Крестовый поход

Рубрика: Книги

Послание Иуды

Вот интересно, чью линию он поддержал?

Если помните, Иуда участвовал в одной из петро-павловских акций, а потом уехал в Иерусалим.

«Иуда, раб Иисуса Христа, брат Иакова — призванным, которые освящены Богом Отцем и сохранены Иисусом Христом...»

Вот так — пока что, ни нашим, ни вашим. И непонятно, к кому он обращается. Но адресат, конечно же, был вполне конкретным.

«Я почел за нужное написать вам увещание...»

Убедить, значит, в чём-то хочет.

«Ибо вкрались некоторые люди, издревле предназначенные к сему осуждению, нечестивые, обращающие благодать в повод к распутству...»

Так выражались представители обеих партий. Пока что, трудно сказать, на кого наезжает Иуда.

«Так будет и с сими мечтателями, которые оскверняют плоть, отвергают начальства и злословят высокие власти».

Вот теперь всё понятно — Иуда говорит о Павле.

Именно Павла считали мечтателем, ибо он был самым экзальтированным из апостолов, не признавал авторитетов — Иакова и Иоанна.

Значит, Иуда — человек Иакова.

«А сии злословят то, чего не знают...»

Точно, атака идёт на Павла — он не видел Христа, и этим его всегда шпыняли.

«Горе им, ибо идут путем Каина, предаются обольщению мзды, как Валаам, и в упорстве погибают...»

То, что Павел стоял на своём до последнего, для нас не новость. Но вот мздоимство — серьёзное обвинение. В чём тут дело?

Да, Павел собирал дань с прихожан, как и Пётр, но ничего на себя не тратил, а отправлял все деньги в Иерусалим — Иакову и компании.

А теперь, видимо, перестал. Вот на него и наехали.

Павел не раз ещё оправдывался за эти деньги — его глубоко уязвляли обвинения в мздоимстве.

Да, грызня стояла нешуточная. Иоанн не к восстанию призывал, он всего лишь агитировал за разборки с партией Павла, который начал приобретать слишком большое влияние на массы.

«Это ропотники, ничем не довольные, поступающие по своим похотям (нечестиво и беззаконно); уста их произносят надутые слова; они оказывают лицеприятие для корысти».

Павел действительно был самым красноречивым среди апостолов. А лицеприятие для корысти?

Ну, что же, и Пётр и Павел запросто обедали с генералами и губернаторами, их интересовала власть.

Иаков же и его партия дальше синедриона не выходили. Их планы не шли дальше того, чтобы подмять под себя верхушку иудейского духовенства и управлять Иудеей — не больше. Таков был план Иисуса.

Поэтому были двенадцать апостолов и семьдесят учеников. По одному апостолу на колено и семьдесят мудрецов синедриона. Теневой кабинет, так сказать.

Но Пётр этот план пересмотрел, когда стало ясно, что возглавить церковь ему не удастся и все обещания Иисуса останутся пустым звуком — пока в Иерусалиме всем заправляет его брат, Иаков.

«Это люди, отделяющие себя от единства веры...»

Пресвитерам не нравилось хождение Павла в Грецию и Рим. Фактически, он создавал новую церковь.

«К одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотью».

Вот такой финальный призыв — то ли к инквизиции, то ли к джихаду.

Отношение к плоти — второй (после национальной принадлежности) отличительный момент между партиями.

Иаков и компания настаивали на крайнем аскетизме (для прихожан и рядовых членов) и полном отречении от всего мирского.

Пётр и Павел не были столь суровы — кто бы к ним тогда пошёл из гедонистов еллинов и сластолюбцев римлян?

Послание к римлянам

Вот и начались послания Павла. Этот парень был неугомонным.

Он не только превзошёл всех остальных апостолов количеством своих подвигов, но и написал больше, чем все остальные, вместе взятые.

«Павел, раб Иисуса Христа, призванный Апостол, избранный к благовестию Божию... Чтобы во имя Его покорять вере все народы... Всем находящимся в Риме возлюбленным Божиим».

Он очень дорожил своим призванием и размахом задачи. Впрочем, вполне заслуженно.

«Вера ваша возвещается во всем мире. Я весьма желаю увидеть вас, чтобы преподать вам некое дарование духовное...»

А ведь в Риме, получается, уже была христианская община. Интересно, когда он писал это послание?

«Я многократно намеревался придти к вам, но встречал препятствия (даже доныне)»

Кажется, он писал это, сидя в кессарийском централе. А может быть, и нет.

«Я должен и еллинам и варварам, мудрецам и невеждам. Что до меня, я готов благовествовать и вам, находящимся в Риме. Ибо я не стыжусь благовествования Христова».

Конечно, не стыдится. Он гордится своей миссией! И слышны отголоски перепалки Иакова с Петром.

«Вот ты называешь себя иудеем, и успокаиваешь себя Законом, и хвалишься Богом, и знаешь волю Его, и разумеешь лучшее, научаясь из Закона, и уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев: как же ты, уча другого, не учишь себя самого?

Проповедуя не красть, крадешь? Говоря: "не прелюбодействуй", прелюбодействуешь? Гнушаясь идолов, святотатствуешь? Хвалишься Законом, а преступлением Закона бесчестишь Бога?»

У Павла был большой козырь — он вырос фарисеем и Писания знал назубок, в отличие от неграмотных рыбаков и сына плотника.

Но ещё больше преимущества ему давала вера в то, что он говорил. Он верил, а старшие апостолы — нет.

Они сомневались в словах Иисуса даже в день распятия. И в воскресение его не верили. И воскресшего не узнали (его никто бы не узнал, ведь Иоанн и Иисус — не одно лицо), но их просто убедили.

А что касается Иакова, то он вообще считал брата полоумным и не скрывал этого.

И не был он апостолом, как его называют. Иисус Иакова никуда не посылал. Нет, возможно, и посылал, но не проповедовать — это уж точно.

Просто Иаков, когда увидел, что дело пахнет властью и очень большими деньгами, сразу обратился, стал важным до неприличия и неприступным, как Джомолунгма.

«Итак, если необрезанный соблюдает Закон, то его необрезание не вменится ли ему в обрезание?.. Какое преимущество быть иудеем, или какая польза от обрезания?..

Имеем ли преимущество? Нисколько. Ибо мы уже доказали, что как иудеи, так и еллины, все под грехом... Неужели Бог есть Бог иудеев только, а не язычников? Конечно, и язычников, потому что один Бог...»

Павел не только отвечает на обвинения ортодоксов, но и убеждает римлян в своей правоте. Видимо, кто-то говорил им иное.

«Мы говорим, что Аврааму вера вменилась в праведность. Когда вменилась? По обрезании или до обрезания? Не по обрезании, а до обрезания. И знак обрезания он получил, как печать праведности...»

Нет, не зря он провел время в Афинах, споря с софистами. Эти могли научить словесным поединкам.

«Получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждой славы Господней. И не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает...»

Ай, молодец! А теперь надо немножко пострелять не столько по иудеям, сколько по Иакову с Иоанном, которые призывали соблюдать Закон.

«Разве вы не знаете, братия (говорю знающим Закон), что Закон имеет власть над человеком, пока он жив?.. Так и вы, братия, умерли для Закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому...»

Это для начала. Дескать, если ты принимаешь Христа, то иудейский Закон не имеет над тобой власти, даже если ты обрезан. А дальше — больше.

«Мы знаем, что Закон духовен, а я плотян, предан греху... Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю что хочу, а что ненавижу, то делаю... Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с Законом, что он добр, а потому уже не я делаю, а живущий во мне грех...»

Вы чувствуете, как он ловко заворачивает? Ещё немного и окажется, что Закон и грех — одно и то же. Он делает ещё один заход.

«Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Итак я нахожу Закон, что, когда хочу делать доброе, принадлежит мне злое».

Насладившись эффектом от такой головоломки, Павел с сарказмом восклицает:

«Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?»

И сам же отвечает: «Закон духа жизни во Христе освободил меня от закона греха и смерти». Понятно, о каком законе речь?

«Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, израильтян... Ибо не все те израильтяне, которые от Израиля, и не все дети Авраама, которые от семени его...

А Израиль, искавший Закона праведности, не достиг до Закона праведности. Почему? Потому что искали не в вере, а в делах Закона».

Красиво, ничего не скажешь. Эти буквоеды, которые живут по писанию... Разве ж у них правда?

«Итак, спрашиваю: неужели Бог отверг народ Свой? Никак. Ибо и я израильтянин, от семени Авраамова, из колена Вениаминова... Что же? Израиль, чего искал, того не получил; избранные получили, а прочие ожесточились...»

Избранные. Сам Павел, например.

«Здесь нет различия между иудеем и еллином, потому что один Господь у всех... Вам говорю, язычникам. Как Апостол язычников, я прославляю служение мое».

Покончив (на этот раз) с национальным вопросом, Павел переходит к идеологии.

Для начала — христианская доброта по Павлу.

«Если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, то напои его;

Ибо делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья».

«Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога...

Противящийся власти противится Божьему установлению...

Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее...

Если же делаешь зло, бойся, ибо не напрасно он носит меч: он Божий слуга...

Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители...»

Именно так. Именно для римлян. Правильный прицел, правильное место. Но вот время...

И под конец — организационные вопросы.

«Как только предприму путь в Испанию, приду к вам».

Планы были грандиозные. Если бы ещё не вмешивались в них иерусалимские пресвитеры!

«А теперь я иду в Иерусалим, чтобы послужить святым, ибо Македония и Ахайя усердствуют некоторым подаянием для бедных между святыми в Иерусалиме».

Это клад, а не фраза! Первое, письмо написано в Греции или Антиохии — сразу по возвращении. Второе, Павел несёт иерусалимским боссам деньги (помните, в чём его Иуда обвинил?)

Третье, святой — официальный ранг в новой церкви, нечто, вроде полковника.

Четвёртое, среди них есть богатые и бедные.

Пятое, Пётр в это время сидит в камере, ожидая смерти, а Иакову Воанергесу уже отпилили голову.

«Представляю вам Фиву, сестру нашу, диакониссу церкви Кенхрейской. Примите ее, как прилично святым, и помогите ей, в чем она будет иметь нужду».

Связи налажены, Павел двигает фигурами и готовит визит. Ещё момент — женщины могли занимать высокие посты в новой организации. Сегодня христианская церковь таким либерализмом не блещет.

«Приветствуйте Прискиллу и Акилу, моих сотрудников...»

Так-так. Клавдий ещё не изгонял евреев из Рима. Так что, когда через несколько лет Павел шёл из Афин в Коринф, он знал к кому шёл.

Кроме семьи палаточников Павел передаёт приветы куче народу в Риме, из чего следует, что филиал в Вечном городе насчитывал уже несколько десятков человек.

И ему казалось, что никаких проблем с поездкой в столицу не будет. Если бы не Клавдий.

«Приветствует вас Тимофей, сотрудник мой... ...И Луций, Иасон и Сосипатр, сродники мои...»

Сродники. Если помните, в Иерусалиме его племянник предупредил сотника о готовящемся покушении на апостола. Видимо, Павел обратил всю родню. Ну, зная его характер, этому не надо удивляться.

«Привествую вас в Господе и я, Тертий, писавший сие послание».

Так-с. Павел (фарисей) диктует, грамотный Тимофей (Лука) кивает головой, а пишет почему-то Тертий. Римлянин. Он пишет на латыни, которую ни Лука, ни Павел не знают.

А вот изюминка — под занавес.

«Приветствует вас Ераст, городской казнохранитель».

Без комментариев.

X