Крестовый поход

Рубрика: Книги

Книга Неемии

Позвольте, как Неемии? А где вторая книга Ездры? Не надо торопиться. Между первой и второй — промежуток небольшой. Промежуток называется Неемия.

Неемия рассказывает, как, сидя в Сузах (персидской столице), он вдруг узнал о том, как трудно живётся иудеям на исторической родине. Расплакался он горько.

Мы плакать не будем, а вспомним, какие пиры закатывали его бедные земляки и какие суммы на храм жертвовали.

Но Неемия так загрустил, что даже Артаксеркс эту грусть заметил, когда печальный виночерпий наливал царю портвейн в кружку.

— В чём дело, любезный?

— Грустно мне, царь. Народ иудейский страдает непомерно в земле обетованной.

— И что же теперь делать?

— Пошли меня, государь, на родину моих предков — чтобы я её обустроил.

— И сколько тебе надо времени на все эти хозвопросы? — поинтересовался царь, а за ним и царица — тоже поинтересовалась. — Ведь ты же вернёшься назад после обустройства? Кто-то же должен нам вино плескать в бокалы?

Интерес царицы особенно интересен. Кто не знает персидской кухни, будет долго смеяться над этой сценой. Во-первых, жена царя. Которая из них?

И где происходит разговор — в тронном зале? Ха-ха-ха. Может быть, в гареме? Ещё раз — ха-ха-ха.

Особенно пикантен момент виночерпания в царскую чашу рабом-иудеем.

Сцена продолжается. «После того, как я назначил время...»

Да, Неемия назначил царю время своего возвращения, а после этого потребовал у Артаксеркса мандат — на право изъятия у сатрапов (местных начальников) строительного леса и других дефицитных материалов.

Если бы дело происходило в действительности... Но дело происходило в библии.

Поэтому персидский краснобородый царь безропотно дал требовательному виночерпию нужную бумажку. Неемия пошёл по сатрапам.

Сатрапы были недовольны. Ещё бы. Ведь они ещё не оправились от «визитов» доброго Ездры, который тоже ходил с бумажкой от Артаксеркса.

Ещё раз говорю — речь не идёт о реальных исторических событиях. Анализировать библию в историческом аспекте — самое неблагодарное дело.

А о чём же речь, дамы и господа?

Речь о гигантской афёре. Артаксеркса «развели», как маленького. Империя персов была общипана, как рождественский гусь.

Гигантские запасы материальных средств растаяли, как с белых яблонь дым, и материализовались на сионском холме.

Добрым соседям иудеев по Ближнему Востоку не понравилось, что Иерусалим начали отстраивать. Крепостные стены возводились заново, устанавливались ворота, в них врезали замки и засовы.

Жители Азота, арабы и аммонитяне решили: не бывать цепочкам на воротах иерусалимских. Согласитесь: цепочки — это уже слишком. Собрались «добрые» соседи повоевать с иудеями.

Но Неемия принял меры. Половина строителей стояла теперь в карауле. Работающая половина строителей приходила теперь на рабочее место при оружии. Соседи передумали нападать — пока.

Вам это ничего не напоминает? Мне напоминает.

Вы видели когда-нибудь границу между Сирией и, предположим, Ливаном? Её очень трудно заметить, если вы не едете по шоссе №1 «Дамаск — Бейрут».

Но невозможно не заметить границу Израиля с любым из соседей. Бетонные кубы, ряды колючей проволоки, мешки с песком, пулемётные гнёзда, ребята в бронежилетах.

Когда мы видим всё это по телевизору, нам кажется, что это временное явление. Ничего подобного, дамы и господа. Так было и будет всегда.

На земном шаре нет ни одного народа, который отнёсся бы к таким соседям иначе. Их нигде не любят. Почему-то.

Особенно не любят, когда они создают свои территории и огораживают их заборами, а двери запирают на амбарные замки.

В чём причина? Я так думаю, что все народы земли плохи и несправедливы. Лишь избранный народ прав. Только он один идёт в ногу — все остальные сбиваются с ритма.

Итак, Неемия трудился в поте лица, повышая обороноспособность родной страны. Вернее сказать, трудился народ — Неемия руководил.

Но народ — он и в Африке народ. Не всем нравилось страдать ради идеи.

«Мы люди — такие же, как и другие. Но нам приходится закладывать поля и продавать детей в рабство. К чему всё это?»

Весь этот ропот дошёл до ушей Неемии. Как он отреагировал? Он разозлился. «Когда я услышал их ропот, и такие слова, я очень рассердился». Рассердившись, он вызвал к себе старшин и вельмож, и сделал им «втык».

Суть «втыка» сводилась к тому, что все остальные повинности могут быть приостановлены, но эта работа должна продолжаться. Процесс возобновился с удесятерённой силой.

Соседи не унимались — звали Неемию на переговоры. Неемия на переговоры не шёл, ссылаясь на острую хроническую занятость строительными работами.

Тогда один из соседей написал откровенное письмо, в котором прямо задал вопрос: «Не собираешься ли ты, уважаемый, отделяться от империи Ахеменидов и провозглашать себя царём независимого государства?»

Неемия в ответ выразил крайнее изумление: «Мне и в голову такое не могло придти». Все ему поверили? Шшас!

Неемия отстроил крепость и приказал запирать её на ночь. Цитадель была велика, но народа в городе почти не было. Кто будет защищать израильскую твердыню? Наш герой терялся в догадках.

Если есть город, а жить в нём не хотят, нужно принимать меры по заселению. Чтобы принимать меры, нужно знать исходные данные.

Короче говоря, Неемия опять сыграл в древнюю еврейскую забаву — перепись населения.

Перепись удалась на славу. Насчитали 42 тысячи человек. Опять певцы — 245 вокалистов обоего полу. До чего музыкальный народ!

Ну и рабы — куда без них? 7 тысяч штук. Потом посчитали скот. Цифры те же, которые мы видели у Ездры.

Зачем было огород городить? Как это «зачем»? Каждая перепись заканчивалась сбором пожертвований на «строительство храма». Вот, зачем.

Начали с вождей и старейшин. Плохим тоном для старейшины было отстегнуть 1000 драхм золотом. Это — самый скромный взнос. Сделал его некто Тиршафа.

Кто такой этот Тиршафа? Я вас удивлю: это всё тот же Неемия собственной персоной. «Неемия, он же Тиршафа...» Вот такая вот ботва. Понятное дело, почему именно он сделал такой скромный взнос.

Но не все старейшины так бедствовали. Большинство сдавали по 20 тысяч драхм золота. Простой народ сдавал меньше — 20 тысяч драхм золота от всего плебса.

Вот такая бухгалтерия. Не зря Неемия так горько плакал, наливая Артаксерксу портвейн — мимо него такие бабки пролетали!

При Ездре собрали 60 тысяч драхм золота. А теперь, при Неемии — ещё больше. Понятное дело, что отдавали не последнее.

И зажил весь народ по городам своим. Прошло полгода и демос потянулся в столицу. Зачем? Просвещаться.

Все собрались на главной иерусалимской площади и потребовали Ездру пред свои ясные очи. Ездра явился.

— Чего вам, люди добрые?

— Вот что, Ездра. Мы хотим, чтобы ты нам почитал что-нибудь из библии. Скучно жить без развлечений. Телевизоров ещё не придумали — так что ты уж постарайся. Вот тебе табуреточка. Залезай на неё и начинай.

Ездра начал. Народ плакал. Ездра и Неемия утешали народ, как могли. Рассказали им — кому и чего делать, а чего не делать. В общем, речь идёт о политинформации.

Понятное дело, что добровольность этого мероприятия и горячее желание народа послушать что-нибудь из Торы — фантазия автора библии.

Фантазия происходила в добровольно-принудительном порядке. Не зря в текст вкралась фраза: «...весь народ плакал, слушая слова закона». Ещё бы. Длилось это мероприятие целую неделю.

Когда народ политически подковался, ему разрешили закатить пьянку. Закатили. И разошлись по домам. Это напоминает мне «демократические» выборы советской эпохи и народные гуляния на майские и октябрьские праздники. Схема та же.

Прошло ещё 4 недели. Всё это время народ «постился». После поста произошло нечто интересное.

«И отделилось семя Израилево от всех инородных».

Подробности сей процедуры автор не потрудился описать. А жаль.

После «отделения» провели ещё один коротенький митинг — часиков на шесть. Во время этого действа народ обратился к богу с горячей молитвой, в которой перечислил все его милости.

«И Ты покорил им жителей земли, и отдал их в руки их, и царей их, и народы земли, чтобы они поступали с ними по своей воле... И взяли они укрепленные города и тучную землю, и взяли во владение домы, наполненные всяким добром... Они ели, насыщались, тучнели, и наслаждались...»

Да.

«И вот, мы ныне рабы. И вот мы рабствуем».

Да уж.

Что это было? Это была очередная присяга. Как в армии. Каждый из присутствовавших подписался под ней. Подписался и поставил печать!

Бюрократия — она не вчера, оказывается, родилась. В тексте присяги, после преамбулы, шла законодательная часть — каждый из евреев взял на себя определённые обязательства. Вот некоторые из них.

«Не отдавать дочерей своих иноземным народам, и их дочерей не брать за сыновей своих... И когда иноземные народы будут привозить товары свои в субботу, не брать у них в субботу и в священный день...

... мы будем доставлять священникам в кладовые при Доме Бога и десятину с земли нашей левитам. Они, левиты, будут брать десятину во всех городах, где у нас земледелие».

Артаксеркс мог теперь утереться. Вся дань уходила в иерусалимский храм.

Но на этом мероприятие не кончилось. Каждого племенного вождя обязали отправить десятую часть своего народа в Иерусалим — на постоянное место жительства.

Идти никто не хотел, поэтому бросали жребий, чтобы узнать, кому не повезло. Может быть, они тянули спички, или бросали монету, или ещё чего-нибудь...

Так Неемия решил демографическую проблему, о которой мы говорили выше.

Запомните это.

Святой город Иерусалим был заселён принудительным порядком.

«И благословил народ тех, кто добровольно согласился жить в Иерусалиме».

Да, на этих людей смотрели, как на сумасшедших. Но благословляли — чем больше идиотов согласится жить в Иерусалиме добровольно, тем меньше придётся выделять от каждой семьи переселенцев.

Итак, в Иерусалиме жили иудеи, вениаминовичи и левиты. И всё.

Забудьте о 13 коленах израилевых. Отныне израильтяне не имели к иудейской стране «Израиль» никакого отношения.

«Аммонитянин и Моавитянин не может войти в общество божие во веки, потому что они не встретили сынов Израиля с хлебом и водою»!!!

Люди, будьте хлебосолами по отношению к евреям. Иначе — не видать вам в жизни счастья.

Жизнь продолжалась. Неемия вспомнил, что он обещал Артаксерксу, (и его жене!) — вернуться. И поехал на побывку в Персию. Побывал. Поналивал царской чете портвейну. И заскучал.

«И по происшествии нескольких дней опять выпросился у царя».

И вернулся в Иерусалим.

В Иерусалиме стало ясно, что скучал он не зря. Народ распустился сразу после отъезда реформатора.

Ну, кто, в самом деле, поверит, что все эти новшества были народу по душе?

Пришлось закатывать рукава.

Один из священников отгородил часть кладовой при храме занавесочкой и устроил себе частную квартирку. По одну сторону ширмочки — золото, а по другую — поповская квартирка.

Неемия лично выбросил все его шмотки на улицу и крепко отчитал своих соратников. Назначил стражников при храмовых кладовых.

Не все левиты смогли получить десятину у трудового народа. Им её просто не давали — в лучшем случае. Часть левитов и певцов разбежалась по городам и весям.

Неемия разобрался с младшим командным составом. Левиты и певцы вернулись. Десятина тугой струёй потекла в карман, пардон, в кладовые храма.

Народ торговал и работал в субботу. Прямо в субботу Неемия поукорял негодяев. Бедолаги устыдились и прекратили это безобразие.

Чтобы закрепить их стыд, Неемия приказал запирать городские ворота в пятницу вечером, а отпирать в воскресенье утром. Сутки город был изолирован от внешнего мира, но суббота соблюдалась.

Но, не всё так просто решалось. Торговцы стали ночевать в поле, под городской стеной.

Неемию и это не устроило. Он вышел к купчишкам и разъяснил ситуацию: «В общем так, кого ещё раз тут поймаю — яйца отрежу. Вопросы есть?» Вопросов не было.

Разобравшись с налогообложением и торговлей, Неемия устремил свой взор на еврейскую семью. Оказалось, что многие евреи женаты на иноверках.

Женились они ещё в те времена, когда наш праведник перед персидскими вельможами на цырлах бегал.

Он черпал винишко, плевал тайком в царский котёл, а в Иудее люди влюблялись, женились, детишек рожали — жили, одним словом.

Неемия велел согнать всех евреев, женатых на иноверках, и провёл с ними разъяснительную беседу. Тема беседы: «На ком еврею можно жениться, а на ком нельзя».

«Я сделал за это выговор, и проклинал их, и некоторых из мужей бил, рвал у них волоса...».

Поупражнявшись в вырывании волос и мордобое, Неемия с удовлетворением вздохнул, вытер пот с трудового лба и обратился с молитвой к Богу.

«Помяни, Боже мой, все, что я сделал для народа сего! Помяни меня, Боже мой, во благо мне

Да. Конец Книги Неемии.

X