Крестовый поход

Рубрика: Книги

Послание к Титу

Составители, как обычно, перетасовали послания, чтобы трудно было усмотреть последовательность событий. Но, даже при небольшом старании, её можно восстановить.

Вот это послание написано явно до писем к Тимофею. Тит всё ещё верен, не гонится за «нынешним веком» и не идёт в Далматию. Он на Крите — по заданию Павла.

«Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал... 

Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков, особенно из обрезанных...  Каковым должно заграждать уста; они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти...»

Борьба в полном разгаре и Павел рассчитывает на победу. Более того — он уверен в ней.

«Не внимай Иудейским басням и постановлениям... Для чистых все чисто, а для оскверненных и неверных нет ничего чистого... Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны...»

Калёным железом!

«Ты же говори то, что сообразно со здравым учением... Глупых же состязаний и родословий, и споров и распрей о законе удаляйся, ибо они бесполезны и суетны...»

Выходит, что писал он Титу накануне первого послания к Тимофею.

«Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся».

«Когда пришлю к тебе Артему или Тихика, поспеши придти ко мне в Никополь; ибо я положил провести там зиму. Зину законника и Аполлоса позаботься отправить так, чтобы ни в чем у них не было недостатка...»

До зимы он не дождался, успел лишь придти в Рим и, после непродолжительного скитания по явкам, попал под арест. После чего, отправил Тихика в Ефес, а Тимофея позвал к себе.

«Пусть и наши учатся упражняться в добрых делах, в удовлетворении необходимым нуждам, дабы не были бесплодны».

Послание к Филимону

«Павел, узник Иисуса Христа, и Тимофей — Филимону... И Апфии, сестре возлюбленной, и Архипу, сподвижнику... И домашней твоей церкви...»

Писалось, видимо, в Риме — до отправки Тимофея в Ефес.

«Имея великое дерзновение приказывать тебе, что должно... По любви лучше прошу, не иной кто, как я, Павел старец...»

Мог бы и приказать, но просит. Видимо, просьба носит личный характер.

«Прошу тебя о сыне моем Онисиме, которого родил я в узах моих...»

Сына? Ай да Павел!

«Он некогда был негоден для тебя, а теперь годен тебе и мне, я возвращаю его... Ты же прими его, как мое сердце...

Я бы хотел при себе удержать его, дабы он вместо тебя послужил мне... Но без твоего согласия ничего не хотел бы сделать... Ибо, может быть, он для того на время отлучился, чтобы тебе принять его навсегда...»

Тут что-то не так. Кто такой Филимон? Павел даёт понять, что именно Филимон должен был служить ему в Риме, но Павел разрешил ему не делать этого.

А взамен Филимон присматривал за Онисимом. Потом он отказался это делать, и отправил мальчишку в Рим.

И вот, времена настали тяжкие, Павел планирует убираться из Рима и отправляет своего сына к Филимону — подальше от опасности.

Причина, по которой Филимон отказался в прошлый раз держать у себя Онисима, теперь кажется Павлу несущественной.

«Итак, если ты имеешь общение со мною, прими его, как меня. Если же он чем обидел тебя или должен, считай это на мне... Я Павел написал моею рукою: я заплачу; не говорю тебе о том, что ты и самим собою мне должен...»

Опять деньги! Павел их презирал, но всегда мог раздобыть в любом количестве — для других. Но не для себя самого.

«Так, брат, дай мне воспользоваться от тебя... Надеясь на послушание твое, я написал к тебе, зная, что ты сделаешь более, нежели я говорю...»

Когда нужно было, Павел умел быть настойчивым и в щекотливых вопросах.

«А вместе приготовь для меня и помещение; ибо надеюсь, что по молитвам вашим буду дарован вам... Приветствует тебя Епафрас, узник вместе со мною ради Христа, Марк, Аристарх, Димас, Лука, сотрудники мои...»

А что, если это писалось из тюрьмы, когда Тимофей пришёл из Ефеса в Рим?

Нет, никак невозможно — Тихик менял его в Ефесе, Димас ушёл в Асию, а об Аристархе речь вообще не шла.

Сподвижники всё ещё с Павлом, но римские тучи над ним уже начали сгущаться.

Послание к евреям

Что такое? Павел пишет главным своим противникам?

Не иудеям, которые искали убить его, но евреям. Что бы это значило?

Он пишет христианам, которые были не греками, не римлянами, а евреями.

Он обращается к общинам, находящимся в Иудее — в первую очередь. Ибо основу его церквей составляли греки и римляне.

Интересно, когда было написано это послание? В библии оно идёт последним, но, так ли это на самом деле?

Писалось ли оно в то время, когда Павел решил возвращаться из Рима?

Если да, то он готовит почву не только в Асии, но и в Иерусалиме.

Это — единственное послание, в котором нет классического зачина, типа «Павел, раб Иисуса Христа».

Оно сразу начинается с основной части.

«Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего...»

Обращаясь к евреям, ему приходилось учитывать, что они знали Писание. Возможно, они знали его не так глубоко, как фарисей Павел, но намного лучше греков.

Фактически послание — образчик схоластического спора.

Отталкиваясь от Писания, Павел доказывает христианские догматы.

Главным предметом спора с иудеями всегда было: пришёл ли мессия? Иудеи считали, что Иисус не был таковым. Их можно понять.

Даже при беглом прочтении Ветхого Завета эти моменты видны. Мессию должны были звать Еммануилом, он должен был родиться в Египте, и так далее.

Родословная Христа, которую приводили евангелисты, не выдерживает никакой критики.

Павел прекрасно знает эти моменты, искусно их избегает (если помните, он критиковал сторонников «родословий») и сразу делает факт божественности Христа аксиоматичным — не требующим доказательств.

Далее он критикует ещё одну особенность проповеди сторонников школы Иоанна — преклонение перед ангелами.

В самом деле, ангелы — главные действующие лица Апокалипсиса. Всё делают ангелы, бог иногда подаёт реплику из дымящегося небесного храма, а Иисуса, как ребёнка, приводят к брачному чертогу.

Фактически, Павел посылает идеологическую бомбу в стан врага. Когда мы прочтём Апокалипсис, то увидим, что Иоанн не оставался в долгу.

«Ибо кому когда из Ангелов сказал Бог: Ты Сын Мой?.. Когда кому из Ангелов сказал Бог: Сиди одесную Меня?.. Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение?..»

«Итак, братия святые, уразумейте Посланника и Первосвященника исповедания вашего, Иисуса Христа...»

Если помните, именно Иоанн впервые назвал Иисуса первосвященником. Павел обращается именно к его пастве.

«Смотрите, братия, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного, дабы вам не отступить от Бога живаго... Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на службу Богу...

И никто сам собой не приемлет этой чести, но призываем Богом... Так и Христос не сам себе присвоил славу быть первосвященником...»

Такое ощущение, что в стане Иоанна чтут ангелов больше, чем самого Иисуса.

«О сем надлежало бы вам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать.  Ибо, судя по времени, вам надлежало бы быть учителями; но вас снова нужно учить началам...»

Точно, Павел решил возвращаться в Иерусалим. И проводит обработку аудитории, которая признаёт Писание, держится за старый храм и отвергает мир.

Фактически он заявляет еврейским христианам, что они еретики, но он, Павел, берётся всё исправить.

При агитации Павел прибегает к Писанию, которое евреи знают, но не так хорошо, как он сам.

«Известно, что Господь наш воссиял из колена Иудина, о котором Моисей ничего не сказал относительно священства...»

То есть, не надо понимать старое Писание буквально — возможны исключения.

«Отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощи и бесполезности, ибо Закон ничего не довел до совершенства... Лучшего Завета поручителем сделался Иисус...»

Чинопочитание, иерархия, институт пресвитеров были очень сильны.

Павел не говорит открыто, но намекает: есть только один Священник — Христос, а все остальные — братья. Своим церквам он говорил иное, но ведь это — борьба, а в борьбе, как известно...

«Тех священников было много, потому что смерть не допускала пребыть одному; а Сей, как пребывающий вечно, имеет священство непреходящее...

Который не имеет нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа, ибо Он совершил это однажды, принеся в жертву Себя Самого...

Сей Первосвященник получил служение тем превосходнейшее, чем лучшего Он ходатай Завета... Ибо, если бы первый Завет был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому».

Вот так. Ветхий Завет надо выбросить, говорил Павел. Но его не послушали.

«Говоря "Новый", показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению... И первый завет имел постановление о Богослужении и святилище земное...

При таком устройстве, в первую скинию всегда входят священники совершать Богослужение; а во вторую — однажды в год, только Первосвященник, не без крови, которую приносит за себя и за грехи неведения народа...

Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею Скиниею, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел в Святилище и приобрел вечное искупление...»

Две тысячи лет назад такое учение было революционным. Но всё-таки... Речь идёт о кровавом жертвоприношении, а это, как ни крути, язычество.

«Ибо где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя, потому что завещание действительно после умерших: оно не имеет силы, когда завещатель жив... Почему и Первый завет был утвержден не без крови...»

А ведь Ницше именно это имел в виду, когда воскликнул: Бог умер! Действительно, завет означает завещание. Мы как-то забываем об этом.

«Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей, одними и теми же жертвами, каждый год приносимыми, никогда не может сделать совершенными приходящих с ними...

Но жертвами каждогодно напоминается о грехах, ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи...

И всякий священник ежедневно стоит в служении, и многократно приносит одни и те же жертвы, которые никогда не могут истребить грехов...»

Весь старый религиозный институт пора отправить на свалку. Это писал не тот Павел, который по приказу Иакова совершал очищение в иудейском храме.

«Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых... А где прощение грехов, там не нужно приношение за них...»

Да, Иаков не имел права требовать процедуры очищения Павла.

И ещё надо показать иерусалимским, что дисциплина — обязательная вещь.

«Не будем оставлять собрания своего, как есть у некоторых обычай; но будем увещевать друг друга... Если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия?..»

О любви, как о главном догмате христианства, говорили все пресвитеры. О вере тоже. Но Павел говорит о ней немного иначе.

«Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом».

Вполне философское определение, которое украсило бы любой учебник.

«Вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха...»

В этом весь Павел.

«Молитесь о нас; ибо мы уверены, что имеем добрую совесть, потому что во всем желаем вести себя честно. Особенно же прошу делать это, дабы я скорее был возвращен вам».

Нет, он определённо решил все вопросы — Тимофей успел придти до зимы в Рим.

«Знайте, что брат наш Тимофей освобожден, и я вместе с ним, если он скоро придет, увижу вас».

Тимофей пришёл, Павел увидел свободу. И решил двигать на Иерусалим — через Македонию, Ахайю и Сирию. А вот, получилось ли?

«Приветствуют вас италийские».

Почему у меня все время такое чувство, будто всё происходило не так, как нам рассказывают учебники?

X