Спецнужды и спецслужбы

Рубрика: Книги

К примеру, на первый курс высшего военного училища бронетанковых войск с кучей безродных зачисляют и подросших детей генералов и маршалов. И всем доподлинно известно заранее, что отпрыск большого военачальника скорее всего закончит военную карьеру в Генеральном штабе многозвёздным генералом, а его безродные сокурсники в большинстве — майорами и подполковниками в захолустных гарнизонах, побывав до того во всех сущих «горячих точках».

И подобное происходит по всем каналам вертикальной социальной канализации — за каждое значимое место для своих детей, подельников, друзей, единомышленников бьются семейные кланы со всей мощью совокупных значимых связей, разнородные неформальные группы — от собутыльников, завсегдатаев гей-клубов, до членов масонских лож, элитарных клубов, партий и т.п.

И в этих свалках, интригах, провокациях никто и никогда не принимает в расчёт более высокие деловые и профессиональные качества претендентов, действуя исключительно в рамках мотивации «свой-чужой»: любого «своего» надо продвигать (будь он хоть одноглаз и криворук), любого «чужого» — гасить всеми мыслимыми способами и средствами.

Мотив всегда прост и прям, как оглобля: более высокая должность позволяет распоряжаться (в том числе и для себя лично) более впечатляющими человеческими и прочими ресурсами, предполагает более серьёзные властные полномочия, которые в некоторой части могут быть использованы во благо семьи, клана, ложи, ордена, партийной группировки и т.п.

И чем ближе уровень должности к верхним «этажам» иерархии — тем серьёзнее и беспощаднее схватки всё более мощных заинтересованных неформальных групп. Итогом чего всегда является выдвижение на самые значимые должности по преимуществу только клановых, своекорыстных, весьма посредственных особей, лишённых не только многих качеств руководителей, но, что ещё хуже — внутренней идеи служения на благо дела, государства, общества.

Потому повсеместно качество отправления множества управленческих функций невысокое, отношение властвующих к населению в лучшем случае равнодушное, а предрасположенности к злоупотреблениям служебным положением, коррупции — наивысшие.

Именно через эту уродливую, дикую, стихийную «систему» формирования кадрового корпуса власти и управления государством и обществом воспроизводится из поколения в поколение все известные ущербы, недостатки госуправления.

Спецслужбы в этом не только никакие не исключения, но наоборот — самые активные проводники такой «технологии»: и, как держатели и пользователи разнообразных «компроматов» на неугодных, «не своих» кандидатов на выдвижения, как умелые технологи по дискредитации «чужих» и рекламированию обладателей, пусть и худших качествами, но своих.

Изобилие своих разнообразных «агентов влияния», родственников сотрудников и руководителей спецслужб, их натуральных агентов в структурах власти и управления позволяет органам государственной безопасности не только быть хорошо осведомлёнными о ситуациях и процессах в структурах власти и управления, но и активно влиять на них в нужном спецслужбам направлении.

Что было бы весьма неплохо, если бы не некоторые досадные обстоятельства: спецслужбы по своему изначальному замыслу совершенно не предназначены (а потому полностью непригодны) для выработки доброкачественных, эффективных концепций структурирования, развития социумов, а приспособлены только для «регулированию» весьма специфических процессов в них.

И даже если иные руководители спецслужб оказываются достаточно подготовлены мировоззренчески, являются носителями какой-либо выдающейся социальной концепции, то и тогда они во имя этого могут только выделить и поддержать политическую карьеру наиболее близких по духу и идеям политиков, блокируя одновременно их наиболее яростных оппонентов. Да и то только скрытно, исподволь, в точном соответствии с общегосударственными установками не участвовать (вместе с работниками правоохранительных органов) ни в каких политических партиях, движениях.

Посему весь мощный потенциал «органов» по воздействию на структуры власти и управления государством концептуально бесполезен, не может быть востребован для реализации значимых для нации проектов. Традиционно используется только на локальные, утилитарные цели, большей частью проистекающие из корпоративных или клановых интересов руководителей спецслужб. Которые традиционно сосредотачиваются на расширении зон своего влияния, обретении полномочий, новых возможностей, повышению уровня благосостояния отдельных категорий сотрудников спецслужб.

В таком положении вещей есть и определённые преимущества, некоторая страховка от желающих сильно и опасно экспериментировать с обществом. Известно, к примеру, что убийство российского премьера Столыпина, произошедшее, по крайней мере, при осознанном неучастии спецслужб, решило, вероятно, какие-то острые проблемы для монархии, но послужило, по общему мнению российских историков, скорому и сокрушительному краху царизма. И так — в большинстве известных случаев, когда исторические события совершались при участии или патронаже спецслужб.

Одним словом, несмотря на обширность возможностей и сложность структур спецслужб, их присутствие практически во всех сферах жизнедеятельности социумов, полноценно функционировать в качестве центров национальной координации они не могут, хотя отдельные проекты им вполне по плечу. Даже когда спецслужбы вступают в сговор с военными, через военный переворот приходят к власти и начинают военными и спецслужбовскими средствами управлять страной, очень редко когда из этого получается что-то путное, долгосрочное, вроде режима Франко в Испании.

К тому же социумы тяжело отходят от режимов диктатур — слишком не совпадают представления о том, что хорошо, а что плохо и как одного достичь, а другого избежать у людей в погонах, с лампасами и у большинства остальных прочих граждан.

И вовсе не потому, что военная логика, мышление слишком прямолинейны и упрощены, а скорее в силу иного обстоятельства: в отличие от вождей средневекового и более ранних периодов, которым приходилось управлять своими странами, находясь во главе своих дружин в доспехах и с мечом в руках, нынешние военачальники предпочитают перекладывать почти все риски войн на подчинённых, оставаясь сами в достаточно безопасных, командных бункерах.

Принимаясь править государствами, социумами нынешние военные полководцы, остаются верны этому принципу, для пущей надёжности открывая секретные солидные счета в зарубежных банках. Да и подчинённым сотрудникам спецслужб необременительные думы о державных нуждах ничуть не мешают в полную меру наличных возможностей работать на свой личный интерес в составе достаточно разветвлённых групп сослуживцев и иных полезных подельников.

А потому на выходе общий итог усилий «по обеспечению государственных интересов» бывает чаще всего неразличимо мал и приходится населению предлагать сильные средства в виде телевидения, других СМИ, чтобы размеры блохи стали хотя бы величиной в кошку. О том, что при этом реально обрели для себя в целом все сотрудники спецслужб даже представить невозможно: уж что-что, а скрыть то, от каких общественных пирогов при этом все их обретения были откушены, их учить не надо.

В одном здесь можно быть уверенными — Робин Гудов среди них нет и в помине, а потому берут всё то, до чего могут дотянуться. Потому и стремятся «обеспечивать безопасность» прежде всего того, что особенно ценно, где больше всего циркулирует денег:

«Специальные финансовые фондовые коммуникации — сфера охраны и защиты секретной коммерческой информации. Если чудом уцелевшие её реликты так или иначе контролируются ФСБ и ФАПСИ в государственном секторе экономики, то такой контроль в частных структурах пока только налаживается. За частными банками и фондами нужен глаз да глаз. Президентский. Спецслужбы, в том числе президентские, не могут остаться в стороне»[10].

При таком солидном обосновании необходимости (обязательности) здесь контроля спецслужб вполне логично и её успешная реализация: во всех нынешних коммерческих (о других даже не речь) банках службы безопасности возглавляют бывшие сотрудники спецслужб, не утрачивающие связи со своими «конторами».

Уровень обеспечения безопасности банковской деятельности, правда, выдающимся от этого не стал — в городских метро, пригородных электричках, на сайтах без труда и незадорого можно приобрести сведения, составляющие коммерческую тайну целых банковских консорциумов.

Но зато вся генерация новых банковских «секьюрити» ездит по преимуществу на «Лексусах», обедают только в дорогущих ресторанах с хорошей репутацией, не менее впечатляющи и другие атрибуты их бытоустройства, сохраняя устойчивую тенденцию к постоянному улучшению при любом состоянии дел в банковской сфере и экономике страны в целом.

Но таково завидное обустройство не только «бывших», но и действующих сотрудников и руководителей спецслужб, без тесного взаимодействия с которыми «бывшие» сами по себе мало что значат, мало что могут. А взаимодействие означает, прежде всего, делёж всевозможными прибылями по полной программе.

Сама же банковская «индустрия» — главнейший инструмент регулирования и распределения финансовых денежных потоков государства и общества — является, несмотря ни на что, одной из безопасных сфер жизнедеятельности, участия в работе которой гарантирует сотрудникам спецслужб одни из самых высоких уровней прибылей в обществе при минимальных личных рисках.

После распада СССР, спецслужбы которого были весьма многочисленны (в бывшей ГДР, к примеру, на примерно 17 миллионов жителей приходилось около 100 тысяч сотрудников одной только «Штази»), образовалось (и ныне постоянно пополняется всё новыми «отставниками») такое количество «бывших», что участие спецслужб «в подборе, расстановке и воспитании кадров» для государственных структур свелось практически к трудоустройству множеств своих бывших сотрудников, число которых традиционно превышает количество значимых вакансий.

Ну, а если удалось (что бывает практически всегда и повсеместно) прилично пристроить своих бывших коллег на «грибные» места и с их помощью поднять негласно уровень благосостояния действующих сотрудников спецслужб, то развернуть эту рыхлую, хорошо накормленную структуру с преимущественно горизонтальными неслужебными связями на реализацию какой-либо мировоззренчески состоятельной социальной концепции более чем проблематично.

Обратное утверждение — скорее всего, элемент саморекламы, даже в изложении весьма добросовестных, но малосведущих о предмете авторов. Примером чему может служить одна из статей публицистов, именующих себя «Внутренний предиктор СССР» и озаглавленная «Прогностика и программирование будущего в самоуправлении общества. Мнимое и истинное место спецслужб», где в частности утверждается:

«Ссылаясь на опубликованный в “Совершенно секретно” прогноз, “СПб ведомости” его поясняют, что в событиях 1917 г. и последующих в России была значительная составляющая мистификации — стратегической игры в поддавки со стороны разведки генерального штаба России против третьего отделения собственной «его величества канцелярии», сотрудники которого забыли о национальных интересах России и были переиграны в секретных операциях регулярным масонством Запада.

Разведка Генштаба, подыгрывая регулярному масонству лучше всего контролировала партию большевиков и привела её к власти. После чего занялась некоторой чисткой правящей партии от ставленников своих оппонентов. Разведке Генштаба удалось сохранить царскую семью, а упоминаемый в «Совершенно секретно» Романов-Дальский — претендент на царствование под именем Николая III — прямой потомок Николая II, умершего своей смертью от инсульта в 1921 г. и похороненного с почестями, как частное лицо.

Везде были свои российские разведчики: в частности М.В. Фрунзе и некоторые другие, кого принято было считать все годы советской власти выходцами из народа, по сообщению этой публикации, получили систематическое разностороннее образование в системе Генштаба российской империи, Советский Союз управлялся профессионалами, взращёнными Разведкой Генштаба. Деникин, Колчак и прочие лидеры белого движения названы неудачниками, которых по разным причинам не пригласили для участия во властных структурах “большевистской” России. В советский период истории Генштаб и его разведка так и остались сами собой, а ВЧК-КГБ вобрали в себя космополитов — масонов, глобалистов, продолжая традиции Третьего отделения».

Изложенное — почти классический образец концептуального мифотворчества на основе произвольного толкования состоявшихся исторических событий в пользу, в данном случае, ГРУ.

Несомненно, что к свержению монархии в России приложили в разной степени руку и российские, и зарубежные спецслужбы (чаще — невмешательством или нерадением при исполнении своих обязанностей), и «регулярное масонство Запада», куда входили и отпрыски российской элиты.

Но последовавшие затем хаос революции, гражданской войны, и вызванная ими тотальная разруха, полностью исключили чьё-либо сколь-нибудь значимое системное влияние на события в тогдашней России, уничтожили и предпосылки существования любой сложной иерархированной влиятельной структуры, главными элементами которой обязательно должны являться благоустроенные в социуме люди.

Условий же сколь-нибудь сносного существования у кого бы то ни было в тот период в России не было, за исключением немногочисленной категории высших партфункционеров и чекистов. И только через годы отчаянной борьбы новой власти с хаосом удалось кое-как наладить жизнедеятельность структур советской системы так, как это описал именитый «пролетарский поэт» В.В. Маяковский:

Этот вихрь от мысли до курка

И постройку и пожаров дым

Прибирала партия к рукам

Направляла, строила в ряды.

 

«Направляла, строила в ряды» жесточайшей репрессивной практикой сотрудников ВЧК-НКВД, разумеется. Другого способа обуздать хаос и национальную погибель в возможно более короткие сроки в то время врядли существовало. В то время практически работала исключительно только одна «концептуальная» установка, для формирования и осознания которой не нужны были ни спецслужбы, ни масоны, спастись любой ценой: долгие годы судьба страны, нации в буквальном смысле висела на соплях.

А то, что всё-таки удалось стране выжить, если оценивать происходящее без идеологической ангажированности крайних противоположных мировоззренческих позиций, скорее заслуга его Величества Случая (или благоговения Судьбы, иными словами), нежели «мудрой политики партии», и уж тем более не благодаря мужеству сотрудников спецслужб. О многих отвратительных сторонах деятельности которых в самых бранных выражениях высказывался даже непререкаемый авторитет советского государства В.И. Ленин.

Так что, ни о каком «концептуальном управлении» обществом с помощью стратегических игр спецслужб не может быть и речи — дай Бог справились бы со своим личным составом, чтоб тот своими разнообразными массовыми злоупотреблениями служебным положением в корыстных целях не прогрыз стенок корабля нации и не пустил его ко дну.

Одним словом, обширная, непрерывная работа спецслужб по участию «в подборе, расстановке и воспитании кадров» в системе государственной власти и управления, в лучшем случае, не оказывает на качество этого управления никакого влияния. Практически же далее решения разнообразных проблем в пользу спецслужб дело обычно не идёт.

Тому есть веское обоснование: постоянно участвуя в разнообразных интригах, реализуя многообразные спецоперации в контексте удовлетворения вменённых им «спецнужд», спецслужбы постоянно сталкиваются с одной и той же неустранимой проблемой, мудро и просто воспроизведённой в сказке о драконе, у которого вместо одной отрубленной головы отрастают три новых.

В практике спецслужб подобное случается сплошь и рядом: убив опасного оппонента охраняемого ими политического режима, чаще всего получают не соглашателя и миролюбца на его место, а ещё более одержимого ненавистью и жаждой мщения «режиму». Или того хуже — вместо распавшейся с гибелью лидера известной и понятной по структуре и методам работы организации получают несколько новых — непонятных и неизученных, которых старая организация подавляла, как конкурентов, не давая развиваться в серьёзную силу.

Если бы, к примеру, у российских революций и всего, что из э того вышло, были бы авторы в спецслужбах внутри и вне страны, то за такое «планирование будущего» с них надлежало бы с живых содрать шкуру.

«Творцы истории», конечно были, в том числе и в спецслужбах. Но каждый имел свои цели, намерения, каждый по своему раскачивал, расшатывал «устои», часто не надеясь на успех вообще, и уж тем более — на скорый. Даже вождь российской социал-демократии (большевистской модели) В.И. Ленин предполагал, что бороться с русским царизмом предстоит ещё долгие десятилетия.

И не мудрено — ему не были ведомы скрытые планы масонов, зарубежных разведок, их ресурсы, расстановка их агентуры в структурах российской власти. Стратеги же масонства и спецслужб не могли себе вообразить всё многообразие грядущего хаоса и последствий российского революционного землетрясения для своих стран.

Каждый участник по своему ненавидел и валил «супостата», а свалив по-своему был глубоко разочарован. И наказан. Современные «творцы мировой истории» стали не в пример своим предтечам благоразумнее: вынужденные законами существования своих структур (масонских лож, кланов, орденов, спецслужб и т.п.) действовать и постоянно сталкиваться с фуриями, обязательно появляющимися при «разгерметизации» ими самими различных «ящиков Пандоры», они пришли к гениальному по своей простоте (но не по уму) рецепту решения обрушивающихся стратегических проблем.

Суть которого в том, чтобы вообще не изнурять себя анализами «ветвящейся вселенной» будущего с его умопомрачительным множеством вероятностей. А попросту решать только те из возникших проблем, решение которых жизненно неизбежно для сегодняшнего дня. А там «Бог даст день — даст и пищу!».

Конечно, это так же мало походит на осознанное сотворение истории, как имитация лечения болезни путём снятия острой боли от лечения, стремящегося устранить в организме источник болезни. Но во всё более разбалансированном мире человеческой цивилизации, похоже, ни ума, ни умений, ни ресурсов на иное у традиционных элит уже нет.

Спецслужбы здесь не исключение — заняты гашениями либо того, что уже горит, либо по возможности изъятием элементов готовящегося пожара. Или поджигают сами что-нибудь впечатляющее во враждебном лагере — чтоб дезорганизовать врага и отвлечь его на внутренние проблемы.

Есть, конечно, определённые концептуальные модели развития глобальных, региональных процессов, есть группы сценаристов и режиссёров-постановщиков с высокими уровнями разнообразной технической оснащённости. Но в конечном итоге все «судьбоносные» решения на каждом уровне разрозненных иерархий власти и управления (в том числе и неформальных) принимаются по преимуществу методом «тыка», всё также на основе интуитивных прозрений тех, кому надлежит это делать по должности, по статусу. Со всеми проистекающими издержками, естественно.

Похоже, что эта навязанная действительностью всем сущим стратегам «генеральная линия поведения», похожая на игру в пинг-понг с постоянно меняющимися количеством игроков и шариков в игре, так теперь и остаётся основным способом «стратегического планирования» спецслужб по любым реализуемым ими концепциям.

Многие советские читатели знакомы с такой стороной деятельности хотя бы армейских контрразведок по талантливому роману Богомолова «В августе сорок четвёртого». Как ни «расставляй и воспитывай» свои негласные «кадры», как ни фаршируй ими правительственные учреждения, корпорации и банки (а заодно и масонские ложи). Особенно в условиях, когда обязательно нужно ещё и обеспечить скрытность проводимой массированной подготовительной работы большого числа сотрудников и их агентуры.

Что же касаемо попыток обосновать решающий вклад той или иной спецслужбы в те или иные исторические (победные, естественно) события, которые уже вполне состоялись, изучены и оценены историками, университетской профессурой и их оценки вынесены СМИ в головы «широких народных масс», то их следует воспринимать, как вполне простительную человеческую слабость, которой подвержены практически все. И которая постоянно материализуется вполне банальной ситуацией, когда у любой победы несметное число авторов, в то время, как у любого поражения таковых не находится, чаще всего вообще.

Понятное дело, что такая оценка почти никакой концептуальной значимости деятельности спецслужб, буде даже она по своей сути будет принята разведсообществами, ничего не изменит в существующей исходной «оптимистической» позиции этих самых спецслужб. По простым и вполне понятным причинам:

1. Никому не хочется собственными руками сокрушать фрагмент мифологического сознания «широких народных масс» о могуществе и всесилии спецслужб, сформированный долгими десятилетиями с помощью, в основном, кинематографа и оппозиционной публицистики, истово находящей следы зловредной деятельности сотрудников тайных полиций даже там, где их отродясь не было.

2. Мало найдётся высших руководителей спецслужбы, у которых существует уверенность в способности собственных ведомств (с учётом их структур, специфических технологий работы), концентрироваться на длительном интервале времени на реализации даже очень важной геополитической задачи в постоянно меняющемся, часто весьма кардинально, социуме, при неизбежном участии спецслужб в стремительных потоках политической жизни.

3. Достаточно образованные и многоопытные руководители (даже на уровне внутрикамерного пахана) отлично осознают высокую полезность благоприятных для себя мифов разнообразного характера: от мнимого владения боевыми искусствами, до могущественных связей или собственном фантастическом бесстрашии и мстительности, и т.п.

Руководители спецслужб также прекрасно осознают (не хуже отцов церкви) «производительную мощь» мифов о всесилии, всепроникновении спецслужб, массировано доносимых СМИ, кинематографически до сознания и подсознания «широких народных масс». А потому и впредь во все времена будут только укреплять такие мифы и конструировать новые.

Особенно хорошо это удаётся, когда к знакомым состоявшимся событиям, правдоподобно воплощённым действиями обаятельных актёров, приплетены измышлённые хитроумные действия спецслужб, якобы обеспечивших историческую победу. Естественно, что здесь несколько оправданий такой практики спецслужб, в частности то, что политики измышляют, выдумывают вообще бессовестно, без меры. Не отстают от них и обслуживающая власть интеллектуальная творческая челядь.

4. В глубине души большим чинам в любых госструктурах, особенно выбившимся в вельможи государства, очень хочется в глубине души верить в то, что они действительно творят историю. Потому в сотворённые даже при их участии мифы они и сами весьма охотно верят, что в сильнейшей степени (не хуже прибылей, наград, почётных или должностных званий) согревает душу. Особенно приятно это слышать вновь и вновь из уст разнообразных угодничающих именитых гимнопевцев.

5. В ряде случаев сотрудникам спецслужб действительно удалось подготовить и осуществить впечатляющие, блестящие по уровню профессионализма операции, истинное содержание которых по множеству соображений нельзя раскрывать никоим образом. Но заявить об этом по политическим и иным мотивам нужно. Тогда только рождаются кинолегенды, в наибольшей мере соответствующие реальности. Хотя, конечно, тоже изрядно приукрашенные художественным вымыслом во имя зрелищности. Но такое — весьма редкое явление в пересчёте на количество занятых в спецслужбах людей.

Таким образом, можно вполне обоснованно заключить, что любые «государственные интересы», которые реализуют, защищают, наряду с другими государственными учреждениями, и спецслужбы, всегда осуществляются преимущественно в виде личного, кланового, корпоративного интересов, либо содержат таковые в изрядной доле. В зависимости от того, какой уровень добросовестности удаётся поддерживать в многообразном чиновничестве лидерам политического режима.

Если, к примеру, при И.В. Сталине голова любого нерадивого чина могла в мгновение оказаться на плахе, то при последнем генсеке КПСС номенклатурное чиновничество трудилось на благо государства уже с изрядным «довеском» своих личных интересов.

Нынешние же чины в своей служебной деятельности практически полностью интересы общества заместили на личные. И теперь если и есть что-то для государства в существовании и работе его традиционных институтов, то только, разве что, сам факт из наличия, которое поддерживает в населении иллюзорную надежду и веру в то, что государство якобы существует и блюдёт интересы общества.

Этой поддерживающей кое-какую жизнеспособность российского социума иллюзией по инерции воспроизводится его минимальная жизнедеятельность. Хоть как-то. Со спецслужбами дело, как кажется, обстоит немного лучше — обстановка понуждает к действиям. Действия — мобилизуют, тренируют, хотя бы в некоторой мере. В отличие от всех прочих «боевых отрядов» многомиллионной коррумпированной российской бюрократии.

 

[10] Таймураз Мамаладзе. «О вновь назначенном Егорове и дополненном Рогозине», «Известия», 19.08.1995 г.

X