Крестовый поход

Рубрика: Книги

Третья книга Ездры

Вы помните Ездру? Он вымогал деньги у персидских самодержцев на восстановление храма и занимался чистками — составлял списки тех земляков, которые осмелились жениться на иноверках. И написал об этом две книги.

А теперь решил взяться за третью.

С самого начала он ставит нас в тупик: заявляет, что это вторая книга, а не третья. С самых первых слов. «Вторая книга Ездры пророка». Не даёт нам расслабиться.

Такое ощущение, что об этой книге составители просто забыли. Дошли до Маккавеев, Рим уже собрался покорять Ближний Восток и вдруг на тебе — «во дни царя Артаксеркса было мне откровение».

И опять старые песни: пойди и остриги волосы, скажи народу моему, что я гневаюсь на него, и буду наказывать.

«Предай их посрамлению и мать их на расхищение — чтобы не было рода их».

Сначала народ накажут, а потом — «веселись, дочь Сиона». Всё как обычно. Нет, не всё.

«Посему говорю вам, язычники: ожидайте Пастыря вашего…

Он даст вам покой вечный…

Ибо близко Тот, Который придет в скончание века…

Я открыто свидетельствую о Спасителе Моем…

Встаньте и смотрите, какое число знаменованных на Вечере Господней…

Я спросил: а кто сей юноша, который возлагает на них венцы?..

Он отвечал мне: Сам Сын Божий, которого они прославляли…»

Нет, никто ничего не перепутал. Книгу эту специально поставили в конец Ветхого Завета. И сделал это тот, кто составлял книги Нового Завета.

У писателей это называется: выстроить сюжетную линию. Должны же мы ощутить, что дело идёт к появлению Мессии. И ещё — эту книгу писал не Ездра.

«Был я в Вавилоне и смущался, лежа на постели моей…»

От смущения Ездра затеял с богом философский диспут. Он размышлял о том, как замысловато всё получилось — от Потопа и до Вавилонского плена.

«Ты избрал себе мужа, имя которому Авраам… И положил ему завет вечный…»

Вот он, первый завет — он же ветхий.

Главный вопрос, который занимает Ездру, таков: почему грешный Вавилон живёт лучше, чем праведный Сион? Где справедливость?

Бог выслушал пророка и послал к нему спорщика — ангела Уриила, ведь назревал нешуточный диспут. Уриил сразу сел на философского коня.

— Ты слишком далеко зашёл в своих раздумьях, дружище. Не тебе постигать пути Всевышнего.

— Это точно. Но очень хочется.

— Что же, я задам тебе три вопроса. Если ты ответишь хотя бы на один из них, то я отвечу на твой. Согласен?

— А у меня есть выбор?

— Отлично. Скажи мне: сколько весит огонь, как измерить силу ветра, и как вернуть день вчерашний?

Хм, вопросы так себе. На первые два сегодня ответить не трудно, а вот третий… Ездре (будем называть его так) все вопросы показались одинаковыми по сложности.

— Это никому не под силу, а мне подавно. Невозможные вопросы.

— Если бы я попросил тебя назвать глубину бездны или границы рая, то ты бы ответил, что в бездну не ходил и на небо не поднимался — и был бы прав. Но я спросил тебя о близком тебе, и ты не смог ответить.

Ты не знаешь даже того, что всегда с тобой — с рождения. Как же ты собираешься познать пути господни?

Ты спрашиваешь о благоденствии развращённого Вавилона, но не знаешь глубины его греховности, ибо сам живёшь в греховное время.

Ездра подумал немного.

— Лучше вообще не жить, чем жить в разврате, и не знать, почему.

Теперь ангел задумался. И рассказал Ездре притчу. Вот она.

Лес задумал воевать с морем, хотел отвоевать у него кусок суши побольше. Море, в свою очередь, решило воевать с лесом.

Они начали строить военные планы, но всё оказалось напрасным. Лесу не повезло — пришёл огонь и уничтожил все деревья. А морю помешали пески. Вот такая получилась война.

Ездра покивал головой. Он не знал, что ответить, но старался сохранить умный вид.

Ангел задал вопрос.

— Если бы ты был судьёй, то кого из них стал бы оправдывать или обвинять?

— Я бы рассудил так: они занимались ерундой, ведь у моря есть своё место, а у леса своё.

— Ты умный паренёк, рассудил правильно. Почему же ты самого себя так не оценишь? Ты живёшь на земле и понимаешь земные дела, а небесные жители разбираются в небесных делах. Но, как ты можешь рассуждать о небесных делах, живя на земле?

— Нет, подожди — я и не собираюсь оценивать небесные дела. Я живу здесь, на земле, и вижу то, что происходит вокруг меня — об этом и спрашиваю. Ещё раз: почему избранный богом народ живёт в плену у язычников?

— Э-э, дорогой, чем больше ты будешь об этом думать, тем больше будешь удивляться. Этот век подходит к концу и чудесам не будет конца. Время это такое — злое. Оно наполнено насилием и несправедливостью. О Кали-Юге слыхал?

— Нет, откуда?

— Понятно. Так вот, заканчивается старая эра, и скоро начнётся новая. На смену насилию и злобе придёт поголовная доброта и справедливость.

Но! Ты не можешь посадить на огороде ничего нового, пока старое не выкорчуешь. А чтобы его выкорчевать, надо дать этому старому вырасти до конца — чтобы наверняка. Уразумел?

— Понятно. То есть, я до этих светлых денёчков не доживу. А жаль. Но почему мы так мало живём? Почему я не могу дожить до дней, когда воцарится справедливость?

— Дружище, ты хочешь прыгнуть выше бога, а это нехорошо. Нельзя бежать впереди паровоза.

— Я никуда не спешу и не прыгаю. Не я один этот вопрос задаю. Об этом же спрашивают миллионы праведников, которые незаслуженно страдают. Они тоже прыгают выше бога?

Ездра начал задавать очень острые и неудобные вопросы. Бог послал Уриилу помощника — Архангела Иеремиила.

— Ты, парнишка, своим аршином нас не меряй, понял? Бог всё давно уже измерил и взвесил. Всё во вселенной имеет свою меру и вес. Пока мера не будет полной, ничего не произойдёт.

— Всё понятно! А то я уже подумал, что справедливость не наступает потому, что мы тут сильно грешим. Что же, будем ждать, пока мера наполнится и весы качнутся в другую сторону.

— Нет, ты ещё не понял. Посмотри на беременную женщину. Когда придет время родов, она сможет удержать в себе плод?

— Нет, конечно.

— Точно так же и преисподняя не может удержать в себе всё накопленное зло — она должна его выплеснуть.

(Ну и метафоры, доложу я вам!)

— Понял, понял! Но скажи хоть ты, господин Архангел, смогу ли я дожить до справедливых времён?

Тут с Иеремиила сошёл весь его пыл.

«О жизни твоей я не послан говорить с тобой, да и не знаю».

Архангелы, они по другим делам. Этот, например, описал Ездре светлое будущее. А мы видим ещё один источник вдохновения для Иоанна Богослова.

«После третьей трубы воссияет внезапно среди ночи солнце…

И с дерева будет капать кровь, камень даст свой голос…

Море Содомское извергнет рыб…

Часто будет посылаем с неба огонь…

Нечистые женщины будут рождать чудовищ…

Сладкие воды сделаются солеными…

Книги раскроются перед лицем тверди…

И однолетние младенцы заговорят своими голосами…

И беременные женщины будут рождать недозрелых младенцев…

Затем вострубит труба с шумом и все внезапно ужаснутся…

И увидят люди избранные — зло истребится и исчезнет лукавство…»

Ездре понравилось — он попал в зависимость от видений, как наркоман.

После каждого видения он неделю голодал и опять просил бога показать ему кино. Бог показывал.

При каждом обращении пророк перечислял все дела господни, и тут есть несколько интересных моментов.

Оказывается, первыми животными на земле были бегемот и левиафан. Левиафану бог отдал во владение море, а бегемоту — сушу. А уже потом творец смастерил весь остальной животный мир, и, наконец, человека.

Ох уж этот Ездра. Если в философии он разбирался хотя бы на троечку (с божьей помощью), то в биологии даже до единицы не дотягивал.

«Послан ко мне Ангел, который посылаем был ко мне в прошлые ночи…»

Ездра задал свой традиционный вопрос — насчёт страданий Израиля. И получил ответ. Конечно же, ответ был философским, как и в прежние сеансы.

Ангел привёл пример номер один. Море, дескать, глубокое, но вход в него узкий, как горлышко бутылки, и чтобы выйти на его простор, надо протесниться сквозь это горлышко.

Соответственно, Израилю, чтобы достичь хорошей жизни, придётся пройти сквозь тяготы и лишения.

Хороший пример. Очень удачный. Он показывает, что бог в то время не знал иных морей кроме Средиземного и Красного.

Пример номер два — так себе. Город лежит на равнине, а вход в него на горе. Вход этот очень узкий, через него одному человеку не протиснуться. Слева от этой тропинки огонь, а справа — вода. Таков, сами понимаете, путь Израиля.

После притч ангел задает очень философский вопрос.

«Зачем ты не принял сердцем то, что в будущем, а принял то, что в настоящем?»

Хороший вопросик. С этаким укором. Ездра потупился. А я бы ответил.

Да потому, уважаемый ангел, что не будет никаких «потом», а бывает только «сейчас». А ты нас, господин хороший, всё завтраками кормишь! Уж не христианин ли ты случайно?

Да, это уже христианская библия, и не надо смотреть на то, где начинается Новый Завет. Не зря восьмая глава начинается с Маккавеев. Все акценты уже сместились. Ведь, как было раньше?

Раньше бог тоже обещал в будущем что-то хорошее. Но это будущее было достижимым.

Он обещал господство над народами, а для достижения этого господства нужно было выполнить простенькие действия: обворовать египтян, завоевать Ханаан и убить всех, кто там жил. И сделать это надо было не когда-то потом, а прямо сейчас.

А тут… Терпи, надейся, знай, что когда-то всё будет хорошо, но когда именно — не твоего ума дело. Твоё дело маленькое: молись богу и отстёгивай священникам.

Ещё один признак нового учения: косноязычие. Слова обозначают совсем не то, что обозначают. И в маленьком, и в большом. Третья книга, на самом деле, не третья, а вторая.

Вы видите это противоречие, а попы не видят, они легко вам объяснят, почему так, и сделают это настолько красиво, что вы всё равно ничего не поймёте, но зато, почувствуете себя дураком.

Страдания возводятся в ранг добродетели. Хорошая жизнь объявляется плохой, а плохая — хорошей.

Истории, рассказанные священниками о том, как унизили и казнили пророка, названы евангелиями — что может быть лицемернее этого?

Ведь евангелие — добрая весть, а что доброго в описании страданий? Как это можно праздновать?

Отпраздновав эту трагедию, они объявляют себя преемниками казнённого, его духовными наследниками, но, при этом, совсем не собираются выполнять ни один из его заветов.

Более того, они их исполняют в точности наоборот.

Опять слова означают не то, что означают. И, в довершение ко всему, они собирают четыре описания жизни Христа, добавляют к ним историю создания своей организации — и называют это Новым Заветом?

Каким заветом? Кто-то ходил на гору и получал скрижали, с кем-то бог заключал договор?

Нет, конечно. Не было никакого завета, но они говорят так, будто он есть.

«Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа». Так они это называют.

То есть, богом объявлен Иисус Христос. Зачем тогда таскать за собой книги древних иудеев, которые поклонялись своему богу — своему, а не нашему?

Это — их бог, все перипетии, которые у них там происходили в палестинах — их дело. Их и их бога.

Каким бы он ни был, они его любили. И он их любил. И называл избранными, самыми лучшими — разве могло быть иначе?

А мы здесь ни при чём — у нас новый бог, Иисус Христос. «Сын человеческий».

Как человек может быть богом? Богов не распинают и не прибивают к кресту, а это самая позорная казнь изо всех существовавших.

Ах да, это сын, которого бог принёс в жертву.

Какой отец стерпит такие издевательства над своим единственным сыном?

Какой отец пошлёт сына на такую позорную смерть?

А священники говорят, что это хорошо. Конечно, хорошо, но не нам.

Они делают библию очень запутанной книгой и даже иногда запрещают её читать простым людям.

Зачем? Затем, что им не нужны люди, которые общаются с богом напрямую.

Нет, им нужно стадо, а они будут его «пастырем».

Они всё объяснят, а иначе мы не разберёмся и попадём прямиком в ад — если не будем к ним прислушиваться и повиноваться.

Так была создана самая могущественная организация в мире — христианская церковь.

Её размах и могущество не поддаются пониманию. И стоит вся эта громадина на одной-единственной книге.

Мы увлеклись. Вернёмся к Ездре. И к его откровению.

«Ибо откроется Сын Мой Иисус с теми, которые с ним…

И оставшиеся будут наслаждаться четыреста лет…

И после этого умрет Сын Мой Христос и все люди, имеющие дыхание…

И обратится век в древнее молчание на семь дней…, так что не останется никого

После семи дней восстанет век усыпленный…

Тогда явится Всевышний на Престоле Суда…и окончится долготерпение…»

А пока этот день не наступил, нужно терпеть. Долго терпеть.

Следующее откровение случилось с Ездрой после того, как он пошёл в чисто поле и поел полевых цветов. Цветы были ещё те.

«И видел я сон, и вот, поднялся с неба орел, у которого было двенадцать крыльев пернатых и три головы… Он распростирал крылья свои над всей землею, и все ветры небесные дули на него…»

С орлом происходили удивительные метаморфозы — его перья превращались в царей и правили народами, количество голов, как и крыльев, всё время менялось.

Когда у орла осталось всего две головы, шесть крыльев и ни одного пера, из лесу выбежал лев и начал ругать его человеческим голосом.

Лев был недоволен тем, как орёл управлял землёй. Орёл выслушал его и сгорел со стыда.

Ездра проспался, помолился богу и сказал: исчо хачу!

«И остался я в поле и питался в те дни только цветами полевыми, и трава была мне пищею…»

Результат не замедлил сказаться. Новое видение — новые бедствия. Но Ездра втянулся.

К нему в поле пришли сограждане и увещевали вернуться домой. Но он посылал их… домой. И обещал вскоре вернуться. И опять ел цветочки. Наверное, маки густо цвели в то время.

Пророк ушёл с поля, но видения продолжались. Он сидел под дубом, когда бог заговорил с ним из куста.

Бог посоветовал Ездре заготовить побольше дощечек для письма и пригласить пятерых стенографов — записывать откровения. Сказано — сделано.

На этот раз цветочками не обошлось.

«Открой уста твои и выпей то, чем я напою тебя! И взял я, и пил; и когда я пил, сердце мое дышало разумом… Уста мои были открыты, и больше не закрывались…»

Остапа понесло. Борзописцы заскрипели перьями.

За 40 дней они написали 94 книги. А нам достались только три.

Нет, бог посоветовал спрятать 70 книг, а остальные разрешил показывать всем желающим.

Так что, 21 книга пропала, и 70 было спрятано. Интересно, где они сейчас?

Наверняка в библиотеках Ватикана — там хранилища огромные.

Кое-что Ездра передал и в этой, третьей книге. Да, тайн там хватало.

«Вот народ мой; не потерплю более, чтобы он жил в Египте, Но выведу его рукою сильною, и поражу Египет казнью…»

Они, наверное, на брудершафт эту чашу пригубили.

«Вот я созываю всех царей земли: от востока и юга, от севера и Ливана…»

Ливан, стало быть, на крайнем западе лежит.

«И будет кровь от меча до чрева, и помет человеческий — до седла верблюда…»

Это же надо. Верблюдам придётся нелегко.

«И ты, Асия, горе тебе, за то, что украшала дочерей твоих в блудодеяниях, чтобы они нравились и славились у любовников твоих, которые желали всегда блудодействовать с тобою…

Ты изнеможешь, как нищая, избитая, израненная женщина, чтобы люди знатные и любовники не могли принимать тебя… Украшай лицо твое… Мзда блудодеяния в недре твоем…»

И этот туда же. Знамо дело — пророк.

X