Крестовый поход

Рубрика: Книги

Вторая книга Ездры

Итак, промежуток кончился — Ездра опять вышел на сцену.

Жизнь у священников — левитов наладилась. Вот, например, как они праздновали пасху.

«И дал Иосия... тридцать тысяч агнцев и козлов от царских стад... священникам и левитам... дали левитам на пасху пять тысяч овец и семьсот волов...»

И так далее.

Странно, что речь идёт о царе Иосии. Кто такой этот Иосия? Откуда взялся? Мы теряемся в догадках, но несуразности громоздятся.

Оказывается, в это самое время египетский фараон шёл воевать на Евфрат, а еврей Иосия перегородил ему дорогу. За что был крепко бит — насмерть. Его оплакал пророк Иеремия.

Подождите — подождите, это же история Иосии, который отменил контроль за движением народных денег в храме. Только произошла она до вавилонского плена. И пророк при нём был другой — Езекия.

Да, автор библии попал во временную петлю — так бывает в фантастических фильмах.

Он опять описывает историю завоевания Иудеи Навуходоносором. Потом он переходит к сцене возвращения Киром Великим свободы великому и простому народу.

В описание этой сцены автор делает купюру — сей акт Кир сделал под диктовку пророка Иеремии.

Какого Иеремии? Того самого, который оплакал убитого Иосию. Этот паренёк жил дольше, чем кавказские горцы. Но Мафусаила он так и не пережил.

Путаница не прекращается на этом эпизоде.

Злопыхатели, как мы помним, написали кляузу Артаксерксу про то, какие евреи плохие ребята, и Артаксеркс запретил им отстраивать храм. Строительство возобновилось лишь при Дарии.

Подождите, это не тот Артаксеркс, которому Неемия винишко наливал в кружечку? Не он ли дал виночерпию зелёную улицу на все его начинания в вольном городе Иерусалиме? Он самый.

Странно всё это.

Далее описана душещипательная история о трёх телохранителях. Как мы помним, иудеи попросили поскрести Дария по архивам и поднять старые указы Кира о царских милостях еврейскому народу. Но, оказывается, всё было не совсем так, вернее — совсем не так.

Дело было так. Закатил как-то Дарий грандиозную гулянку, на которую созвал всех сатрапов с подвластных ему территорий.

Пьянка удалась на славу — загулявший царь пошёл спать в апартаменты. «...и спал, и пробудился». Отметим этот момент — дело происходило после пробуждения царя.

Итак, проснувшийся царь сидит взлохмаченный на своём диване, дико вращает глазами, морщится от головной боли и просит пивка — литра полтора.

В этот самый момент три его телохранителя затевают спор на литературную тему.

— Знаете, пацаны, что будет, если каждый из нас сейчас расскажет этому мешку с дерьмом, что обладает наибольшей силой во вселенной?

— Не знаю, может, на кол посадят, или живьём шкуру сдерут. Тут трудно загадывать.

— А вот и нет. Обещаю вам, что стоит каждому из нас сказать по одному слову этому перепившемуся придурку, и он нас озолотит.

— Всех, что ли?

— Нет, только одного — того, который сможет одним словом описать самую сильную вещь во вселенной. Более того — этого паренька обязательно сделают главным советником Дария во всех государственных делах.

— Это он сам тебе сказал?

— Нет, это я придумал только что.

— А, понятно. Могут обойтись котлом с кипящим маслом. Потому, что если эта идея родилась у царя после третьей кружки браги, то не миновать нам тогда разрывания лошадями — по доброму персидскому обычаю. А ты, что скажешь, третий телохранитель? Что поведаешь, бодигард ты наш номер три?

— Трудно поверить. Но можно попробовать.

Решили попробовать. Царь сидел на золотом топчане и мигал опухшими совиными глазами.

Дальнейшее трудно трактовать однозначно. Возможно, персы были ужасными бюрократами. Версия — царь с перепоя терял слух.

В любом случае наши соискатели на пост премьер-министра не стали ничего говорить царю, который уже проснулся.

Они написали свои слова на бумажках, запечатали в конвертики и положили на золотой поднос в изголовье царского одра.

Решили так: царь поднимется с постели, ему подадут конвертики, он их прочитает, выберет наилучшее послание и согласует свой выбор с тремя вельможами из высшего эшелона.

Дальше — просто. Вельможи согласовывают царское решение со своим личным мнением и назначают победителя премьер-министром.

Соискатели приступили к написанию конкурсных работ. Первый был простоватым пареньком, но честным до ужаса. Он написал, что сильнее царя нет никого на земле. Ксеркс велел высечь море — на такое способен лишь самый могущественный из людей.

Второй был тоже честен, но не так прост — возраст, жизненный опыт и всё такое. Он посмотрел на царя, мучавшегося с похмелья и написал: нет ничего сильнее вина. Что-то в этом было.

Третий не отличался ни честностью, ни простотой. Он стрелял сразу в нескольких направлениях: нет ничего сильнее женщины, но сильнее всего истина. Да, нужно было бить наверняка.

Нечто похожее процитировал однажды Виктор Суворов в одной из своих книг. «В СССР проживают 60 тысяч космонавтов и педерастов». Мы не сказали ничего плохого о космонавтах, но осадок остался.

Итак, царь Артаксеркс о могуществе женщин знал не понаслышке. Его прабабушка такие вещи вытворяла, что трудно было усомниться в способностях женщин.

Но если ему не понравится идея с врождённой женской силой, нужно подстраховаться — сказать об истине, как о главной руководящей и направляющей силе человеческого прогресса.

Итак, царь поднялся с постели. Ему подали подносик с конвертиками. Он поднял бровь, как будто видел конверты впервые. И тут же велел созвать на совещание всех своих министров и сатрапов.

Министры мигом слетелись, надеясь на опохмел. Царь ввёл их в курс дела: тут у нас три мудреца объявились, которые написали философские трактаты.

— А зачем нам философы, царь?

— Как зачем? Самого мудрого назначим премьер-министром.

— Это обязательно? Разве ты не царь — самодержец? Нам твоего мнения вполне достаточно.

— Так то оно так, но что в библии написано, то даже газом не вытравишь.

— Понятно. А кто соискатели? Кто эти мудрецы — гуру с Тибета, махатмы с Шамбалы, факиры из Индии?

— Да нет, это мои телохранители.

— Опять непонятно, царь. При чём тут рабы — копьеносцы? Их дело маленькое — опахалом махать, а не стилом корябать.

— Я уже говорил...

— Да, да — мы помним. Что написано в библии — для нас руководство к действию. Дело твоё, Артаксеркс, но мы думали, что ты царь вселенной, а не любитель лёгкого чтива.

— Так, прекратили базар. Начинаем конкурс.

Сели в зале для совещаний и начали вызывать конкурсантов на защиту проектов. Пришёл первый.

— Почему вино, уважаемый?

— Кто выпьет, теряет ум. Ум пьяного человека всегда одинаков, и не имеет значения, кому этот ум принадлежит — царю, рабу, бедному, богатому и так далее.

Пьяный ум всегда весел — пьяный человек не знает печали и плюёт на обязательства.

Пьяный всегда чувствует себя богачом и ему начхать на сокровища царя. Он без перерыва болтает о своих талантах и достоинствах.

Для пьяного нет разницы между братом, другом и посторонним. Пьяный легко хватается за меч и не взирает на лица при этом.

Если такие чудеса под силу простому вину, то, что может быть сильнее его?

Что правда, то правда. Вспоминается курьёзный эпизод из Средневековья. Дело было в Византии. Базилевс одно время набирал личную охрану из русов-варангов (варягов). Он любил их за безбашенность.

Но однажды ребята перебрали винца и стали гоняться за императором по дворцу, постреливая в него из луков. Монарх чудом уцелел.

Когда гвардейцы проспались, их стыду не было границ. За былые заслуги базилевс не стал жарить их живьём в медном быке, а послал служить в отдалённые гарнизоны.

Телохранитель Артаксеркса знал, о чём говорил.

Настал черёд второго соревнующегося.

— Уважаемые! Разве может слабак владеть землёй и морем? Не может — это однозначно. Только сильные люди владеют землёй. А царь сильнее этих силачей. Скажет им идти на войну — они идут. Прикажет повеситься — они повесятся и будут радостно улыбаться при этом.

Они делают то, что царь им приказал, а царь в это время валяется на своём диване, жрёт мясо, пьёт вино, курит кальян, трахает наложниц — оттягивается, одним словом.

А его подданные в это время стерегут и охраняют его, заглядывают хозяину в рот, и даже по нужде не могут отлучиться, пока он не разрешит.

Разве не так? Уж я-то знаю — всякого при дворе насмотрелся. И скажите мне теперь, уважаемые: разве не является царь самым сильным, коль ему такие вещи по плечу?

Второй претендент откланялся и ушёл за кулисы. Жюри вяло захлопало в ладоши. Каждый из них примерил ситуацию на себя и результат его не порадовал.

Вышел третий гвардеец.

— Предыдущие ораторы говорили много умных вещей. Но скажите мне: разве женщины не рождают царей? Мать силача сильнее его. И виноградарь рождён матерью, разве не так?

Вельможи удивлённо зацокали языками. Подумать только — раньше никому это в голову не приходило. Еврей-телохранитель (что само по себе интересно) продолжал свою речь.

— Люди, накопившие богатства, забывают о них, стоит им увидеть смазливую мордашку. Они бросают своё добро без присмотра и бегут следом за парой стройных ножек. Бросают родину, друзей, родителей и устремляются за обладательницей всего того, чем обладают женщины. А обладают они многим.

Всеми вами правят женщины. Вы хватаете меч и идёте грабить на большую дорогу — чтобы порадовать свою возлюбленную очередным подарком. Вы снаряжаете армии и устраиваете резню на краю земли, чтобы завладеть той, которая уже завладела вашим сердцем.

Нет такого преступления, на которое вы не пойдёте ради любимой женщины. Нет такого унижения, которое вы не снесёте от неё.

Я видал, как одна наложница снимала с царской головы корону и отвешивала ему такие пощечины, что стёкла в окнах дрожали, а он даже ухом не вёл — щурился от удовольствия, как кот на сметане.

Зал онемел от удивления. Пока жюри приходит в себя, я добавлю от себя несколько слов.

Даже в библии можно встретить стоящие мысли. Даже из этой книжонки можно взять что-то ценное для себя. Пассаж о женщинах — одно из таких приобретений.

Продолжим.

— Но это ещё не всё, уважаемые. Сильно вино, силён царь, сильна женщина. Но сегодня они сильны, а завтра слабы. Сегодня они одни, а завтра другие. Но независимо от этого — солнце всегда встаёт на востоке, а садится на западе.

Это и есть истина. На царя, на женщину можно повлиять. Но кто и как может повлиять на истину? Поэтому я и говорю: нет ничего сильнее истины.

Все разрыдались от умиления. Вытрем и мы слезу, а потом послушаем, что было дальше.

А дальше было так. Царь забыл о своём обещании сделать победителя премьер-министром и сказал:

— Хороший ты парень. Проси у меня, чего хочешь.

Телохранитель потерял всю свою мудрость и понёс ахинею.

— Царь! Вспомни, как ты обещал в день своей коронации, что вернёшь евреям посуду из их храма. Вспомни! Ты же обещал построить Иерусалим. Ты обещал построить храм. Разве забыл?

— Забыл, вот те крест!

Конечно, забыл. Ведь обещанки давал Кир, и бумажки всякие он писал. И посуда давно уже в храме, а храм — в Иерусалиме. Как можно помнить то, чего никогда не делал?

Дарий изо всех сил морщил лоб — не вспоминалось. Тогда он принял соломоново решение — встал и «поцеловал его». Взасос!

После этого сел писать письма всем сатрапам, в которых требовал оказать еврейскому юноше всемерную поддержку в святом деле реставрации иерусалимского храма.

Первый прикол — царь пишет письма сатрапам, а сами сатрапы в это время сидят рядом с ним и заглядывают через плечо — чего он там пишет.

А может быть, они контролировали его грамматику?

Второй прикол (намного поприколистей) — персидский царь в третий раз издаёт указ о восстановлении иерусалимского храма за счёт своей царской казны! Вот это фокус!

Иудеи разводили персов, как маленьких.

Хорошо, что этот горбоносый телохранитель не стал премьер-министром, как обещался. Ибо в таком случае мы получили бы Соединённые Штаты Персии.

Что это было бы за государство — легко себе представить. Достаточно взглянуть на иные Соединённые Штаты.

Сенат требует у одного государства признать себя виновным в событиях сорокалетней давности, а у другого — судить своего правителя по штатовским законам, и так далее. Примеров не счесть — достаточно заглянуть в любую газету.

Вернёмся к нашим строителям. В этот раз царь не ограничился финансовой поддержкой иудейского храмостроительства. Он издал указ об освобождении Иудеи от налогообложения. То есть, евреи теперь не платили вообще никаких налогов. Круто!

Они и так не платили бы. Помните? — десятую часть всего добра они отдавали левитам. Откуда у левитов те фантастические богатства, о которых мы недавно говорили? То-то же. Плюс «добровольные» пожертвования.

Какие могут быть персы? Какие налоги? Тут с родными попами не разобраться.

Следующим пунктом своего указа Артаксеркс повелел выселить всех не-евреев из Иудеи. Крымским татарам такое и не снилось.

Понятное дело, что автор библии врёт напропалую, но, каковы фантазии? Пальчики оближешь.

Заодно постигаешь внутренний мир попа (любой национальности) — его заветные надежды и чаяния.

Царь и на этом не остановился.

Кроме разовой помощи на строительство храма он назначил ежегодный взнос от каждой сатрапии на строительство иудейской церкви. Взнос нормальный — по 20 талантов золота. Ну и правильно. А чего мелочиться?

Ездра по третьему разу пересказывает перипетии охмурения иудейскими жрецами персидских царей. Такая приятная тема — можно и повториться.

При этом он впадает в шизофрению: то говорит о себе в первом лице, а то вдруг переходит на отстранённое третье лицо.

Но мы можем узнать и нечто новое при чтении этих бесконечных повторов.

Например о том, как Ездра собирал народ в Иерусалим. Иногда нам говорят, что люди собрались сами и просто заставили Ездру почитать им Тору и поучить праведной жизни.

В другой раз оказывается, что пророк бросил клич, а люди его услышали и радостно слетелись в Иерусалим.

В третий раз мы читаем ещё одну версию — «кто не явится в течение двух дней, у тех будет отнято имение», а сами они будут вычеркнуты из списков пребывавших в вавилонском плену.

Знакомо, правда? Особенно про статус узника концлагеря «Вавилон» мне понравилось.

«И сидел весь народ в храме, дрожа от наставшей зимы».

Да. Палестина — суровый край. Никакому Заполярью с ней не сравниться.

«И приведено к концу исследование о мужьях, державших при себе иноплеменных жен».

Исследование? А как же! Люди диссертации писали. «Еврейский муж, берущий в жены иноверок — субъект иудейской юриспруденции по Ездре». Или что-нибудь в этом роде.

А вдруг это было не исследование, а расследование? Очень может быть. Те, кто жил в советские времена, скажите: неужели пятую графу придумали советские лидеры?

Почитавши библию, понимаешь: пятая графа — «национальность» — изобретена не нами и не здесь.

Она придумана на берегах скованного льдом Иордана, на крутых оледеневших склонах Сионского холма.

Конец второй, но не последней книги Ездры.

X