Zero

Рубрика: Книги

Клаудио Фракасси. Ватерлоо информации

Сколько должно пройти времени — несколько лет или десятилетий? — прежде, чем информационное сообщество честно признает своё поражение? Иными словами покается в том, что выполняло свою миссию из рук вон плохо, а проще говоря — дезинформировало общественное мнение на страницах газет, освещавших террористический акт 11 сентября 2001 года. Всё равно — слова раскаяния: «Господа, мы обманули вас!» — прозвучат слишком поздно.

Правда, угрызения совести давали знать о себе уже в связи с двумя иракскими войнами в 1991 и 2003 годах. Тогдашний заместитель главного, в будущем главный редактор «Нью-Йорк таймс» Хоуэлл Рейнс (Hawell Raines), без обиняков признал факт информационных фальсификаций пентагоновскими источниками в 1991 году. Речь идёт о дезинформации, касающейся реального потенциала иракских вооружённых сил, потерь личного состава и хода самой войны. Горестное признание прозвучало через несколько месяцев после жёсткой самокритики многих американских газет. Ведущий журналист высказался с присущей ему лапидарностью: «Господа, нас обвели вокруг пальца!» Ответ тогдашнего государственного секретаря Джеймса Бейкера (James Baker) был выдержан в саркастическом тоне: «Осмелюсь предположить, что со временем пресса очнётся от обморока...» В общем и целом Госсекретарь был удовлетворён триумфальной победой, которую власть одержала над информационным сообществом.

Двенадцать лет спустя ложь планетарного масштаба об «оружии массового поражения Саддама Хусейна» бесконтрольно распространялась на подготовительном этапе и накануне войны. Подвергнуть эту информацию рациональному сомнению не пожелало большинство газет и телеканалов. Так что, вопреки благодушным пожеланиям Бейкера, информационное сообщество так и не вышло из обморочного состояния. Правда, пусть не во всех, но в наиболее внимательных и профессионально честных изданиях, время от времени стали появляться размышления насчёт допущенных ошибок, лжи и обмана. Так, в ходе Оксфордской конференции на тему «Журналистика после Ирака», главный редактор «Вашингтон пост» Леонард Доуни (Leonard Downie) выступил с публичным признанием: «Мы чересчур пассивно восприняли тезис, будто Ирак прячет оружие массового поражения, а Саддам Хусейн связан с “Аль-Каидой”. Возлагаю на себя ответственность за эту ошибку. Нам следовало проявить большую настойчивость».

Надо полагать в ближайшее время ещё предстоит услышать или прочитать аналогичные заявления. Например, насчёт доверчивости СМИ в отношении нестыковок и противоречий официальной версии трагедии 11 сентября.

По всей вероятности масштаб обмана может превзойти объём лжи, которую нам внушали на протяжении двух войн в Ираке. Поистине вопиющими являются противоречия между грандиозностью трагических событий в Америке, непоследовательностью её политической и правовой интерпретации, с одной стороны, и отсутствием глубокого расследования по существу, а также отказ информационного сообщества от поиска независимых источников, научно-технической, политической и сыскной экспертизы — с другой. Так называемая, контринформация, как в данном случае, так и вообще, является частным случаем расследования, на которое отважились профессионально честные журналисты, не пожелавшие принять на веру официальные истины. К сожалению, контринформация в основном распространяется по неофициальным каналам свободной и неконтролируемой сети «Интернет». Лишь изредка, да и то под аккомпанемент сомнений и предостережений, контринформация просачивается в отдельные статьи или телепередачи. Однако, говоря по существу, при отсутствии решительной поддержки всемирной телевизионной и газетной сети контринформация не в состоянии повлиять на общий массив общественного мнения.

Следует также иметь в виду, что Интернет обладает специфической структурой. В силу многообразия форм подачи информации, проверка её на достоверность практически невозможна. Кстати, Сеть используется многими органами информации для дискредитации закономерных вопросов и серьёзных независимых журналистских расследований. Обычно им навешивают ярлык «бредовых измышлений меньшинства», именуют плодом фантазии упрямцев и закоренелых сторонников теории заговора. Последнее обвинение особенно характерно. Вскоре после трагедии 11 сентября египетский президент Мубарак справедливо поставил вопрос о необходимости «длительного расследования необходимого прежде, чем будут сделаны скоропалительные выводы». По его мнению, неразумно объяснять события 11 сентября только при помощи «теории заговора, за которым стоят отдельные фанатики, вроде Усамы бен Ладена».

Впрочем, рассудительный человек не может не видеть, что основанный исключительно на теории заговора и вброшенный на мировой новостной рынок сценарий — это грубая стряпня администрации Буша. И совершенно незаслуженно он считается «истиной в последней инстанции». Самым существенным упущением информационного сообщества следует считать попытки сокрытия или умолчания фактов об 11 сентября. Чуть ниже мы рассмотрим этот вопрос более подробно.

Тем не менее, нельзя не подчеркнуть, что никакие другие события в мире не освещались телевизионной и пишущей братией с такой исчерпывающей ответственностью и интенсивностью, как 11 сентября, причём на протяжении столь длительного времени. На утро после трагедии «Нью-Йорк таймс» задействовала три сотни репортёров, три десятка штатных и двадцать пять внештатных фотографов. Атаке на небоскрёбы ВТЦ и здание Пентагона было посвящено 82 500 слов, 67 статей. Тридцать три газетных полосы повествовали об этом трагическом событии.

Этот беспрецедентный факт с циничной откровенностью прокомментировал Джон Геддс (John Geddes), заместитель главного менеджера одной из самых влиятельных газет на планете. На время газета превратилась в «боевой листок» — основной источник информации в городе, подвергшемся террористической атаке. Джон Геддс во всеуслышание заявил: «Это новость, к которой мы готовились всю жизнь». В тот роковой день «Нью-Йорк таймс» разошлась тиражом 1 млн. 600 тыс. экземпляров, то есть было продано на полмиллиона экземпляров больше, чем обычно. Заголовок был набран гигантским шрифтом — 96 пунктов! Такой шрифт в истории газеты использовался ранее только два раза. Для сообщения о высадке американцев на Луну и об отставке Никсона.

На европейском континенте парижская «Монд» посвятила событию шестнадцать полос. Миланская «Коррьере делла сера» — восемнадцать. И десять полос на следующий день. «Коррьере» освещала трагедию и её последствия с первой по девятнадцатую полосу. Широко публиковались репортажи, интервью, фотографии и схематический материал, отвечающий высочайшим требованиям современного газетно-жур-нального дела. Во всём мире помнят развёрнутые и наполненные эмоциями прямые телетрансляции, поток заявлений, комментариев, обращений, жуткие съёмки столкновения пассажирских лайнеров с небоскрёбами ВТЦ. События 11 сентября стали своего рода информационным топонимом планеты не только в дни трагедии, но и в последующие годы. Тем не менее, монотонная одномерность новостного блока, ежечасно выходившего в эфир, причём изо дня в день (по сути дела на всех долготах и широтах и одинакового для всех СМИ), не могла не привести к самоочевидной зависимости информационного потока от официальных источников. Причём, неважно, завизированных чьей-то подписью или анонимных. В то же время любопытно констатировать, что произошла постепенная замена беспристрастной и детальной фактологии жанром репортажа. Хронику событий вытеснил пересказ леденящих душу частных историй или тревожных предсказаний на будущее.

Возьмём, к примеру, новость об обрушении строения номер семь — шестидесятиэтажного небоскрёба всего в сотне метров от двух башен ВТЦ. В него не врезался ни один самолёт. Однако напрасно вы стали бы искать соответствующий заголовок в итоговой сводке событий дня. Да и броские фотографии также отсутствуют. Сообщения об этом обрушении не появились ни в одном крупнейшем международном издании. Информация промелькнула только в «Коррьере делла сера»

12 сентября. Всего три с половиной строчки. Да и то в самом конце длинной и скрупулёзно составленной хроники дня. Любопытно, что этому событию (сенсационному и загадочному обрушению строения номер семь) самый знаменитый официальный источник — Комиссия Конгресса США, опубликовавшая свой доклад через три года после трагедии, не посвятила ни строчки в документе объёмом в 571 страницу.

Что касается сложных и противоречивых экспертных разъяснений насчёт обрушения башен-близнецов и строения номер семь (данная тема сама по себе заслуживает проведения следствия, ответа на вопросы со стороны специалистов и более одного журналистского расследования), то на протяжении нескольких дней после трагедии газеты довольствовались сбивчивыми объяснениями без указания источников. Все сводилось к тому, что «небоскрёбы не выдержали удара». Уже цитировавшаяся «Коррьере делла сера» (но это всего лишь один из примеров) опубликовала на эту тему экспертное мнение из Иерусалима. Его сопровождал неподписанный и весьма немногословный редакционный «довесок», согласно которому «горение авиационного топлива привело к расплавлению стальных несущих конструкций башен».

Подобно аналогичным катастрофическим событиям, в первые часы после трагедии было трудно установить точное число жертв. Однако и в данном случае зависимость новостной сводки от официальных или полуофициальных директив представляется безграничной. Первоначальная оценка — 20 тыс. погибших обошла весь мир. Однако никто не был в состоянии назвать источник этой информации. Спустя пять дней после трагедии публикуемые данные колебались вокруг 5 тыс. погибших. Как видим, эти данные весьма отличаются от итоговой статистики.

Целый ряд сообщений с пометкой «срочно», распространённых властями в часы непосредственно после катастрофы, содержал список имён террористов, как оказалось, способных виртуозно управлять тяжёлыми авиалайнерами. Наряду с этим рассказывалось о героическом сопротивлении пассажиров рейса № 93, о чудесном обнаружении документов и удостоверений личности на месте преступления. Вся эта информационная лента, как правило, беспрекословно воспроизводилась информационным сообществом. При этом не было ни одной попытки перепроверить информацию на месте. Отсутствовали и независимые журналистские расследования.

Обвинение Усамы бен Ладена в качестве организатора и планировщика террористического акта было поддержано соответствующими заголовками уже 13 сентября: «Бен Ладен говорит: “Я возблагодарил Аллаха за попадание точно в цель”» («Коррьере делла сера»). При прочтении же самой газетной статьи оказывалось, что единый для всех газет источник этой архиважной новости некий, пожелавший остаться неизвестным — «журналист из Абу-Даби».

Прочие, порой маловероятные, порой открыто противоречивые сообщения, которые власть вбрасывала в информационный оборот, судя по всему, не вызывали в информационном сообществе ни тени сомнения. У информационщиков вообще не было ни вопросов, ни разумных возражений, ни требований сопроводить информацию экспертными оценками. В редакционных статьях вся эта информация шла прямо с колёс, без каких либо комментариев.

Без особого стеснения читателям внушали одновременно две мысли. Во-первых, авторами террористического акта являются «мусульмане-фундаменталисты, давшие обет принести себя в жертву». При этом публиковались заявления очевидцев, где террористы представали в качестве «религиозных фанатиков, постоянно носивших традиционные одежды и по ночам возносивших молитвы Аллаху». Во-вторых, публиковались сообщения о том, что, например, двое из «фанатиков-фундаменталистов», свято почитавших Коран, любили устраивать попойки с обилием рома и водки. Так, в пятницу вечером 10 сентября, прежде чем принести себя в жертву Аллаху, они «напились в стельку в одной из пляжных забегаловок».

И тут грянул хор необычно единодушных комментаторов. Громко звучал лейтмотив о «превращении» президента Буша в «государственного деятеля мирового масштаба». Так, Буша ввели в сонм «общенациональных лидеров». Увы, заявления президента во время трагических событий не выходили за рамки самоочевидности, можно даже сказать являются вопиющим примером пошлости: «Негодяи нам заплатят за всё» (вторник, 11 сентября); «Ударим по мировому терроризму» (четверг, 13 сентября); «Все мои помысли о семьях и детях. Да, я очень чувствительный человек» (пятница, 14 сентября). Зная теперь о последующих неудачах президента, нельзя не задать вопрос: в какой мере дифирамбы телевидения и газет в адрес Буша были обусловлены результатами тогдашних опросов общественного мнения (популярность президента подскочила до 80%) или же речь идёт о воздействии на общественное мнение неоправданно позитивных отзывов СМИ в адрес Белого дома?

Невероятное фиаско самой мощной в мире противовоздушной обороны (за вычетом границы с Мексикой и Канадой, Соединённые Штаты не нуждаются в пограничных войсках и осуществляют охрану своих рубежей исключительно с воздуха) не попало в поле зрения серьёзных журналистских расследований. Никто не удосужился сравнить американскую противовоздушную оборону с аналогичными системами других стран. Не был поставлен вопрос о мере ответственности должностных лиц. Не прозвучали требования отправить в отставку и наказать деятелей высшего правительственного эшелона. В основном комментаторы сосредоточились на психологических и философских аспектах драмы. События 11 сентября преподносились, как доказательство возрастания общей опасности для граждан и государства, как свидетельство хаотичности современного мира: «Отныне нет неуязвимых».

Поражает полное отсутствие кино- и фотоматериала, иллюстрирующего полёт и падение огромного Боинга в самом охраняемом месте на планете — в Пентагоне. Притом, что Пентагон находится под круглосуточным наблюдением десятков телекамер (не говоря о любительских съёмках туристов и телекамер наблюдения в расположенных поблизости банках и министерствах). Странное отсутствие видеоматериала также нисколько не озаботило СМИ, обычно жаждущих заполучить «броскую картинку».

И всё-таки сомнения насчёт официальной версии не могли не возникнуть. Прежде всего, в среде дознавателей. Речь идёт об агентах, пытавшихся разобраться в закулисной стороне угона авиалайнеров. Одна из редких статей, опубликованных вне рамок официоза, принадлежит перу Сеймура Герша (Seymour M. Hersh). Через четыре недели после трагедии эта публикация увидела свет на страницах журнала «Нью-Йоркер»: «Один недоверчивый человек из ФБР в беседе со мной подчеркнул, — пишет Герш, — что угонщики напоминают дворовую баскетбольную команду, и сопроводил своё замечание вопросом: “Неужели они действительно надеялись угнать четыре Боинга? Им бы захватить хотя бы один и посадить его. Это был бы уже успех”». Один из сотрудников секретных служб выразил откровенный скептицизм насчёт роли бен Ладена: «Только представьте, сидит мужик в пещере и руководит операцией из Афганистана! Это уже чересчур. Не мог этот тип действовать в одиночку».

Пожалуй, самой свободной от официоза публикацией с места событий, появившейся в печати вскоре после обрушения Всемирного торгового центра, является серия статей Сайверса (С.J. Civers). Молодой репортёр «Нью-Йорк таймс» представился работником коммунальной службы, откомандированным для уборки мусора. Предприимчивому репортёру удалось провести целых двенадцать дней на месте трагедии. Для своей газеты он ежедневно писал дневник о жизни и мучениях спасателей. Однако, за исключением изолированных случаев, вроде статьи Сеймура Герша, других реально независимых и глубоких публикаций не появилось, в том числе и в международных СМИ. Проходили недели, месяцы, однако никто не писал о том, как на самом деле развивались события в тот поистине роковой день 11 сентября 2001 года. Тем более, что ФБР в спешном порядке закрыло следствие. Та же «Нью-Йорк таймс» в первую годовщину террористического акта была вынуждена констатировать: «Спустя год после обрушения башен-близнецов граждане менее информированы об обстоятельствах гибели 2 тысяч 801 человека, случившейся средь белого дня на южной оконечности Манхэттена, чем по прошествии нескольких недель в 1912 году в связи с гибелью “Титаника”».

Идёт ли речь о преднамеренном обмане с целью скрыть или замаскировать истину? Можно предположить, что в этом и состояла цель фабрикации официальной версии. Тем не менее, известно, что поведенческие рефлексы в глобальной информационной системе нередко срабатывают автоматически. За этим необязательно скрывается недобросовестность. Хотя последствия всё равно могут быть не менее неприятными. Однако, судя по всему, в данном случае превалирует синдром «дежавю». В связи с тем, что трагедия произошла у всех на глазах и демонстрировалась в прямой телевизионной трансляции, каждый считал себя очевидцем и как бы знал, как на самом деле разворачивались события. К тому же, ежечасно и даже ежеминутно стерильно обработанный и леденящий душу видеоряд столкновения гигантских Боингов с небоскрёбами был у всех перед глазами. Изображение постоянно прокручивалось во всех выпусках новостей. Информация мгновенно отсылала зрителя в сферу эмоций. Кошмар постоянно превращался в реальность. Действующими лицами были ангельские силы добра и дьявольские силы ада. Тем самым на второй план оттеснялись неприятные и тяжёлые вопросы, связанные с расследованием по горячим следам, иначе говоря — «дежавю в постоянном повторе». Стало быть, у каждого зрителя создавалась иллюзия, что он всё знает об этой трагедии.

Всеядность телевизионной хроники того рокового дня, как нельзя лучше выразилась в перманентной и достопамятной подмене реальности зрительным образом, воспринимаемым зрением. Об этом написал Ян Мак Эван (Ian McEwan) на страницах «Гардиан»: «Масштаб нашего присутствия в момент трагедии был невероятно широк. Притом, что мы не видели ни одного умирающего человека. Кошмар находился в бездне нашего воображения... Только телевидение было в состоянии доставить трагедию в наши дома. У меня дома в углу стоит телевизор. Его никто не смотрит. Как вдруг мой сын, да и я грешный, с жадностью бросились переключать каналы. Замельтешили CNN, CBC и ВВС-24. Как только объявляли выступление какого-нибудь эксперта, мы тотчас же переключались на другой канал... Нам было важно знать, что происходит в данную минуту... Как человек отравленный чтением новостных лент, я мысленно отдавал приказания телеоператорам. Покажите башню небоскрёба с обратной стороны. Теперь направьте объектив на улицу. Дайте панораму городских крыш... В бурном потоке ежесекундно обновляющихся новостей не оставалось времени для раздумий...»

Всё обстояло так, как если бы массовое уничтожение людей в прямой трансляции должно было произвести эффект снижения релевантности информации о трагедии. Всемирная информационная сеть является главным каналом для передачи фактов. По своей природе факты не могут не стимулировать сомнений в их достоверности, И этот канал попал под влияние официальных источников. Всемирная сеть сосредоточилась на трансляции не новостей, а символов. Вот почему в тот достопамятный день необычное сообщение, появившееся в другом уголке планеты, решительным образом повлияло на формирование смысловой составляющей трагедии, наполнив её определённым политическим содержанием.

Новость поступила с Ближнего Востока. Тотчас её подхватили крупнейшие информационные агентства. Сообщение было проиллюстрировано видеоклипом агентства Рейтер. Это видео постоянно прокручивали по всем телестанциям. Одна из крупнейших итальянских газет поместила эту новость на первой полосе, снабдив её следующим заголовком: «Праздничное ликование на улицах Бейрута и Иерусалима». Ведущие газеты всего мира посвятили целые полосы этому жутковатому, но при этом глубоко символическому известию. Публиковались броские снимки палестинских детей с растопыренными в знак победы пальцами (фото из Иерусалима), фотографии ликующих женщин в лагере Шатила (Ливан). Сообщения корреспондентов в основном сводились к объяснению фотоматериала и пестрели такими журналистскими клише, как «праздничная раздача сладостей», «манифестация радости трёх тысяч человек в Наблусе». Лондонская «Таймс» в тот день написала: «Тысячи палестинцев отпраздновали террористические акты в Соединённых Штатах. Они пели «Аллах велик» и раздавали сладости прохожим, несмотря на то, что их вождь Арафат заявил, что известие об этом привело его в ужас». Миланская «Коррьере делла сера» прокомментировала новость в передовой статье: «Все мы американцы, глядя с сокрушением сердец и возрастающим гневом на недопустимые манифестации палестинского ликования перед лицом картин смерти безоружных граждан, мы вопрошаем, в каком мире нам приходится жить?» Следующая передовица, опубликованная по прошествии трёх дней, осудила «праздничное ликование многочисленных исламских фанатиков и палестинцев, которые даже в Вифлееме устроили демонстрацию под кошмарными лозунгами, выражавшими бурную радость».

Символический потенциал этого сообщения был настолько велик, что, согласно корреспонденции из Нью-Йорка, побудил группу граждан устроить демонстрацию у стен мечети на Ист-Сайде: «Вы видели по телевизору палестинцев, которые пляшут от радости... Сбросим парочку бомб и посмотрим, долго ли они будут плясать!» В то же время критики Америки посвятили этому известию горькие размышления. Существование в арабском общественном мнении «залежей ненависти», подчёркивали они, является следствием «политики администрации Буша» и напоминали, что «арабский и мусульманский мир в результате постоянно увеличивающихся унижений доведён до отчаяния».

Естественно, ряд суждений, высказанных комментаторами, является вполне взвешенным. Разумеется, в мусульманском мире реакция на 11 сентября была неоднозначной. В ряде случаев весьма отличалась от реакции Запада. Так, самый авторитетный марокканский еженедельник осудил террористические акты, но при этом добавил, что корни следует искать «во внешней политике тандема Буш-Шарон». Тем не менее, любые размышления на тему ислама, его противоречий и экстремизма, даже отдалённо на могли бы оказать на мировое сообщество большего эмоционального воздействия, чем видеофильм, появившийся на экранах телевизоров во время ужина. У себя дома мы видели праздничные толпы палестинцев. Именно это было реальным событием, происходившим на наших глазах. Живая иллюстрация пресловутого и многократно упомянутого «столкновения цивилизаций».

Недели через две (слишком поздно, чтобы эта информация сумела облететь всю планету) программа «Панорама» общественного немецкого телевидения и два журналистских расследования, проведённые «Шпигелем» и «Штерном», предприняли попытку реконструировать историю появления видеоклипа, записанного в лагере палестинских беженцев Айн аль-Хильве близ Сидона: «Более внимательный просмотр исходного видеоматериала, не прошедшего в эфир, показывает, что улица, на которой якобы состоялась праздничная манифестация, в действительности безлюдна. Только перед телекамерой толпится группа возбуждённых детей. Кричавшая от радости женщина, в следующую секунду спокойно покидает место съёмки. В поле зрения телекамеры попадает неизвестный мужчина в белой майке. Он призывает детей собраться перед телекамерой. Запечатлённая в кадре ликующая женщина сообщает журналисту, что в обмен на радостные восклицания перед объективом телекамеры ей обещали сладости, и что она была потрясена увиденным по телевизору».

Памятный видеоклип с ликующими палестинцами по справедливости достоин включения в «хит-парад», наряду с другими выдающимися достижениями СМИ. Так, в первые дни войны в Персидском заливе (1991) ощущалась острая нехватка фронтового фото- и видеоматериала. Ещё продолжались невидимые посторонним ковровые бомбардировки иракских позиций в Кувейте. В этот момент в информационный оборот была запущена жуткая новость. В приступе слепого безумия Саддам якобы поджёг все нефтяные скважины и открыл вентили нефтепроводов. В Персидский залив было сброшено колоссальное количество нефти. Первые полосы газет всего мира и выпуски теленовостей опубликовали жуткие фотографии пострадавшего баклана. Несчастная птица предстала перед телезрителями и читателями газет, залитая чёрной нефтью и в судорогах предсмертной агонии. Умирающий баклан тщетно пытался расправить крылья. В отчаянии он широко раскрывал клюв. Из последних сил птица стремилась выбраться из маслянистого пятна. Никому не пришло в голову поинтересоваться, каким образом получено изображение? Ведь побережье Кувейта и Ирака во время бомбардировок всё ещё находилось в руках Саддама.

Точно так же никто не стал наводить справок насчёт фауны тех мест, хотя бы среди орнитологов. По прошествии нескольких недель любознательный французский журналист из «Эвенеман дю Жеди» услышал от одного из орнитологов, пользующегося мировой известностью, что в это время года в Персидском заливе «не бывает никаких бакланов». Как выяснилось впоследствии, чёрно-белые снимки были сделаны в другое время года и на другом театре военных действий — во время войны между Ираном и Ираком. Что касается цветной видеосъёмки, то телерепортёр признался, что сфабриковал «видео с нефтяным пятном», позаимствовав баклана в местном зоопарке.

Не меньшее впечатление на публику произвели съёмки отважной девятнадцатилетней американской солдатессы Джессики Линч (Jessica Lynch) в разгар второй иракской войны. В ходе боестолкновения Джессика получила ранение и была взята в плен. Противник поместил её в госпиталь в Нассирии. Из лап иракских тюремщиков Джессику вызволили бравые американские командос, которые под покровом ночи спрыгнули с вертолёта и под свист пуль штурмом взяли неприступный госпиталь.

Известно, что в тот момент американское наступление захлебнулось. Снятый с дрожащей руки через объектив ночного видения фильм обошёл всю планету. Ещё бы — тут были вышибавшие двери морские пехотинцы. Они самоотверженно похищали раненую девушку и несли на армейских носилках украшенных звёздно-полосатым флагом в вертолёт. Фильм служил подкреплению сердец — Саддам обречён.

Бедняжка Джессика не смогла пересказать своими словами этот героический эпизод на пресс-конференции, потому что, как сказали военные, и слово в слово повторили репортёры, девушка «потеряла память». По прошествии многих недель спецкор «Нью-Йорк таймс», по всей вероятности честный профессионал, сумел реконструировать этот эпизод, который, как оказалось, в действительности выглядел совершенно иначе. Будучи в госпитале, Джессика не считалась военнопленной, потому как повстанцы давным-давно покинули Нассирию.

Иракский медбрат попытался было доставить солдатессу в карете «скорой помощи» в американский лагерь за чертой города. Однако на блокпосту сослуживцы девушки остановили машину и отправили её обратно под автоматные очереди американского патруля. Что касается шоу с «освобождением» пленной американки, то об этом съёмочной группе «Би-би-си» рассказал один из врачей госпиталя: «Американцы ворвались в госпиталь под крики «go, go, go!» и оглушительную пальбу. Правда, отсутствовал свист пуль, так как стреляли холостыми. «Морские котики» устроили шоу с целью продемонстрировать штурм госпиталя, как в фильмах с участием Сталлоне и Джеки Чана». И в самом деле, кино получилось эмоционально трогательным. Одиссея Джессики и фильм, запечатлевший блиц-операцию, под видом «новостей» обошли весь мир. Более того — через год из этой героической истории Голливуд сделал блокбастер.

Попытки зрелищной обработки трагедии и возведение её в символ современности широко представлены в информационном обеспечении террористических актов 11 сентября. Впрочем, террористические акты и без креатива, сами по себе способны произвести неизгладимое, устрашающее и подавляющее впечатление. В одном из острокритических выступлений, появившихся через год после 11 сентября, Даниель Харрис (Daniel Harris) проанализировал кич, обильно присутствующий в информационном сопровождении событий. По его мнению, «засилье кича в средствах массовой информации превратило скоростную автостраду в парковку». На страницах американского журнала «Салон» Харрис задаёт следующий вопрос: «Неужели трагедия наподобие 11 сентября нуждается в риторике кича? Чтобы не выглядеть такой ужасающей? Неужели нам требуются памятные бантики и розетки, херувимы, парящие над пылающими небоскрёбами, размахивающие флажками медвежата в пожарных касках? И весь этот кич только для того, чтобы предать забвению последние минуты биржевых клерков, служащих и секретарш, взывающих о помощи в наполненных дымом лифтах, на подоконниках 90-го этажа? Предать забвению, как, получив ожоги третьей степени, они пытались уцелеть на лестнице, охваченной огнём?»

Харрис выявил наличие корреляции между образной памятью и информационным потоком, с одной стороны, и отсутствием правдивой информации и психологическим снятием тревожных раздумий — с другой: «Даже притом, что кич в состоянии обезболивать жуткие картины, например, отрезанных женских рук с маникюром в куче грязи и выбрасывающихся из окна людей-факелов, тот же кич может использоваться в иных целях и для решения других более важных задач. Свойственная кичу ничем не прикрытая сентиментальность вызывает неприязнь к диссонирующим мнениям, подавляя его чрезвычайно эмоциональной риторикой. Кич приукрашивает ужас зрительного образа и одновременно отводит от него глаза...»

Таинственная история с сибирской язвой, разыгранная спустя несколько недель после 11 сентября, наряду с гибелью людей и расширением зоны страха среди населения, привела к двум результатам. Прежде всего, была окончательно отодвинута на второй план возможность журналистского расследования по выявлению механизма террористических актов в Нью-Йорке и Вашингтоне. Отныне 11 сентября было напрямую подвёрстано к «международному терроризму» и таким фигурам, как Усама бен Ладен и иракский диктатор Саддам Хусейн. Первые конверты с сибирской язвой появились 18 сентября 2001 года в нью-йоркской штаб-квартире телевизионного канала NBC News и в редакции газеты «Нью-Йорк Пост».

В последующие дни и недели новые ядовитые письма были получены в государственных учреждениях и редакциях газет. В Вашингтоне по тревоге был поднят сенат. Во Флориде погиб журналист. Паника распространилась мгновенно. Как в Соединённых Штатах, так и в остальном мире цепь террористических актов, а также угроза применения боевых отравляющих веществ воспринимались, как второй этап террористического наступления на Америку. Первой фазой агрессии считался угон авиалайнеров. На волне паники в информационную сеть были вброшены сообщения, призванные закрепить связь между химической угрозой и режимом Саддама. Ирак упоминался, как страна с «оружием массового поражения».

Лондонская «Дейли Телеграф» опубликовала громогласные разоблачения «бежавшего из страны иракского учёного». По приказу Саддама вместе со своими коллегами он «создал нервнопаралитический газ, токсины ботулизма и сибирскую язву». В период после 11 сентября иракский диктатор был превращён в главного злодея. Сообщалось, что Саддам планирует «террористические атаки с применением химического оружия» на цели в Европе и Америке. Итальянская журналистка Моника Маджони (Monica Maggioni), отслеживавшая тревожные события в новостной программе TG1, комментировала: «Воспроизводя в памяти минувшие дни, понимаешь, что уже осенью 2001 года начался вброс в информационную сеть двусмысленных и вводящих в заблуждение сообщений с целью превратить Саддама Хусейна в главного, подлежащего уничтожению противника». Страх перед сибирской язвой и угрозой химического террора, охвативший планету, со всей очевидностью был использован через год Государственным секретарём США в ходе выступления в Совете Безопасности ООН в самый канун нападения на Ирак. Колин Пауэлл (Colin Powell), демонстрируя «доказательства» против Саддама Хусейна, театральным жестом потрясал пробиркой с таинственным белым порошком. Этот жест был увековечен телеканалами и газетами всего мира.

Что касается приключений сибирской язвы в информационной сфере, то, как это часто бывает, тема постепенно сошла на нет без особых объяснений. Однако, когда уже погасли огни рампы, «Вашингтон Пост» сообщила, что «споры сибирской язвы типа «Ames», применённые в биотеррористической атаке, имеются в пяти лабораториях, и все они идентичны спорам сибирской язвы, обнаруженным в конвертах, адресованных американскому сенату. Все эти лаборатории получили образцы из единого американского военного источникаMedical Research Institute of Infectious Disease (Usamriid) (Научно-исследовательский институт инфекционных заболеваний. — Прим, пер.), расположенного в Форт Детрик, штат Мериленд».

Итак, можно констатировать, что фантазия в области креативной информации нередко превосходит изобретательность истории. В современном глобальном мире всё чаще информация используется «в качестве стратегического оружия». Направлено оно скорее против тыла и общественного мнения, чем воюющей армии противника. Данное понимание информационных систем впервые было сформулировано Иоанном-Павлом II во время первой войны в Персидском заливе. Тем не менее, в отдельных специфических случаях информационный поток не был в состоянии преодолеть монотонность и воздействовал на население неэффективно, в результате чего задача по нагнетанию милитаристской атмосферы не была выполнена.

Вскоре после 11 сентября, как уже случалось в ходе иракской войны 1991 года, телевизионные каналы и газеты (в рамках противоправного альянса между политической властью и СМИ, принялись публиковать списки «нецелесообразных» музыкальных произведений, иными словами — не рекомендуемых для трансляции в эфир и коллективного прослушивания. В списке, составленном одной из британских станций в 1991 году, фигурировали сочинения Джона Леннона «Give peace a chance» и «Imagine».

По прошествии десяти лет, буквально на следующий день после террористической атаки на ВТЦ, техасская компания Clear Channel Communications, контролирующая 1170 радиостанций на территории Соединённых Штатов, также подготовила список 150 запрещённых музыкальных произведений. В американском списке фигурировали тот же Леннон с «Imagine», песни группы U2 и Queen. Пропаганда была настолько навязчива, что Шугар Рей (Sugar Ray) лично обратился с просьбой прекратить трансляции его сочинения под названием Fly! — «В полёт». Однако американское общественное мнение, как в 1991-м, так и в 2001 году осталось глухо к очередной информационно-милитаристской кампании. Радиослушатели стали протестовать. Многие манхэттенские радиостанции заявили, что не станут выполнять требования вышестоящей компании, а диджей одного нью-йоркского радиоканала открыл передачу песней Джона Леннона «Imagine»: «Это очень красивая песня, — сказал он в эфире, — она говорит о любви и надежде — единственное, в чём мы действительно нуждаемся».

X