Крестовый поход

Рубрика: Книги

Часть 2. Новый Завет

 

Матфей

Начинаем официальную часть христианства — Новый Завет.

В чём он состоит, этот завет, кто и с кем его заключал — неизвестно.

Но, может быть, в процессе чтения мы узнаем это? Очень может быть.

Поехали.

Первый вопрос — кто такой Матфей? Это всем известно — он апостол, один из учеников Иисуса Христа.

Считается, что он написал книгу о жизни своего учителя — для нас с вами. И назвал её евангелием — благой вестью. Почитаем.

Начинает Матфей простенько.

«Родословие Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамова».

Меня интересует это имя — Иисус Христос. С Иисусом понятно — это транскрипция имени Иешуа. Или Иехошуа — как у Иисуса Навина. А вот Христос…

Что значит Христос? Говорят, что это слово — перевод иудейского Мессии, а Мессия означает «помазанник».

Помните, что это значит — помазанник? Это человек, которого помазали елеем на царство или на пророчество, или на судейство.

Христос — греческое слово. Матфей использует его, оговариваясь, что так называют его учителя. И он просто соглашается с таким именем.

Но почему Ездра так его называет? Более того, почему так называет его бог Саваоф? Он что, с Ездрой по-гречески говорил? В годы вавилонского плена?

И эта формулировка — сын Давидов, сын Авраамов. Он им не сын, не внук и даже не правнук. Потомок — другое дело. Так и написали бы — потомок.

Ведь, сколько раз перевели, и везде «сын». Тем более, мы его называем сыном божьим. Так чей он сын? Сейчас разберёмся — почитаем родословную.

Авраам родил Исаака, Исаак — Иакова (который первородство у брата украл), Иаков — Иуду и его братьев, Иуда — Фареса от Фамари.

Стоп. Вы помните эту историю? Иуда был женат на хананейке, которую звали Шуа. Она родила ему трёх сыновей. Старшего из них Иуда женил на Фамари. Когда он умер, Иуда женил на ней среднего сына — Онана, первого мастурбатора на деревне. Онан тоже умер.

Тогда Иуда приказал невестке жить в трауре, пока не вырастет младший его сынок. Но никто ничего дожидаться не стал: папаша использовал Фамарь, как проститутку. Заплатил ей деньги (вернее, пообещал заплатить) и «попользовал».

В результате такой проституции и родился Фарес. И этот байстрюк включён в божественную родословную Матфеем. Смелое решение.

Продолжим родословную. Фарес родил Есрома, Есром — Арама, Арам — Аминадава, Аминадав — Наассона, Наассон — Салмона, Салмон — Вооза, Вооз — Овида от Руфи.

Ещё остановка. А эту историю вы помните? Руфь была моавитянкой, которая овдовела и пошла со своей свекровью жить на чужбину — в Вифлеем. В Вифлееме она бродила за жнецами Вооза по полю и подбирала колоски. И ела.

Вооз покормил её хлебом и уксусом, разрешил собирать колоски и дальше, а она, в знак благодарности, приоделась, умастилась благовониями и пошла к Воозу спать на сеновал. Просто забралась к нему в постель — ничего не объясняя. Так родился Овид.

Далее мы не будем перечислять всех. Ещё заметим: Иессей родил Давида, Давид — Соломона (от чужой жены, между прочим), Соломон — Ровоама, и так далее. То есть, в роду Иисуса было три царя, а это немало. И вот дошли до плотников.

«Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос».

Всё очень просто. И родословная неплохая. Подумаешь, было несколько пикантных моментов. Да у каждого из нас, если покопаться, такое в роду обнаружиться, что мама дорогая. Так что…

Да, а откуда Матфей узнал всё это? Ему Христос рассказал? Вряд ли, Христос о своём происхождении говорил иное. Тогда откуда?

И ещё раз, кто он такой, этот Матфей? Апостол — это понятно. А ещё? Что он делал до своего ученичества?

Он был мытарем, сборщиком налогов. Или, проще говоря — налоговым инспектором.

А эти ребята могут в архивах что угодно найти и раскопают вашу родословную до двадцатого колена — если им будет нужно. Матфею, видать, это было очень нужно.

И что Матфей рассказывает дальше? Дальше он описывает перипетии свадьбы Иосифа и Марии.

«По обручении Марии с Иосифом, прежде, нежели сочетались они, оказалось, что она имеет во чреве от Духа Святаго…»

Понятное дело, Иосиф был несколько удивлён. Невеста его оказалась беременной! Вот так-так. Но жених был добрый человек.

«Не желая огласить её, он хотел тайно отпустить её».

То есть, не хотел позорить девчушку. Но отпустить не получилось: к Иосифу заявился ангел. И сказал: «Иосиф, не дури, Мария беременна от Духа Святого. Пусть выносит ребёнка и родит. И тогда сбудется древнее пророчество».

Какое пророчество? А вот, какое:

Дева во чреве примет и родит сына, и нарекут его Еммануил, что значит: с нами бог.

Секундочку.

Во-первых, зря Матфей в архивах ковырялся. Вся родословная коту под хвост, ибо Иосиф не был Иисусу отцом.

Во-вторых, в пророчестве сказано Еммануил. А при чём тут Иисус?

Это типично для христианских книг. Евангелие — не благая весть. Иисус — сын Давида и Авраама, хотя он им не сын.

Родословная его восходит к Аврааму, хотя Иосиф ему не отец. Пророк говорил, что мальчика назовут Еммануил, а назвали его Иисус.

Все слова означают совсем не то, что означают — мы уже говорили об этом.

Ну, хорошо, Иосиф был редким добряком, но куда смотрела иудейская общественность? Ведь Мария была беременной, когда выходила замуж.

И, наконец, откуда Матфею известна история со Святым Духом? Ему тоже Иисус рассказал?

Иисуса тогда ещё не было — он мог и не знать всех перипетий. Сомневаюсь, что родители ему поведали этот пикантный момент.

Короче говоря, мы не знаем, кто был отцом Иисуса.

Итак, Иисус родился в Вифлееме, а в Иерусалиме в это время правил царь Ирод.

«Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним».

Тревоги Ирода понятны — в библейском аспекте. Но с чего тревожиться всему Иерусалиму?

Речь идёт об Ироде Великом, как я понимаю. Этот царь сидел себе на троне, в ус не дул, и вдруг приходят к нему волхвы с Востока. Персы, надо полагать. И говорят: «Мы хотим поклониться новорождённому иудейскому царю».

Ирод удивился: «Какому царю? У меня никто не рождался, уважаемые!»

Ну и тут началось. Ирод быстренько созвал придворных колдунов и спросил: «Где должен был родиться Христос?». Прямо так и спросил.

А ведь, волхвы ни слова о Христе не сказали. Они хотели поклониться новому иудейскому царю. Ведь иудейский царь, он всем царям царь, даже персидские мистики ему поклоняются.

Но Ирод сразу начал искать Христа. Откуда он имя это знал? У Ездры прочитал?

Придворные колдуны о Христе не сказали ни слова. Они нашли пророчество, в котором говорилось лишь о том, что в Вифлееме родится новый народный вождь.

Видите, как всё запутано? Волхвы ищут иудейского царя, Ирод спрашивает о Христе, а колдуны говорят о народном вожде. Речь идёт о трёх разных личностях.

Волхвы пошли в Вифлеем, нашли дом Иосифа и подарили новорождённому Христу золото, ладан и смирну. Золото — это хорошо. Подарили и ушли.

В ту же ночь к Иосифу опять пришёл ангел и сказал: «Забирай жену, ребёнка и иди в Египет». Иосиф пошёл.

А почему в Египет? А так ангелу захотелось. Чтобы сбылось пророчество.

«Да сбудется речённое Господом через пророка: из Египта воззвал Я Сына Моего».

Вот, зачем погнали их в Египет. Матфей не говорит, как звали этого предсказателя. Хорошо, что анонимный пророк не упомянул Северный полюс.

Ирод «почувствовал себя осмеянным», весьма разгневался и приказал убить всех младенцев в Вифлееме и его окрестностях. Убивали детей моложе двух лет.

А ведь Ирод знал время рождения и люди его были не идиотами — могли отличить двухлетнего младенца от двухдневного.

И опять эта оговорка — о сбывшемся пророчестве. Матфей так старательно пытается убедить читателя в том, что Иисус — Мессия, что сомневаешься — верит ли в это он сам!

«Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: глас в Раме слышен и рыдание, и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не утешится, ибо их нет».

Это и есть пророчество? Которое предсказывает избиение младенцев в Вифлееме?

Когда Ирод умер, а умер он в 4-м году нашей эры, Иосифу в Египте приснился ангел, который велел ему возвращаться с семейством в Израиль, ибо «умерли, искавшие убить» Иисуса.

Иосиф выполнил этот план наполовину. Из Египта ушёл, но в Израиле жить побоялся — в Иудее правил сын Ирода — Архелай.

И он поселился в Галилее. Есть там городок, Назарет называется. И опять, «да сбудется реченное через пророков, что он Назореем наречется». Пророк опять анонимен.

Иоанн Креститель проповедовал в пустыне. И говорил: покайтесь. И крестил народ в Иордане.

Что значит «крестил»?

Крещение, одно из христианских таинств. Обряд, означающий приобщение к церкви (человека погружают в воду, обливают или кропят водой).

Вот такое определение. Самое распространённое. Очень интересное. Получается так: существовала церковь. Христианская церковь, которая имела свои таинства — крещение, например.

Иоанн был священником этой церкви — кто ещё может осуществлять такие процедуры? Была христианская церковь, были священники — только Иисус ещё об этом ничего не знал.

От какого корня происходит слово «крестить»? От креста оно происходит. Крестное знамение — до распятия.

Тут не пророчества сбываются, нет. Тут сочиняется доктрина, записывается программа (в виде пророчеств), а потом выполняется.

Все поступки персонажей продиктованы не здравым смыслом, не божественной волей, а необходимостью выполнения «пророчеств».

Если для исполнения пророчества нужно приложить усилия, то это уже не пророчество, а приказ. Приказ, исходящий от священника.

Так много противоречий, но все они исчезают, если предположить, что Евангелие от Матфея написано задним числом, лет этак через четыреста после описываемых событий.

Самое то: последователи Иисуса перестали рисовать рыбу, как свой знак, и заменили её изображением креста — символом казни, которая уже не казалась такой позорной.

Они перестали быть сектой, отдельным направлением в иудаизме, из «назореев» они превратились в христиан. И христианство стало государственной религией.

Императоров устраивала доктрина, провозглашающая терпение и обещающая справедливость когда-нибудь потом. Это очень удобно — для императоров.

Фарисеи и саддукеи пришли креститься к Иоанну. Кто такие? Саддукеи — жрецы, высшая каста. А фарисеи — тоже религиозные люди. Они считали, что традиция должна передаваться устным путём.

Септуагинту эти ребята знали наизусть. Они стояли у истоков Талмуда.

Кстати, фарисей — греческое слово. В Иудее этих мистиков называли «перушим» — отделившиеся. Отделившиеся. Раскольники.

И вот, ортодоксы и раскольники объединились в порыве креститься у Иоанна. И пришли к нему в пустыню.

Но Иоанн не обрадовался неофитам, а очень даже наоборот.

— Порождения ехиднины! — так он их встретил, — кто внушил вам бежать от будущего гнева?

В самом деле. Но каков Иоанн! К нему пришли самые влиятельные священники и знатоки Писания — настоящие интеллектуалы. А он их пугает! И гонит в шею.

Новой церкви не нужны знатоки Писания. Они ей и сейчас не нужны.

«Я крещу вас в воде и в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня... Он будет святить вас Духом Святым и огнём... Лопата в руке Его... Он соберёт пшеницу свою в житницу, а солому сожжёт огнём неугасимым...»

Сразу видно — Иоанн очень слабо представлял себе, кого он ждал.

Есть ещё одно новшество — другие метафоры. Раньше говорили о точиле, винограде, овцах и пастухах. Теперь добавили пшеницу. География — великая наука.

Иоанн дождался. К нему пришёл Иисус из Галилеи. Который хотел креститься — влиться в лоно новой церкви. Их препирательство напоминает спор двух сверхвежливых людей.

— Проходите, пожалуйста.

— Нет, только после вас!

Иоанн был очень удивлён. Это удивление не покидало его до конца жизни. Жить, правда, оставалось недолго, но всё-таки.

Креститель ждал крутого парня с мечом, ещё более яростного, чем он сам. А к нему пришёл мягкий парнишка — ни меча, ни даже лопаты. Может быть, рубанок.

И, тем не менее — Иоанн склонил голову. Матфей объясняет это тем, что Крестителю явился Дух в виде голубя и послышался голос, говорящий: это Сын Мой возлюбленный.

Но Матфей рассказывает с чужих слов, даже если он был настоящим апостолом.

В те дни он ещё выбивал налоги с иудеев и ни о каких Царствах Небесных не помышлял — его интересовали вполне земные вещи. Деньги, например.

Если Духа видел только Иоанн, то мы можем об этом узнать лишь по его рассказу. Думаю, сигнал он действительно получил. Сигнал, который ему подал из толпы кто-то вполне осязаемый.

Иисус наверняка был удивлён не меньше Иоанна.

«Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола».

(Диавол — греческое слово).

Опять эти сценарии. У парня нет выбора — его ведут в пустыню и не спрашивают, хочет ли он туда идти. Более того, ведут специально для искушения. Зачем?

Тесты устраивают выпускникам — нужно проверить их знания и умения. Проверяют тех, в ком сомневаются. Значит, в Иисусе сомневались.

Поводы для сомнений были: его зовут иначе, он выглядит не так. Иоанн просто удивился, а кто-то и усомнился. И решил проверить.

На сороковой день поста Иисус «взалкал». Есть захотелось. И тут начались проверки.

Сначала ему предложили превратить камни в хлеба — и покушать. Иисус отказался. Не хлебом единым...

Тогда его вознесли на крышу Храма и предложили прыгнуть оттуда. Он отказался и на этот раз. Ещё бы! А в чём тут искушение, я не пойму?

Ну, и третий экзамен — на сообразительность. Ему предложили все царства мира, если он поклонится сатане. Иисус и на этот раз отказался.

Ответ был защитан — после этого в пустыню приехали ангелы и стали прислуживать Иисусу. В чём это служение заключалось, трудно сказать.

Опять — откуда об этом знает Матфей? Эту историю мог рассказать ему только Иисус.

Иоанн Креститель допрыгался. Его арестовали. И посадили в тюрьму. Примечательна реакция Иисуса.

«Услышав же Иисус, что Иоанн отдан под стражу, удалился в Галилею».

Галилея была другим государством. Иисус бежал за границу — от репрессий. В Галилее он не захотел жить в Назарете, а поселился в приморском городке Капернауме — «да сбудется реченное через пророка Исайю». Опять сценарий.

Поселился и стал проповедовать.

«Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное».

Он слово в слово повторял лозунги Иоанна. А Иоанн заговорил о близком Царстве Небесном после пребывания в пустыне. Стандартная процедура.

Потом что-то случилось. Иисус начал набирать команду. Сначала прошёлся по рыбачьим посёлкам.

Первыми были два брата — рыбака. Они ловили рыбу сеткой и этим зарабатывали на жизнь.

«Симон, называемый Пётр и Андрей, брат его».

Вот так. У Симона была кличка «Кифа», что означает камень. В греческом варианте — Пётр. Вряд ли эти ребята знали греческий.

Простим Матфею такую неточность. А ещё говорят, что эту кличку Симону дал именно Иисус — за твёрдость характера. Об этой твёрдости у нас ещё будет повод поговорить.

Итак, они ловили рыбу, а на берегу стоял Иисус.

— Вы рыбу ловите?

— Нет, мы рыбу ловим.

— Понятно. Бросайте это гиблое дело. Пошли со мной — я научу вас людей ловить.

Братья сразу бросили это дело и пошли — ловить людей.

Что мы делаем, когда ловим кого-то? Например, бабочку... Или рыбу, или птицу, или дикую лошадь...

Мы лишаем их свободы. А потом берём бабочку на булавку (или отрываем ей крылья — просто так), рыбу съедаем или продаём, лошадь взнуздываем, ставим в стойло, закрываем ей глаза шорами и заставляем таскать плуг, или возить нас на парад.

А эти пошли ловить людей. Интересно, зачем?

Троица прогуливалась по берегу Галилейского озера и увидела ещё рыбаков. Зеведей рыбачил, а его сыновья помогали ему. Сыновей звали Иаков и Иоанн.

Иисус «призвал их». Призыв был убедительным — братья бросили отца и рыбалку. И тоже пошли «ловить».

Впятером они ходили по Галилее. Иисус лечил людей, проповедовал «Евангелие Царства Небесного» и учил в синагогах. Допускали его, значит, в синагоги.

«И следовало за ним множество народа» — со всего Ближнего Востока. Когда толпа собралась порядочная, Иисус взобрался на гору и произнёс первую проповедь.

Сначала он перечислил тех, кто может быть блаженным. Иначе говоря, что приводит человека к блаженству?

А вот, что: духовная нищета, плач (а ещё лучше — рыдания), кротость, правдивость, милосердие, миротворчество (или пацифизм). Ещё очень хорошо быть гонимым за правду.

«Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать, и всячески злословить... Радуйтесь и веселитесь, ибо так гнали и прежних пророков... Ибо велика ваша награда на небесах...»

Он описал идеального гражданина — с точки зрения царя. У этой религии было большое будущее. Гонения и пытки могут ублажить только мазохистов.

«Я не нарушать Закон пришёл, а исполнять его». Это чтобы в синагогу пускали. Ну, а дальше...

Дальше он говорил своё — собственное.

Если ваша праведность не выше праведности священников, то не видать вам Царства Божьего.

«Не убий» — этого мало. Судить надо не только за убийство, но даже за словесное оскорбление.

Кто обозвал брата идиотом — достоин гореть в аду.

Мирись с соперником, а то он тебя засудит, засадит в тюрьму, а в тюрьме тебя обдерут до нитки.

Если ты только посмотрел на женщину с желанием — ты уже прелюбодей.

Если твой глаз соблазняет тебя — вырви его.

Если рука твоя хочет украсть — отруби её.

Кто разводится с женой — толкает её к прелюбодеянию.

Кто женится на разведённой — прелюбодей.

Никогда не клянись — все клятвы нарушаются. Говори только «да» или «нет».

Не противься злому. Тебя ударили с правой — повернись другим боком, чтобы можно было ударить и с левой.

«И кто захочет судиться с тобой и отнять у тебя рубашку — отдай ему и верхнюю одежду».

И кто заставит тебя идти с ним одно поприще — иди с ним два.

Дай тому, кто просит у тебя.

Люби врага своего, благослови того, кто тебя проклинает. Молись за своего обидчика и гонителя.

Ведь солнце светит одинаково на грешных и праведных!

Кому это под силу? Кто может это выполнить? Пока не попробуешь — не узнаешь.

Я знаю многих людей, которые цитируют эту проповедь наизусть, но не могут выполнить ни одного из этих пунктов. И они называют себя христианами — последователями Христа.

В чём же они его последователи, если не выполняют этой проповеди?

Даже папа Римский не отдаст вам рубаху и щеку не подставит, и глаз свой не вырвет — не сможет.

Никто не сможет.

Если задача кажется нам невыполнимой, значит, она не для слабаков. Она для очень сильных людей, эта задача.

После Христа не было никого, кто хотя бы попытался взять эту высоту. Сам Иисус мог, а ещё Иоанн мог.

Одному отрезали голову, а второго приколотили гвоздями к кресту и оставили умирать на солнце. На этом и кончилось христианство, едва начавшись.

Но это ещё не вся проповедь. Мы продолжаем.

Если даёшь милостыню, делай это так, чтобы никто не узнал.

Когда молишься, делай это не на улице, не напоказ. Это так интимно, что никто не должен тебя видеть.

Куча самодовольных остолопов крестится и бормочет молитвы в общественном транспорте, на площадях и перекрёстках. О таких Иисус сказал: «Истинно говорю вам: они уже получают награду свою».

Молись в тайне, и получишь явно. Или не получишь — это не тебе решать.

В молитве не говори лишнего — бог знает, в чём ты нуждаешься.

И, конечно же, «Отче наш».

«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут».

Войдите в любой христианский храм и убедитесь в этом.

А ещё присмотритесь ко всей нашей верхушке, представители которой шагу не ступят, чтобы не помолиться в телекамеру и даже рабочий день начинают с похода в церковь. И на их «глубоко верующих» детишек гляньте. Иисус был бы в восторге.

«Никто не может служить двум господам... Не можете служить Богу и маммоне...»

Это точно.

«Не заботьтесь для души вашей — что вам есть и что пить, ни для тела вашего — во что одеться... Потому что всего этого ищут язычники... Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду в этом...

Ищите Царства Божия и правды Его, и все это приложится... Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам позаботится о своем... Довольно для каждого дня своей заботы».

Сегодня мы, христиане, таких людей называем тунеядцами и бездельниками. И ходим в церковь.

«Не судите, и не судимы будете... Как судите, так и вас будут судить, как мерите, так и вас померяют...»

Иначе говоря, не суйте нос в чужие дела. И ещё — суды в христианских государствах. Люди кладут руку на библию, клянутся — и начинают судить.

«Не давайте святыни псам и не мечите жемчуга перед свиньями».

А сам не удержался. Жаль.

После проповеди Иисуса обступил народ. Один прокажённый сказал:

«Если хочешь, можешь меня очистить».

Так небрежно. Если хочешь — можешь начинать, я разрешаю.

Иисус захотел. И потрогал беднягу рукой. И тот очистился.

«Не рассказывай никому, но пойди и покажись священнику».

Как это — не рассказывай? Целая толпа лицезреет «сеанс», а тут «не рассказывай». Мало того — зачем идти к священнику?

После проповеди Иисус пошёл в Капернаум. Там к нему обратился сотник.

Подождите. Какой сотник? Это офицерский казачий чин? Ну, да ладно.

Сотник попросил Иисуса исцелить его слугу, который был «расслаблен». Иисус согласился и сказал сотнику:

— Веди меня к нему, я исцелю его.

Но сотник был непрост.

— Кхм. Не надо ходить ко мне домой. Ты просто замолви словечко — он и выздоровеет.

Иисус замолвил. Слуга выздоровел.

А потом они пошли к Петру домой. У Петра заболела тёща — горе-то какое. Так Пётр был женат? И бросил больную тёщу и пошёл ловить человеков? Ай да Пётр...

Да, Иисус потрогал и её. Тёща тут же пошла на поправку, встала «и служила им».

А вечером к нему привели целую толпу больных и бесноватых. Он их всех исцелил.

«Да сбудется реченное через пророка Исайю».

Толпа прибывала.

«Увидев же Иисус вокруг себя множество народа, велел ученикам отплыть на другую сторону».

А то ведь на всех бисера не напасёшься. Начали грузиться в лодочку. На пристани стоял шум. И гам.

Один книжник (в смысле — саддукей) попросился в попутчики. «Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошёл».

Иисус саддукею тоже отказал. Правда, не так резко, как Иоанн. «Сыну Человеческому негде голову преклонить». Одним словом — отказал.

«Другой же ученик» хотел сбегать на похороны — умер его родной отец. Иисус приструнил апостола:

— Пусть мёртвые погребают своих мертвецов, а ты иди со Мной.

Очень жёстко. Матфей даже постеснялся называть имя апостола, которого так взнуздал Иисус.

Отчалили. На море (озере) сделалась буря. Лодка грозилась утонуть — апостолы боялись. Иисус спал. Они его разбудили. «Погибаем!». Он их высмеял. Буря утихла.

Матфей говорит, что Иисус «повелел ветрам утихнуть». Только это вряд ли — он с крыши храма прыгать отказался, а тут всего лишь какая-то лодочка.

На том берегу им встретились бесноватые, «вышедшие из гробов». Они были «весьма свирепы». И закричали Иисусу: «Что тебе до нас, Иисус, Сын Божий?». В самом деле, но они первые начали.

Он не стал панькаться с этими зомби — изгнал бесов в стадо свиней. Свиньи сразу преисполнились, побежали на обрыв и попрыгали оттуда в море. И утонули.

Пастухи очень удивились — только что они пасли стадо свиней и вот вам здрасьте — ни свиней, ни работы. Пастухи побежали в город и рассказали все жителям.

Горожане покачали головами и попросили Иисуса «удалиться от их пределов». Оно и понятно: сегодня свиньи, завтра овцы, а послезавтра лошади. Три дня — и жрать будет нечего.

Одним словом, его попросили. Он пожал плечами и сел обратно в лодку. И уехал «в Свой город». Это в какой, интересно? Наверное, в Капернаум.

Пожил там два дня и уже «свой город». Только приехал, а просители тут, как тут — принесли ему паралитика, прямо на постели. И сказали: вот!

Иисус подивился их вере и сказал паралитику: дерзай, юноша. Юноша дерзнул и поднялся. И взял свою кровать и пошёл домой. Всё, как обычно.

А вот и Матфей нарисовался.

«Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфей, и говорит ему: следуй за Мною. И встал он и последовал за ним».

Он их не спрашивает. Говорит: пошли. И они идут. Тут другое интересно.

Всё, что написано до сих пор, рассказано Матфею другими. С этого момента он был свидетелем происходящего, а до того — говорит с чужих слов.

Если, конечно, предположить, что именно Матфей написал это евангелие.

А дальше было так.

«И когда Иисус возлежал в доме, многие мытари и грешники пришли и возлегли с ним».

В каком доме? У него дом был в Капернауме? С мытарями понятно — вся налоговая инспекция оставила службу и пришла «в дом», чтобы возлечь. А грешники — кто такие? И почему они вместе — мытари и грешники?

Апостолам места в доме не нашлось и они стояли во дворе.

К ним подступились фарисеи и начали шпынять учеников в том смысле, что Иисус «ест и пьёт» с мытарями и грешниками. Учитель обладал отменным слухом.

Он сразу парировал: а здоровым врач не нужен — только больным.

Фарисеи — это ещё не всё! Сюда пришли «ученики Иоанновы».

Это очень интересный момент. Иоанн арестован, Иисус убежал в Галилею, а что делать ученикам Крестителя?

Человек, которому их наставник «не достоин шнурки на ботинках завязать», бросил их на произвол судьбы. А им, что делать?

Они тоже пошли в Галилею. И вот увидели, что Иисус кушает и пьёт с грешниками. И спросили: почему мы и фарисеи постимся, а твои ученики нет?

«Мы и фарисеи» — очень интересно. Иоанн уже не пугает фарисеев геенной огненной. Но не будем забегать вперёд.

Иисус ответил очень туманно:

— В старые меха новое вино не наливают. А невеста пусть радуется, пока жених с ней.

В смысле: шли бы вы домой, ребята. Ребята потупились.

И тут приятная трапеза была прервана — в гости заявился «большой начальник». И попросил вылечить его дочь.

Как не помочь такому уважаемому человеку? Иисус прервал пьянку с мытарями и пошёл в дом начальника.

Как странно изменилось поведение Иисуса после появления Матфея. Может быть, оно и не менялось — просто Матфей начал описывать то, что видел сам?

Больных хватало и было решено, что лечить теперь будут все. Не вообще «все», а все апостолы. Теперь их оказалось двенадцать. Матфей их перечисляет.

Симон (Пётр), Андрей, Иаков, Иоанн — этих мы уже знаем.

Филипп и Варфоломей, Фома — об этих мы пока знаем лишь то, что одному из них Иисус запретил хоронить отца, а второй был фарисеем.

Матфей мытарь — с этим понятно.

Иаков Алфеев и Леввей по кличке Фаддей.

Симон Канаит и Иуда Искариот, «который предал Его».

Два Симона, два Иакова, два Иоанна. Всех набрали в Капернауме, если верить Матфею.

Всех апостолов Иисус научил проповедовать и лечить людей.

И провёл кратенький инструктаж на дорожку:

К язычникам не ходить. Это значит — проповедовать лишь среди иудеев.

В Самарию не ходить. Это значит — проповедовать среди иудеев и никаких израильтян.

Лечить и проповедовать — бесплатно (вас даром научили, вы даром отдавайте умения).

С собой в дорогу ничего не брать. Вообще ничего.

«Всякий трудящийся достоин пропитания».

Это значит — работать за еду.

Пока что Матфей видит Иисуса — типично иудейского пророка. И мы — вслед за ним.

Инструктаж продолжался.

В любом селении заходить лишь к тем, кто достоин.

Что это значит — трудно сказать.

Заходя в гости, скажите: мир этому дому.

Если дом достоин — мир ваш на нём будет, а если не достоин — мир ваш к вам вернётся.

Но в День Суда этому дому мало не покажется.

Жестковато, как для Иисуса с баптистского журнальчика.

«Остерегайтесь же людей, ибо они будут бить вас и отдавать в судилища».

Людей всегда надо остерегаться. Даже если вы апостол. А если не апостол, то тем более.

Но, каков совет!

«Когда вас будут гнать в одном городе — бегите в другой».

Логично. Зачем вообще по городам ходить?

«Кто отречётся от Меня перед людьми, от того отрекусь и Я пред Отцом Небесным».

Бедный Пётр. Впрочем, до Петра дойдём. Но где всепрощающий Иисус? Я его не наблюдаю. А вы?

«Не думайте, что Я пришёл принести Мир на землю...

Не мир пришёл я принести, но меч...

Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью...

И враги человеку — домашние его...

Кто любит отца или мать свою более Меня — недостоин Меня...»

Как эта проповедь отличается от проповеди на горе! Она во всём отличается.

А знаете, какое главное отличие?

О первой проповеди Матфею рассказали, а вторую он слышал сам.

И ещё — первая проповедь была для общего пользования, а вторая — для служебного.

Инструктаж был окончен. Апостолы взяли под козырёк и разбежались по местам предназначения.

Иисус пошёл по своему собственному маршруту. В это время Иоанн прислал к нему своих учеников с вопросом.

«Ты тот, который должен был придти, или ждать нам другого?»

Странный вопрос, не правда ли?

Иоанн, который собрался завязывать шнурки на ботинках и кричал об Иисусе с лопатой, вдруг усомнился.

С чего бы это? Может, выслушал рассказ своих учеников о том, что творилось в Капернауме? (Кстати, что за тюрьма такая? — он свободно общается с учениками!)

Иисус отвечал им: скажите Иоанну, что больные выздоравливают. И отослал их обратно.

И тут же обратился к толпе зевак, которых всегда хватало:

— Вот вы все думаете — кто он такой, этот Иоанн? Пророк? Да, он пророк. Он даже больше пророка. Он нечто вроде ангела, который расчистил мне путь. Гигант! Земля ещё не носила таких людей. Среди людей он великан, а среди небожителей — карлик. (Явный намёк на себя самого).

Этот спич и был настоящим ответом Иоанну и тем, кто за ним стоял. Иисус дал понять, что он создал свою собственную организацию и мнение тех, кто втянул его «в дело» и проводил испытания в пустыне, больше его не интересует.

После такого «ответа Чемберлену» Иисус ещё немного поукорял жителей города Капернаума за то, что они так мало ценят его присутствие и дал шанс им исправиться.

«Придите ко Мне — и Я вас успокою...

Возьмите иго Мое на себя...

Ибо бремя Мое легко...»

Куда уж легче.

«В те дни проходил Иисус в субботу засеянными полями, ученики же его взалкали...»

Быстро они управились с проповедями. Да, а чего по полям засеянным шастать — пшеницу топтать?

Короче говоря, апостолы начали рвать колоски и кушать. А фарисеи (от них никуда не деться, вот джеймсбонды!) начали укорять Иисуса за то, что его ученики работают в субботу. Глупый вопрос.

Ответ был под стать вопросу. «Давид ел в храме хлеба в субботу».

Ну и что? И кто такой Давид? Бандюга, на котором пробы негде ставить. Который брата своего у жертвенника убил. И бог приводит этого маньяка в качестве аргумента!

Фарисеи начали совещаться — как бы убить Иисуса, но тот быстро «удалился оттуда». Бежал, одним словом.

И продолжал исцелять людей. И народ удивлялся. «Не Иисус ли это, сын Давидов?»

Матфей опять за своё. Иисус к Давиду никаким краем. Но народ мог этого не знать, ведь Иосиф поступил по-джентльменски, не сказал никому, что он Иисусу не папа.

Но всё-таки, чему дивился народ? И это удивление очень разозлило Иисуса. Он опять «показал лицо».

«Кто не со Мною, тот против Меня...

Если кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем...

Порождения ехиднины! Как вы можете говорить доброе, будучи злы?..»

Но это ещё не всё — о разозлённом Иисусе. Во время этой пламенной речи к дому, в котором всё происходило, подошла «Мать Его» и «братья Его». «И хотели говорить с ним».

Стоп. Что происходит?

Оказывается, Мария после Иисуса продолжала рожать — и уже не от Духа Святого. Нарожала мальчиков. Семья жила себе, никого не трогала. Иисус ушёл в Иудею, потом вернулся, но не в Назарет.

К матери он не наведался, братьям гостинцев не принёс (хотя братья уже взрослые, как я понимаю).

И тут приходят удивлённые люди и говорят: пани Мария, там ваш сын такие номера в Капернауме показывает!

Она взяла сыновей (на всякий случай) и пошла в Капернаум — к дому, где вещал Иисус. «Поговорить».

Звучит банально, но его просто посчитали сумасшедшим. И мать с братьями пришли взять больного «на поруки», а то фарисеи уже убить его решили.

X