Крестовый поход

Рубрика: Книги

Послание к ефесянам

Ефес. Прекрасный городок. Весёлый такой. С храмом Артемиды и стадионом. В храме народ поклонялся любимой богине и любовался серебренными украшениями. После поклонения люди шли на стадион, где всегда показывали что-нибудь интересное.

Письмо Павла под стать городку — весёлое, безоблачное. Написано оно немного раньше, чем то, что мы читали только что. Если расположить все его послания в хронологическом порядке, то станет заметным ход событий.

Обращение, экзальтации, любовь к братиям во Христе, разочарования, обиды. И борьба с пресвитерами, которая с каждым днём становилась всё более ожесточённой.

А так... А так мы видим просто послания, логически между собой не связанные, и нам кажется, что у Павла жизнь, как и у всех нас, напоминала зебру — чёрная полоса, белая полоса.

И не было никакой грызни, борьбы за власть, возни вокруг денег, предательства и отчаяния. Тот, кто скомпоновал письма именно в таком порядке, был умным человеком.

«Павел, волей Божией Апостол — находящимся в Ефесе... Я, услышав о вашей Вере во Иисуса и о любви ко всем святым, благодарю за вас Бога...»

Ещё можно любить всех святых. Ещё нет «некоторых», которые проповедуют иного Христа.

«И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили, оживотворил со Христом...

Помните, что вы, некогда язычники по плоти, которых называли необрезанными так называемые обрезанные, отчуждены от общества израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире...»

Святые всё ещё одна команда, но обрезанные уже стали «так называемыми».

«А теперь вы, бывшие некогда далеко, стали близки... Итак, вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым...»

Да, так он и думал. Пётр обедал с необрезанными, а Павел выполнял его задания.

«Для сего-то я, Павел, сделался учеником Иисуса Христа за вас, язычников... Чтобы и язычникам быть сонаследниками и сопричастниками... Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия — благовествовать язычникам...»

Эти речи отличаются от того, что говорилось коринфянам и галатам, правда? Вспомните — «Я больше, чем они». Небо и земля!

Всё так безоблачно, поблизости нет ни одного ювелира, и Павел отдаётся любимому занятию — проповеди.

«Отвергните ложь, говорите истину каждый ближнему своему... Гневаясь, не согрешайте... Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись... Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших...

Подражайте Богу и живите в любви... А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым...»

Он и подумать не может о деньгах. Пётр, к тому времени, уже закопал на заднем дворе молодую чету — за жлобство. Но Павел об этом еще не знал, надо полагать.

Он думал, что деньги — это грязь, о которой не стоит и говорить — как прилично святым. Но он не долго так думал.

«И не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что делают они тайно, стыдно и говорить. Жены, повинуйтесь своим мужьям... Мужья любите своих жен...»

Идиллия. Картинка с журнала «Семья и общество».

«Так должны мужья любить своих жен, как свои тела. Любящий свою жену, любит себя».

Как свои тела?

«Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как Господь Церковь».

О, наивность! Павел был плохо информирован. Иоанн, например, свою плоть ненавидел. Потом эта ненависть выплеснулась в Апокалипсисе, стала заметной, а Иаков использовал её, чтобы раздавить Павла — его назвали плотским человеком, рабом похоти.

А ведь Павел даже вина не пил, о женщинах вообще не помышлял. Но считал, что человек не должен ломать себя.

Ему (в момент написания послания) эти разногласия не казались принципиальными. Он думал, что всё можно решить. И довод его достаточно весом — если тело есть храм для духа, то не надо превращать храм в развалину.

Мы же стараемся украшать храмы, в которых живёт бог. Украшательство, оно, может быть, излишне, но поддерживать храм необходимо в порядке и чистоте.

«Дети, повинуйтесь своим родителям... И вы, отцы, не раздражайте детей ваших...

Рабы, повинуйтесь господам со страхом и трепетом... И вы, господа, поступайте с ними так же, умеряя строгость...»

Когда нет грызни, Павел может в чистом виде проповедовать новую линию церкви — воспитывать лояльных граждан. Такая религия имеет больше шансов стать государственной.

«И старайтесь со всяким постоянством и молением о всех святых и обо мне, дабы я смело проповедовал, как мне должно».

Пусть каждый занимается своим делом. Эту мысль Павел часто повторял. И под самый конец — маленький организационный вопросик.

«Дабы и вы знали о моих обстоятельствах и делах, обо всем известит вас Тихик, возлюбленный брат, служитель, которого я и послал к вам для того, чтобы вы узнали о делах наших, и чтобы он утешил сердца ваши».

Видите, как всё красиво. Никаких сборов в помощь голодающим пресвитерам из Иерусалима.

Аминь.

Послание к колоссянам

«Павел и Тимофей — находящимся в Колоссах святым и верным братиям...»

Это опять из тюрьмы.

«Как вы услышали и познали благодать Божию, как и научились от Епафраса, возлюбленного сотрудника нашего, верного для вас... Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей...

Желаю, чтобы вы знали, какой подвиг я имею ради вас и ради тех, которые в Лаодикии и Иераполе, и ради всех, кто не видел лица моего в плоти...

Это говорю я для того, чтобы кто-нибудь не прельстил вас вкрадчивыми словами; ибо хотя я и отсутствую телом, но духом нахожусь с вами...»

Это писалось до послания филиппийцам. Ещё ничего не было ясно, Павел сидел в Кесарии, вёл беседы с Феликсом и его женой, ждал денег для выкупа, а денег не было — Пётр застопорил дело.

Апостол послал Епафраса обратить колоссян — вместо себя. Тот справился с задачей и вернулся с докладом.

Но когда стало известно, что люди Петра сумели поколебать даже тех, кого лично обращал Павел... А колоссяне его не видели ни разу, пришлось принимать меры.

«Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением... Вы обрезаны обрезанием нерукотворенным...

Итак никто да не осуждает вас за пищу или питие, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу: это есть тень будущего...»

Павел не знает, произведена ли атака на мозги колоссян, но прекрасно знает, о чём могут вещать его противники.

«Не прикасайся», «Не вкушай», «не дотрагивайся», — что все истлевает от употребления, — по заповедям и учению человеческому?

Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в небрежении о насыщении плоти».

И заранее пытается выбить козыри из рук Иакова, Иоанна и Петра.

«Не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании... И все, что делаете, делайте от души...»

Он читает колоссянам начальный курс. Значит, обращал их действительно Епафрас и произошло это совсем недавно.

«Со внешними обходитесь благоразумно, пользуясь временем. Слово ваше да будет всегда с благодатью, приправлено солью, дабы вы знали, как отвечать каждому».

Они ещё сыроваты, совсем зелены, а тут — тюрьма, козни пресвитеров. Было, о чём переживать.

«О мне всё скажет вам Тихик, которого я для того послал к вам, чтобы он узнал о ваших обстоятельствах и утешил серца ваши, с Онисимом, который от вас... Они расскажут вам о здешнем».

Да он там целый штаб в тюрьме развёл. Но, каков администратор! Епафрас лишь вернулся, прихватив с собой Онисима, и вот, к колоссянам отправляется Тихик — с тем же Онисимом.

«Приветствует вас Аристарх, заключенный вместе со мною, и Марк, племянник Варнавы (о котором вы получили приказания: если придет к вам, примите его), также Иисус, прозываемый Иустом, оба из обрезанных...»

Оказывается, Аристарх сидел вместе с Павлом. А, за что, интересно?

А вот ещё интереснее — возле Павла крутится Марк, племянник Варнавы. Варнаву Павел невзлюбил ещё в те времена, когда поссорился с Петром — за двуличие и беспринципность.

И Марк, его племянник, которого Павел, если помните, отказался брать с собой в Македонию — за предательство в первой миссии.

Марк в тот раз пошёл с Силою проповедовать на Кипр. Почему они тут, рядом? Почему Павел передаёт от них приветы?

Это люди Петра — вот и вся причина. Пока Павел сидит, Пётр пристёгивает ко всем его посланникам своих людей — Марка, например.

Не зря он приписывает оговорку: «о котором вы получили приказания: если придет к вам, примите его». Инструкции уже даны — как принимать и что говорить этим варягам из Иерусалима.

Марк и Иисус — Иуст. Люди Петра. «Оба из обрезанных». Это всё равно, что сказать: берегитесь, они враги.

«Приветствует вас Епафрас ваш... Свидетельствую о нем, что он имеет великую заботу о вас и о находящихся в Лаодикии и Иераполе. Приветствует вас Лука, врач возлюбленный и Димас».

Епафраса нужно упомянуть обязательно — ведь он их обращал. Тимофей, оказывается, был врачом по образованию.

«Приветствуйте братьев в Лаодикии, и Нимфана, и домашнюю церковь его».

Нововведение Павла — домашние церквы. Изобрёл их вообще-то Пётр, но Павел впервые использовал домашние церквы так широко. Иерусалимские ютились при храме (после того, как общину Петра разогнали).

А тут — вроде бы нет церквей, как таковых, но они есть — в домах.

«Когда это послание прочитано будет у вас, то распорядитесь, чтобы оно было прочитано и в Лаодикийской церкви; а то, которое в Лаодикии, прочитайте и вы».

Нехватка людей, дефицит времени — Павел крутится, как может.

«Скажите Архипу: "Смотри, чтобы тебе исполнить служение, которое ты принял"».

Да, и никаких денег — колоссяне ещё не готовы к этому.

«Приветствие моею рукою, Павловою. Помните мои узы. Благодать со всеми вами. Аминь».

Первое послание к фессалонийцам

«Павел и Силуан и Тимофей — церкви Фессалоникской...»

Вот, ситуация изменилась. К Павлу и Тимофею присоединился Силуан.

«Вы стали образцом для всех верующих в Македонии и Ахайи...»

Павел хвалит их в глаза — так бывает, когда ищут союзников и поддержки. Что-то случилось.

«Пострадав и быв поруганы в Филиппах, мы дерзнули в Боге нашем проповедовать вам благовестие...»

Вот оно — «быв поруганы в Филиппах». Помните, мы говорили о Филиппах?

Павел писал филиппийцам после того, как Агриппа отправил его на суд кесаря. И говорил в этом послании о том, что филиппийцы — единственная община, которая поддерживала его всегда, с начала апостольства до кессарийской тюрьмы.

И вот, в Филиппах произошло «поругание». Мы нашли эту точку — момент покушения.

В послании к коринфянам Павел уже яростен и непреклонен, а колоссянам пишет ещё мягкий и доброжелательный апостол, которому удалось уйти из-под суда синедриона и который верит в то, что все конфликты можно решить полюбовно.

Это значит, что в Филиппах Павла и Тимофея попытались убить.

«Ибо в учении нашем нет ни заблуждения, ни нечистых побуждений, ни лукавства... Так мы и говорим, угождая не человекам, но Богу...

Ибо никогда не было у нас перед вами ни слов ласкательства, ни корысти: Бог свидетель! Не ищем славы ни от вас, ни от других: мы могли явиться с важностью, как Апостолы... Но были тихи среди вас...»

Мы видим самое начало открытой конфронтации — Павел ещё не стреляет главным калибром, но уже не собирается больше терпеть.

Он ещё не начал боевых действий, ещё не проводит «чистку» рядов, но уже отстаивает своё личное достоинство — ибо оно задето.

Павел был очень гордым человеком, любой ход политической борьбы воспринимался им, как личное оскорбление.

«Вы помните, братия, труд наш и изнурение: ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас, мы проповедовали у вас...

Свидетели вы и Бог, как свято и праведно и безукоризненно поступали мы перед вами... Мы непрестанно благодарим Бога, что, приняв от нас слышанное слово, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие...»

«И потому мы, я Павел, и раз и два хотели прийти к вам, но воспрепятствовал нам сатана...»

Мы намекнули вам, ребята, а вы уж догадайтесь, чьё тело он занял.

«И потому, не терпя более, мы восхотели остаться в Афинах одни, и послали Тимофея, чтобы утешить вас и утвердить в вере вашей, чтобы никто не поколебался...

Посему и я, не терпя более, послал узнать о вере вашей...

Теперь же, когда пришел к нам от вас Тимофей, и принес нам добрую весть о вере и любви вашей, то мы утешились вами, братия, ибо мы теперь живы...»

Поговаривают, что речь идёт о первом посещении Афин, но мы отметаем эту версию сразу — в первый раз Павел жил в Афинах один, ожидая Тимофея.

Но он его не дождался его и ушёл в Коринф к Акилле — палатки делать.

«Ибо мы теперь живы» — покушение уже состоялось и Павел, смекнув, что игра пошла по крупному, щупает дно.

«Чтобы не искусил вас и искуситель, и чтобы не сделался тщетным труд наш...»

«Умоляем же вас, братие, о том чтобы преуспевать и усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать свое дело...»

Тут даже не нужно искать какого-либо скрытого смысла.

Решив идеологические вопросы, Павел переходит к теории. Апокалиптики типа Иоанна утверждали, что конец света уже начался, но Павел, не желая отбить охоту у сторонников страшного суда, пытается сгладить этот момент.

«О временах же и сроках нет нужды писать вам, братия, ибо вы знаете, что день Господень придет, как тать ночью... Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать... Ибо все вы — сыны света и сыны дня...»

Конец света, он или наступит, или не наступит, а жизнь-то продолжается. И отвергать её не стоит.

«Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите... Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте. Все испытывайте, хорошего держитесь.

Братия! Молитесь о нас. Заклинаю вас Господом прочитать сие послание всем святым братиям».

Второе послание к фессалонийцам

Споры о сроках второго пришествия были жаркими.

Апокалиптики имели большое влияние среди всех общин — очень уж хотелось при этой жизни увидеть наказание грешников.

Павел вынужден оговорить этот вопрос специально.

«Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов.

Да не обольстит вас никто никак, ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели... Не помните ли, что я, еще находясь у вас, говорил вам это?..»

Тут слышна даже лёгкая укоризна.

«Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим».

Стоило отвернуться, и начинались разброд и шатания. Но Павел не мог постоянно находиться в какой-то одной общине.

«Итак, молитесь за нас, братия, чтобы слово Господне распространялось и прославлялось, как и у вас, и чтобы нам избавиться от беспорядочных и лукавых людей, ибо не у всех вера... Мы уверены о вас в Господе, что вы исполняете и будете исполнять то, что мы вам повелеваем...»

Дисциплина, повиновение — раньше вопрос так не ставился. Избавляться от инакомыслящих — Павел уже не мирится с тем, что кто-то проповедует иное.

«Завещаем же вам, братия, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас...

Ибо вы сами знаете, как должны вы подражать нам; ибо мы не бесчинствовали у вас, ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас, — не потому, чтобы мы не имели власти...»

А ведь Павел имеет в виду кого-то конкретного из высших церковных чинов. Кого-то, кто бесчинствовал и обременял!

«Но слышим, что некоторые у вас поступают бесчинно, ничего не делают, а суетятся. Таковых увещеваем и убеждаем...

Если же кто не послушает слова нашего в сим послании, того имейте на замечании, и не сообщайтесь с ним, чтобы устыдить его».

Да, чтобы устыдить. А ещё чтобы изолировать вредный элемент. Начинается чистка рядов, разгар которой приходится на послания к галатам и коринфянам.

X