деньги.

Дикие русские так не умеют. Они не знают своих прав и не жаждут свобод, они пьют водку, ковыряют землю и считают копейки, но когда приходит время воевать, они идут и воюют в грязи и в холоде, и жмут врага, и погибают, и считают предательство тяжким грехом, даже если оно совершено во имя спасения собственной жизни.

Мне кажется, в этой связи цивилизованным европейцам стоит более бережно обращаться с памятниками советским воинам. А вдруг на мир опять нападёт какая-нибудь чума? Бравые воины, воспитанные на европейских ценностях, вряд ли смогут их защитить»[46].

В телевизионной передаче «Поскриптум» 15 июня 2006 года на просьбу телеведущего прокомментировать факт «устранения» главы чеченских боевиков Басаева, бывший глава ФСБ РФ Ковалёв сообщил, что раньше это осуществить оказалось невозможным, так как сотрудники спецслужб боялись предательства и мести себе и своим семьям со стороны чеченских полевых командиров. Именно так: боялись победить и получить за это пулю в спину с помощью своих.

Потому и «секретили» фамилии и лица боевых лётчиков, участвовавших в операциях спецслужб. Так что, не пустое это дело — боевой дух, двигающий одержимого им к реальным боевым схваткам: наличия его у оппонентов уже достаточно, чтобы многие «бойцы невидимого фронта» отказались от битв, уступая победу без боя.

Изначально различны позиции у средневекового рыцаря — «контрактника» и у нынешнего сотрудника спецслужб: первый чётко осознаёт, кому служит, что за это имеет лично и что должен для этого делать. Второй может только догадываться, чьи распоряжения выполняют, чьи интересы защищают его вышестоящие генералы и каковa его скромная доля, вознаграждение при максимальном для данной структуры риске работы.

«Командный» найм, который обычно осуществляет пахан, атаман, авторитет, всегда существенно отличается от индивидуального служения: в любой команде всегда есть стремление одних спрятаться за спины соратников в бою, а при дележе добычи (если остался жив) получить побольше и повкуснее, нежели другие. В случаях особо напряжённых отношений иной «соратник» в бою может и стрельнуть в спину. Понимание возможности такого развития событий не прибавляет ни боевого духу, ни самоотверженности.

Если же учесть, что главным официальным работодателем для всех спецслужб и их сотрудников является государство, которое только очень условно можно персонифицировать с кем-то из руководителей государства, первочиновников, становится понятней и «резиновая» верность присяге, которую практикуют в душе многие «бойцы невидимого фронта».

В этом отношении команда любого пиратского корабля, состоявшая из самых отъявленных отбросов общества, была лучше сплочена, консолидирована в сравнении с нынешними спецслужбами, так как каждый чётко знал свою долю в добыче и удел в случае поражения в бою. От которого возможности уклониться ни у кого не было.

Слишком общая постановка служебных задач главным работодателем, скрытность истинных замыслов начальников и начальников начальников, отсутствие жёстких императивов настоящей рукопашной схватки в повседневной деятельности большинства сотрудников спецслужб делают этих современных «рыцарей плаща и кинжала» по складу служебной деятельности и по психотипу весьма похожими на банковских служащих.

В жизнедеятельности и работе которых есть много места для активной имитационной деятельности, для отлынивания от некоторых обязанностей, для использования технических возможностей по должности на решение некоторых своих личных задач. Что заставило работодателей содержать службы мониторинга занятости своих сотрудников. Спецслужбы это сделали уже давно — по насыщенности структурами собственной безопасности, перекрёстных проверок, испытаниях на детекторах лжи и т.п. разведсообщества равных себе не имеют.

Такая практика способствует поддержанию приемлемого уровня работоспособности, дисциплины, послушания. Но никогда не формирует, не укрепляет дух, самоотверженность служения, преданности присяге.

Конечно, сложнейшая система взаимоотношений в структурах спецслужб активно стимулирует у сотрудников воображение, способности быстро и многомерно соображать, чтобы не попадаться на «маленькой лжи, которая рождает большое недоверие начальства». Но в целом такая внутрикорпоративная субкультура работает только на понижение эффективности работы спецслужб в целом, усиление в их деятельности имитационной компоненты (каждого низшего уровня иерархии перед каждым высшим, службы в целом перед политической властью и обществом).

В целом же скептическое, достаточно пренебрежительное, а то и вовсе равнодушное отношение сотрудников спецслужб к своему работодателю — «государству» — во многом вполне обосновано: «бойцы невидимого фронта» лучше других знают, из какого по преимуществу не лучшего «человеческого материала» комплектуются все уровни иерархий всех «ветвей власти».

Знают, как и в каких масштабах потрошат казну все эти премьеры, президенты, спикеры и прочие «слуги народа» со своими кодлами, семьями, челядью. А потому нередко самое сильное побуждение у иных работников органов госбезопасности — перестрелять или перевешать, как можно больше этих «воплотителей воли народа», но только не служить и не услужать им, как это требуют должностные обязанности и указания руководителей.

Такое «соборное» государство никак не поддаётся персонификации, как это имеет место при найме на службу сёгуну, князю, при присягании на верность императору, царю, вождю восставшего народа.

Даже служение и «делу родной коммунистической партии» предполагало работу на более-менее понятную идеологию и основанные на ней социальную политику органов власти и управления государством и положенные в основу принципы социальных отношений в обществе.

Но мудрено, практически невозможно для умственно полноценного человека, находящегося на службе в органах государственной безопасности, определить для себя убедительные внутренние мотивы для беззаветного, самоотверженного служения Отечеству, в котором «лучшие люди», «элита» — краса и честь нации, как они себя именуют и подают — всего ишь непомерно разбогатевшие на банковских, иных финансовых мошенничествах, гешефтах, на «правительственном» казнокрадстве и мздоимстве.

И на таком сколоченном преступлениями, разнообразными гнусностями капитале и с его помощью в составе разнообразных неафишируемых кодл и кланов формируют не только структуры власти и политику государств, но и задают тон «культурной» жизни социумов. В которой самыми «высокодуховными» свершениями являются даже не театральные спектакли или редкие действительно нравственно состоятельные фильмы, а бессмысленны, копирующие выставки породистых собак, конкурсы типа «мисс Америка», «мисс Урюпинск», «мисс Вселенная». И ещё многое подобное такое, но уже с содержанием порнухи, затейливого блуда в роскошных интерьерах и т.п.

Надо быть законченным, клиническим идиотом, чтобы с риском для жизни служить в рядах спецслужб всей этой похабени, творимой «надёжей и опорой» социума — посредственностью, набившейся туда, где положено обитать действительно лучшим людям нации. Которые, по крайней мере, в нынешних социумах, статистически значимым числом туда пройти никак не могут, а тем случайным единицам, которые-таки инфильтруются в «элиты», ничего в их порочной природе и их богоборческой практике изменить не дано.

Но, как это ни печально для нравственно, духовно состоятельных сотрудников спецслужб, технологии работы их корпораций способствуют только отрицательной социальной селекции, лучшими «обретениями» которой для современных обществ «развитых стран» мира являются по преимуществу умные, оборотистые, хищные, ненасытно алчные негодяи, богоборцы. Под политическим, экономическим, «культурным» руководством которых социумы устойчиво сохраняют повадки и облик неуёмных, агрессивных потребителей, прожирающих бессмысленно ограниченные запасы, остатки природных ресурсов планеты.

Но если современных наследников разновидности самурайского служивого сословия мало заботят постулаты из наставления «Путь воина», ввиду их вредности для личного здоровья и жизни, а также отсутствия достойных объектов служения, то главной их заботой, несомненно, стало вполне соответствующее духу современной цивилизации стремление любой ценой выглядеть в соответствии с мифом о своём статусе.

Как говорится, если нет пороху, чтобы быть достойными, то его скудные запасы тратят на то, чтобы казаться таковым любыми трюками и ухищрениями. Отсюда — чёрные костюмы и обязательные чёрные очки и непроницаемые лица у охранников VIP-ов. Здесь же — поношение своих коллег — оппонентов за «грязную» работу и недостойное поведение. Здесь же постоянные заверения после каждого теракта в том, что ещё более худшее успешно было предотвращено и очередные жалобы на мягкие законы и недостаточное финансирование.

Единственное, кроме декоративно-прикладной деятельности по раскрашиванию имиджа, что роднит современных «рыцарей» спецслужб с их средневековыми прототипами, так это дух ничем не устранимой во все времена состязательности, нежелания делиться своими подвигами, боевыми свершениями с «коллегами». Равно, как и нежелание делиться своими стратегическими способностями, хитроумными планами или полученной «эксклюзивно» секретной информацией.

Здесь нынешние, правда, переплюнули всех самураев и рыцарей вместе взятых — те были вынуждены биться плечом к плечу со своими соратниками, выручая и спасая друг друга в сече. Нынешние, порознь сидя по кабинетам, у компьютеров, в ресторанах, на мягких сиденьях комфортабельных автомобилей, в непосредственной боевой взаимовыручке не нуждаются (напомним: боевые акции за них, как правило, выполняют бойцы спецназа), а потому уже традиционно не заботятся об избытии каких-то трудностей у коллег.

Такие «коллективы» современных спецслужб уже даже не кучки не связанных друг с другом песчинок, а, скорее, заряженные статистическим электричеством одного вида, стремящиеся отодвинуться друг от друга особи. И в определённых условиях «вышестоящим» стоит немалого труда понуждать этот «наэлектризованный» индивидуализмом народ действовать согласованно, сообща, концентрируясь на какой-то одной задаче.

Здесь мы не пытаемся обсуждать ситуации, когда «коллеги» пытаются (часто весьма успешно) подставить друг друга, заткнуть брешь в своей обороне карьерой, судьбой, а то и жизнью коллеги. Старый боевой суворовский девиз — «сам погибай, а товарища выручай» в среде современных спецслужб, случись кому-то его цитировать, будет воспринят, как шутка в лучшем случае, в худшем — как диагноз. Здесь более актуален уже упоминавшийся принцип: «Любой человек — либо цель, либо средство». Это справедливо полностью и для взаимоотношений сотрудников спецслужб во взаимоотношениях друг с другом и с начальством.

Известно, что самурай, не исполнивший обязательства защитить своего нанимателя (и по ряду других оснований), совершал самоубийство, причём по специальному ритуалу, в присутствии ближайших соратников. За современными сотрудниками спецслужб, занятыми охраной государственных чинов, такое не водится нигде, не говоря уж о бесчисленных частных охранных структурах и их сотрудниках, равно, как и о службах собственной безопасности банков, корпораций.

Здесь эта генерация современных «рыцарей без страха и упрёка» ныне придерживается совершенно иной тактики, исповедует иные нормы «внутрицеховой» деловой этики: при создании опасной для «хозяина» ситуации, проявляя определённую мобилизацию сил, концентрацию внимания, изо всех сил убеждать работодателя, что необходимые меры приняты, опасность будет нейтрализована.

А когда «хозяин» будет-таки убит, расплата — только увольнение. Которое предвидится и к которому стараются подготовиться, чтобы заранее компенсировать неизбежный материальный ущерб. Через определённый промежуток времени с помощью таких же друзей искать новую, достаточно доходную вакансию, сочиняя новому работодателю правдоподобные небылицы о своих подвигах на прежнем месте работы и роковом стечении обстоятельств, помешавших уберечь прежнего шефа.

Есть, правда, ещё одна принципиально важная общность служителей чести в ранние эпохи и нынешнее время. Служивое сословие самураев настолько высоко ценилось управителями, что низшие социальные слои были простым прахом у их ног. В числе прочих статусных привилегий у самурая было даже «право пробы меча»: своё новое оружие этот безупречный служитель господина мог опробовать на любом незнатном прохожем, крестьянине. И делали это с таким же равнодушием и хладнокровием, как если бы рубили соломенное чучело. Пока такая практика не была запрещена специальным императорским указом.

Нынешние служители демократических тронов не только не имеют таких прав, но, даже под страхом общеуголовного наказания, им запрещено производить «невинно убиенных» — и оптом, и в розницу. Однако, по отдельным сведениям, просачивающимся в печать «недружественных» стран, спецслужбы даже таких «правовых» государств, как США, проводили время от времени негласные опыты над большими массами людей и в своих странах, и за рубежом по применению лучевого, электромагнитного и иных типов психотропного оружия, новых штаммов «боевых» вирусов и иного подобного.

А в случаях расследований, ставших известными общественности некоторых деталей, спецслужбы принимали все меры для уничтожения выявившихся и потенциальных свидетелей, способных дать какие-то разоблачающие показания. В точном соответствии с правилом советских зеков, поэтически озвученным Владимиром Высоцким: «…И кто кого переживёт — тот будет прав, когда его припрут!».

Предпосылки для экспериментов на «широких народных массах» у спецслужб ныне «многофакторные» — исламистский джихад, атаки шахидов с одной стороны, возможности науки с другой:

«Победить терроризм реально лишь с помощью информационной войны, и это оружие у нас уже есть. С помощью скрытого акустического воздействия на людей можно контролировать их поведение, снижать уровни агрессии, минуя их волевой контроль. Смотрите — я записываю на компьютере свой голос, провожу кодировку, речевой сигнал превращается в шум, накладывается на музыку. Слова вы не слышите, а вот ваше подсознание их не может не слышать. Если крутить эту музыку по радио, возникает навязчивая идея. Это простейшее информационное оружие. Можно зашифровать и изображение…

Это дорогая технология, но к нам постоянно обращаются все спецслужбы… Один раз мы приняли заказ от одной очень крупной партии: нам закупили 40 ноутбуков, чтобы мы прозондировали всех региональных функционеров. Оказалось, что 49,2% функционеров — группа риска, психбольные и наркодельцы. Россияне до сих пор не защищены от несанкционированных «закладок», которые могут быть в СМИ, рекламных роликах, книгах, Интернете. Государственного контроля в области работ по психотехнологиям нет. Меж тем в США… разработкой методик скрытого психологического воздействия на человека занято более 140 институтов»[47].

В борьбе спецслужб против или за установление своего или чужого доминирования в геополитике прибегают, в качестве оружия, и к открытиям в генетике, вирусологии (геномодифицированные продукты, опасные для жизни вирусы, вроде возбудителей ВИЧ-инфекции), физике полей низких частот и др. Создавая же образцы оружия, способного влиять нужным образом на поведение «широких народных масс», их непременно приходится испытывать.

Удобнее всего делать это в собственных странах, где есть для этого вся инфраструктура. Естественно выборочно: на отдельных категориях населения, в отдельных местностях, городских зонах, вроде трущоб. Редкие, часто изрядно искажённые отголоски такой деятельности доносят нам СМИ (естественно, не государственные официозы):

«В том же 1989 году промелькнуло сообщение о переговорах тогдашнего председателя КГБ Владимира Крючкова с директором ЦРУ США по проблеме психотронного оружия, основанного якобы на полевом воздействии на человека. В 1993 году, находясь в добром здравии, неожиданно скончался бывший руководитель российской спецслужбы Виктор Баранников, который “слишком много знал”. Официальный вердикт — мгновенная смерть в результате сердечного приступа…

Интересно то, что словосочетание “мгновенная смерть” в данном случае не является случайным. Оказывается, это — устоявшийся научный термин, вот уже полтора десятилетия будоражащий умы многих учёных: от биологов до физиков. По неполным данным, с таким диагнозом ежегодно в мире умирает около двух миллионов человек. И хотя установлено, что в подавляющем большинстве случаев мгновенная смерть наступает в результате воздействия на потерпевших аномальных физических полей, “вешать” все эти трагедии на спецслужбы попросту нелепо»[48].

Так что, право «пробы меча» на современный манер спецслужбы мира за собой не только сохранили, но и диверсифицировали на любой потребный к определённым обстоятельствам манер. Самый «естественный» и безобидный случай, который, к примеру, нередко имеет место быть практически в любой стране: разведчик уходит от преследования оппонентов, намеревающихся его задержать и допросить с «пристрастием». Герою невидимого фронта удаётся-таки сбежать, задавив насмерть или покалечив несколько граждан страны пребывания.

Можно быть абсолютно уверенным, что радостные шефы удачливого шпиона не только не обратят никакого внимания на факт убийства случайных прохожих, но обязательно отметят высокий профессионализм и отличную технику вождения при отрыве своего сотрудника разведки от преследования, которое вели тоже отнюдь не новички в таком деле. Естественно, не все сотрудники спецслужб постоянно, нетрепетно и безбоязненно крушат чужие человеческие черепа случайно оказавшихся подле них людей — характер работы подавляющего большинства из них этого не требует.

Но когда такое случается, никаких особых душевных переживаний у профессионалов не возникает. Разве что, только по поводу собственного опасения, что кто-то из выживших может его опознать и ведущая расследование полиция явится с ордером на арест. Тогда собственные руководители вполне могут распорядится «пустить в расход» своего оплошавшего сотрудника. Вроде недавно забитого насмерть непонятно кем в «милицейских застенках» столицы бывшего подводника — диверсанта Пуманэ, задержанного незадолго до этого за провоз в своём автомобиле взрывчатых веществ.

Никаких особых проблем при этом у спецслужб не возникнет и в обозримом будущем: и потому, что очень редко оставляют уникальные свидетельства и потому, что в состоянии своевременно уничтожить случайно оставшихся в живых очевидцев. И потому, что простолюдины, люди без впечатляющего социального статуса с его основными компонентами из власти и денег, в глазах «общества» практической цены не имеют, а заступиться за них ни в СМИ, ни в судах некому и не на что.

Как, к примеру, в нынешней России, никого не интересует истинная причина смерти пенсионера или того же вконец деградировавшего бомжа, которых и хоронят-то часто в общие могилы безымянными, если не удаётся установить личность в отсутствие родственников и документов. Можно быть совершенно уверенным в том, что в обозримом будущем цена человеческой жизни — любой — будет только снижаться: в условиях переизбытка населения мира будут приветствоваться любые сколь-угодно «производительные» по части сокращения народонаселения технологии.

К тому же, в число подлежащих радикальному сокращению, а то и вовсе изведению под корень попадут и очень многие национальные элиты наиболее населённых стран мира. Это тоже вряд ли кого сильно будет печалить даже в их собственных социумах, кроме родни и подельников: в любой нации «широкие народные массы» воспринимают смерть своих вельмож, сановников примерно одинаково. Так, как это отражено в русской пословице традиционно произносимой по поводу почти каждой именитой кончины: «Умер Максим — ну и хрен с ним!».

Что тоже вполне обоснованно: традиционно в современной цивилизации в «лучшие люди» государства попадают немалым числом довольно гнусные особи, по которым искренне горевать ни один народ не хочет, каких бы при жизни или по смерти ему памятников ни ставили, какие бы пышные похороны ни устраивали и сколько бы панегириков ни было озвучено в СМИ в их честь. О чем провидчески, точно живописал поэт XIX века:

Как крепки камни все в призваниях своих,

Когда реку они вдоль берега ведут,

Или покойника, накрывши стерегут.

Или гримасничают долгие века,

Когда ваятеля подкупная рука

Доносит нам под маской красоты

Чьи-либо гнусные, проклятые черты.

 

К числу многих существенных отличий нынешних «рыцарей плаща и кинжала» от истинно героических, отважных самураев, средневековых рыцарей относится и способ ведения боёв: у последних преимущественно поединки, или войско на войско примерно равного числа.

У первых (кроме того, что скрытно, внезапно, исподтишка, в спину) — гонят кого-либо всегда командой, обеспечивающей в данный момент в данном месте подавляющее превосходство снижающее риски до минимума, а то и вовсе до нуля. Иное случается только по неожиданности, непредвиденно, при серьёзных просчётах на стадии подготовки той или иной акции.

Понятное дело, что такая «технология» единоборств формирует (и востребует) человеческие качества, просто неприемлемые для настоящего профессионального воина: предельная осторожность пугливой лани на грани робости, трусости, способность действовать только при уверенности в многократном, подавляющем превосходстве.

При непредвиденном же развитии событий (противник тоже всегда готовится) стараются свернуть операцию и отступить, сохранив любой ценой свою жизнь. В этом есть определённый резон: работая против одиночек или небольших групп «оппонентов», мощные спецслужбы в состоянии быстро перегруппировать силы и предпринять столько новых попыток, сколько потребуется для получения нужного результата. В схватках же с равным по силе, но более агрессивным противником такая тактика — верный путь к поражению.

Так что, нынешние сплошь «командные» единоборства «бойцов невидимого фронта» воспроизводят совершенно невероятный в средние века, да и для современных воюющих армий, психотип «бойца» — осторожного, предельно боязливого. Именуемого собирательно в литературе «тихим американцем», (равно, как и «тихим англичанином», «тихим россиянином» и т.п.) удачливость карьеры которого почти целиком зависит от умения выжить и прожить долго. Иное же — только в кино.

 

[45] Сергей Канев. «Рыцари без страха и дублёнки». «Московский комсомолец». 12.04.2007 г.

[46] Юлия Калинина. «Чем ответит Россия?». «Московский комсомолец». 13.04.2007 г.

[47] Екатерина Пичугина «Зомби замедленного действия» (Из интервью с академиком РАЕН Игорем Смирновым). «Московский комсомолец ». 10.11.2004 г.

[48] Сергей Ольгин. «Торсионный бронежилет». «Северно-Западная газета», 10.09.1999 г.

X