Реабилитации не будет или Анти-Архипелаг

Рубрика: Книги

И я не могу пройти мимо рассказа самого Троцкого о здоровье Ленина. Глава 29 его автобиографии: «Болезнь Ленина», в которой Троцкий с наглядностью раскрывается, как профессиональный обманщик и «вор в законе».

Он изображает так, как будто узнал об «ударе» Ленина от Бухарина. Обеспечивая себе алиби, Троцкий, естественно не знает, что Хаим Раковский расскажет всё.

«Сам Ленин считался крепышом и здоровье его казалось одним из несокрушимых устоев революции. Он был неизменно активен, бдителен, ровен и весел», — говорит Троцкий

«Только и есть два исправных сердца, — говорил Льву Давыдовичу профессор Гетье, — это у Владимира Ильича и у вас. С такими сердцами до ста лет жить».

С такими сердцами и с такими еврейскими врачами, «крепыш» Ленин не протянет и двух лет. Что там Ленин, молодой сын Горького Максим и сам Горький умрут в одночасье.

И в то же время Троцкий знает о «болезни» Ленина больше, чем профессор Гетье. Буквально ниже Троцкий обнаруживает неожиданно глубокое знание болезни Ленина: «Болезнь Ленина была такого рода (не говорит какого), что могла принести трагическую развязку. Завтра же, даже сегодня могли ребром встать все вопросы руководства».

Так называемые, «мозговые удары» Ленина были тогда, когда врачам Троцкого удавалось дать Ленину особенно большую дозу яда.

Троцкий говорит: «В конце 1921 года состояние Ленина ухудшилось». То есть, сразу после того, как Ленин начал вводить НЭП — то есть, возвращать страну к нормальной жизни. То есть, в конце 1921 года Ленину первый раз дали большую дозу яда, после которой он целый год приходил в себя.

Врачи же, среди которых выделялся специалист по отравлениям доктор Левин, внушали Ленину, что у него «мозговой удар».

Вот, что пишет ОГПУ-шный еврейский доктор Ландовский, которому мы обязаны сохранением протокола допроса Хаима Раковского:

«…Я принёс тебе инструкции. Они от Левина, который до сих пор помогает нам своим опытом. (Бывший личный врач, который отравил Ленина по приказу Троцкого, судимый вместе с Раковским). У вас в лаборатории есть волшебное лекарство, которое то, что нам надо».

И:

«Инструкции доктора Левина были краткими, но чёткими и исчерпывающими. Я без труда раздобыл лекарство. Оно давалось в миллиграммах и было в таблетках. Я попробовал, и они быстро растворились в воде и ещё лучше в алкоголе. Состав таблеток не был указан, и я решил произвести анализ позднее, когда у меня будет время. Без сомнения, это лекарство было из репертуара их специалиста Lumenstadt, учёного, о котором Левин сказал при нашей первой встрече».

«Первые слухи о болезни Ленина передавались шёпотом. Никто как будто никогда не думал, что Ленин может заболеть», — сообщает Троцкий.

«В июле 1922 года Ленин был уже на ногах», — говорит Троцкий и далее продолжает, что: «Летом 1922 года вопрос о репрессиях принял тем более острую форму».

То есть, пока Ленин болел, Троцкий сворачивал ленинский НЭП, возвращение страны к нормальной жизни и ещё более раскручивал свою карательную машину.

«В октябре Ленин уже официально вернулся к работе, председательствовал в Политбюро и Совнаркоме». То есть, Троцкий выключил Ленина и НЭП на целый 1922 год.

Троцкий упоминает, что именно в 1922 году, без Ленина, Троцкий рассматривал вопрос о своём лично, вместо Луначарского, руководстве Комиссариатом Просвещения, в ведомство которого тогда входила вся культура.

Вопрос был о том: «чтоб я взял на себя дополнительно комиссариат народного просвещения, подобно тому, как я в течение года руководил комиссариатом путей сообщения».

Троцкий же руководил всем путём расстрелов, заложников и еврейских комиссаров, которые в 21 веке называются теперь брокерами и менеджерами. Троцкий для русских даже не удосуживался создавать лагеря. Троцкий русских просто расстреливал, топил баржами и морил голодом.

Затем Троцкий сообщает:

«Стояли первые дни марта 1923 года. Ленин лежал в своей комнате, в большом здании судебных установлений. Надвигался второй удар, предшествуемый рядом мелких толчков».

Определённо, что Троцкий, как специалист по пролитию крови, демонстрирует гораздо большее знание болезни Ленина, чем профессор Гетье.

Троцкий специально упоминает, что обе секретарши Ленина Фотиева и Гляссер служат для Троцкого связью. Это говорит о том, что и Гляссер, и Фотиева, волей или не волей, зная или не зная, работали на Троцкого.

Далее Троцкий в 31 главе пишет: «Ленин скончался 21 января 1924 года. Смерть уже явилась для него только избавлением от физических и нравственных страданий (какое сострадание к Ленину!). Свою беспомощность и, прежде всего, отсутствие речи при полной ясности сознания, Ленин не мог не ощущать, как невыносимое унижение.

Он уже не терпел врачей, их покровительственного тона. Их банальных шуточек, их фальшивых обнадёживаний. Пока он ещё владел речью, он как бы мимоходом задавал врачам проверочные вопросы, незаметно от них ловил их на противоречиях, добивался дополнительных разъяснений и заглядывал сам в медицинские книги.

…Единственный из медиков, которого он терпел, был Фёдор Александрович Гетье. …Гетье был в то же время близким другом и домашним врачом всей моей семьи в течение всех годов после революции», — говорит Троцкий.

Если бы не знать, что это пишет сам отравитель, можно почти уловить сострадание, палача к жертве. Троцкий хочет уверить нас всех, в том, что если врач Гетье лечил самого Троцкого, то это гарантия того, что, дескать, Ленина лечили, как надо.

При этом совсем не обязательно было для Гетье быть в курсе того, что давал Ленину доктор Левин. Гетье мог этого не знать вообще, хотя, скорее всего, он догадывался и помалкивал.

Весьма похожая с этой клиническая картина, которую даёт крысиный яд (Дикумарол), впоследствии применённый и против Сталина.

Вот, как рассказывает Лазарь Каганович (Кремлёвский Волк) своему племяннику, как они пришли к мысли отравить Сталина:

«Он (Лазарь Каганович) сверился с бумагой. На полях что-то было написано карандашом. Было очевидно, что Роза написала ему эти объяснения для того, чтобы он сам мог это объяснить:

— Таким образом, врачи не считают нужным прибегать к дигиталису. Они думают, что в данном случае надо использовать лекарство, которое способно разжижать кровь и, значит, предупреждать образование сгустка. Это лекарство — белый кристаллический порошок — используется только в микроскопических дозах, потому, что это всем известный крысиный яд — «Дикумарол».

Молотов встрепенулся:

— Я знаю это вещество. Точно — крысиный яд.

— Правильно, — ухмыльнулся Лазарь. — Но в микроскопических дозах — это, так называемый, антикоагулянт, вещество, разжижающее кровь. Оно, по идее, должно предотвращать закупорку сосудов. Сталин принимает два с половиной миллиграмма дикумарола утром и вечером.

— А какой-нибудь анализ проводится? — спросил Булганин.

Лазарь опять сверился с бумагой:

— Да. Сразу после инсульта у него взяли кровь на анализ, чтобы определить время свёртывания. Сначала это делалось ежедневно, потом — два раза в неделю, чтобы установить соответствующую дозу дикумарола. Всё очень просто. А теперь, когда доза установлена, этот анализ проводится только раз в месяц.

— А что дальше? — потерял терпение Булганин.

— Что дальше? Я не врач, мне только сообщили, что дозу постоянно не проверяют.

— В каком виде принимается этот препарат? — вставил свой вопрос Молотов.

— Обычные белые таблетки. Ничем не примечательные. Он держит их под замком, словно боится отравления.

— И именно это ты и предлагаешь? — спросил Ворошилов.

— Нет. Мы заменим таблетки другими, внешне похожими. Вместо пяти миллиграммов в день он будет принимать двадцать. Сталин ни за что не отличит их. Если дозировка повышена, то этот крысиный яд имеет способность быстро накапливаться в крови.

— А результат? — поинтересовался Молотов.

— Увеличить дозу — не значит убить его. Его кровь станет плохо сворачиваться, а значит, увеличится шанс кровоизлияния в мозг. Вот вам и другой инсульт — кровоизлияние в мозг, то есть, не ишемический, а геморрагический инсульт, который ещё хуже.

— Какова вероятность? — спросил Булганин.

— Учитывая его недавний инсульт, довольно большая». — Отвечал Лазарь Каганович.

Смотрите дальше, как Троцкий описывает состояние Ленина незадолго перед смертью. Троцкий, как не врач, не понимает, что он даёт клиническую картину не паралитика, а глубоко интоксицированного ядом человека:

«К концу заседаний Политбюро Ленин производил впечатление безнадёжно уставшего человека. Все мышцы лица опускались, блеск глаз потухал, увядал даже могучий лоб, тяжело свисали вниз плечи — выражение лица и всей фигуры резюмировались одним словом: усталость».

Троцкий нас хочет убедить, что это усталость. Но мы уже знаем точно, что это была интоксикация ядом.

«В такие жуткие минуты Ленин казался мне обречённым», — говорит дальше Троцкий.

Троцкий заглядывал в глаза умирающего Ленина, слово бы спрашивая его: «Ты уже умер?».

Не зря Ленин называл Троцкого «наш Иудушка». Прямо таки садистское изуверство, отлично зная, что человека травят по его, Троцкого, приказу.

«Но, проведя одну хорошую ночь, он снова обретал силу своей мысли. Статьи, написанные между двумя «ударами» (отравлениями), стоят на уровне лучших его работ. Влага в источнике была та же, но её становилось всё меньше и меньше».

Троцкий наблюдает за процессом отравления Ленина с интересом учёного-садиста.

Между тем, Троцкого самого свалила болезнь. По крайне мере, то, что он упоминает в автобиографии — это радикулит. И Троцкого увезли на лечение на Кавказ. Троцкий пишет:

«21 января (день смерти Ленина) застигло нас на вокзале в Тифлисе, по пути в Сухуми. Я сидел с женой в рабочей части своего вагона, как всегда в тот период с повышенной температурой».

Троцкий постоянно выдвигает своё алиби. Дескать, во время смерти Ленина меня и близко в Москве не было. Так получается, Троцкий и подгадал свой отъезд из Москвы на Кавказ, когда ему сказали, «что это скоро произойдёт».

Троцкий не хотел, чтобы на него попала хотя бы тень подозрения. Поэтому он воспользовался своей болезнью, и лечился не, как Ленин, под Москвой, а уехал аж на Кавказ.

При этом, необходимо снова заметить разночтение: если Троцкий болел люмбаго, радикулитом, то откуда у него постоянная температура, которая говорит о наличии хронического инфекционного или воспалительного процесса?

Когда Троцкий говорит: «Моё недомогание приняло затяжной характер», — то можно подумать на люмбаго, о котором ранее он упоминал. Но тут выясняется, что люмбаго не причём. Троцкий болел чем-то иным. Скорее всего, это могли быть или почки или лёгкие.

Далее Троцкий долго описывает, как «тяжело» он переживал смерть Ленина. Ну и артист! И какой лицемер! Какой садист и изувер! Ведь Троцкий два года наблюдал, как его люди травили Ленина и жадно смотрел, как холодеет Ленин, заглядывая ему в глаза.

Интересно, что в Автобиографии Троцкий вообще не касается проблемы, так называемого, «Завещания Ленина». А ведь эта фальшивка тогда играла большое значение. Троцкий обходит щекотливые моменты. И наоборот он долго останавливается на инциденте с письмом Троцкого в 1913 году к Чхеидзе.

При этом Троцкий признаёт сам: «Я писал Чхеидзе, который в одно время стоял между меньшевиками и большевиками, письмо в котором дал свою волю возмущению против большевистского центра и Ленина (сам Троцкий не примыкал ни к кому)».

Департамент полиции перехватил его, а после оно перешло в архив Института партийной истории. Троцкий настолько в своей «Автобиографии» забывается в своём гневе, что совсем теряет самообладание.

Троцкий кричит: «Употребление, которое сделано было из моего письма к Чхеидзе, представляет собой один из величайших обманов в мировой истории. Фальшивые документы французских реакционеров во время дела Дрейфуса — ничто перед этим подлогом Сталина и его соучастников».

Таким образом, для Троцкого вообще ничего не существует в истории, кроме неэтического употребления его письма к Чхеидзе, которое он сам признаётся, что писал.

Заметьте, что обвинения в неэтичности предъявляет человек, который только что отравил своего соперника на пути к власти, уж не считая залитую кровью страну. При этом, в качестве подлога, Троцкий приводит в пример документы дела Дрейфуса.

А какие там были документы, кроме тех, которые еврейский офицер Дрейфус украл в своём же французском генеральном штабе?

Это, как дело Полларда в 80-х годах в США, когда еврейский учёный украл в США очередные атомные секреты, или, как до этого было дело супругов Розенбергов, которые тоже украли в США атомные секреты и пошли на электрический стул.

Троцкий ни словом не обмолвливается о своей фальшивке, о, так называемом, «Завещании Ленина», которая тогда, с подачи Троцкого, широко циркулировала в ЦК с целью дискредитации Сталина.

Троцкого же, своя фальшивка не возмущает. Из описания болезни Ленина самим же Троцким, вы видите, что Ленин боролся до конца. Троцкий, который внимательно следит за процессом умирания Ленина, не упоминает, чтобы Ленин жаловался или готовился к смерти.

Ленин был ещё молодой человек. Ему ещё не было и 54 лет. Ленин был борец — революционер. Ленин не думал о смерти, он боролся. Смерть застала Ленина врасплох. Вы слышали когда-нибудь, чтобы Ленин с кем-нибудь попрощался перед смертью? Нет!

Ленин даже не успел попрощаться со своими секретаршами. Со своим домашним шпионом и старым троцкистом Крупской, он даже не попрощался. Попался удобный случай, Троцкий уехал на Кавказ, и Ленину тут же дали смертельную дозу, может быть даже вообще другого яда.

Кроме этого, Ленин, между прочим, был юридически грамотный человек, он учился на юридическом факультете Казанского Университета и знал точно, каким образом юридически составляются документы.

Ленин прекрасно знал, что все завещания, даже когда они касаются всего лишь однокомнатной квартиры, а не огромной страны, составляются в присутствии свидетелей, подписываются, заверяются нотариусом и оглашаются публично. В противном случае, они не действительны.

Что же хотел проделать Троцкий? Троцкий хотел на основе некого, неизвестно откуда объявившегося, напечатанного кем-то на машинке и неподписанного листка бумаги явно сомнительного происхождения, оформить юридический переход наследства государства Ленина в свои руки.

Троцкий был ещё тот шулер и фокусник. Но тогда эта явная фальшивка была ходом ферзя. Вот, что говорит Лазарь Каганович в «Кремлёвском Волке»:

«В тот день в 12 часов дня там открывался Первый Съезд Советов СССР. Предполагалось создать многонациональное единое государство, которое будет существовать века. 30 декабря Лазарь был приглашён на заседание съезда.

К этому времени среди внутренних партийных работников распространили очень сомнительный документ, подписанный 14 декабря. Благодаря своей должности, Лазарь прочитал его в числе первых.

Это было, так называемое, «Завещание Ленина», написанное на нескольких листах, оно критически оценивало всех кандидатов на его место. Это, якобы, «Завещание Ленина» разносило всех потенциальных претендентов на абсолютную власть в пух и прах, но Троцкого характеризовало положительно!

Ленин, якобы писал, что Троцкий обладал чрезвычайными способностями, и единственным его недостатком было только склонность к администрированию.

Он исключил кандидатуры Каменева и Зиновьева, как «ненадёжных», обошёл Пятакова из-за его «неспособности схватывать политические проблемы» и вычеркнул Бухарина по причине непонимания марксистской диалектики и хотя «он считается любимцем всей партии, но мягок, как воск, на котором демагоги могут написать всё, что захотят».

Затем он перешёл к оценке Сталина. «Иосиф Виссарионович не знает, как правильно распоряжаться властью. Я только могу надеяться, что наши члены партии снимут его с занимаемой должности и сделают это, как можно быстрее».

Характер документа не оставлял сомнения о его происхождении в аппарате Троцкого».

У Лазаря Кагановича поддельность «Завещания Ленина» не вызывала никакого сомнения.

Обратите внимание, Каганович говорит, что это «завещание» начало распространятся в декабре 1922 года, когда Ленина опять отравили. «Завещание» распространяется между своими троцкистами, потому, что Ленин был ещё вполне жив, и из этого мог бы выйти огромный скандал, попади это «завещание» в руки самому Ленину.

Этот документ играл роль сигнала для троцкистов, чтобы сплотить свои ряды перед ответственным моментом смерти Ленина.

Чтобы «своё завещание» не попало в руки Ленина, Троцкий уже полностью изолировал Ленина и для пущей надёжности уединил его в подмосковных «Горках» под присмотром только своих людей.

Когда автор этой книги в 60-х годах был пионером, то он ездил с экскурсией пионеров в Ленинские Горки. Это шикарная дворянская усадьба на высоком берегу речки Пахры, находящаяся в сосновом бору.

На меня тогда самое большое впечатление произвёл огромный личный автомобиль в гараже Ленина. Автомобиль был легковой, но двухосный, на задние колёса которого могли надеваться гусеницы. Автомобиль был черного цвета и огромного размера, типа кареты.

Экскурсовод с гордостью сказала, что такой автомобиль имеется только у нескольких человек в мире: в английской королевской семье и у нескольких американских миллиардеров, а после она нам читала отрывки из книги «Самый человечный человек».

Хороший анализ подложности «Завещания Ленина» даётся в статье кандидата исторических наук Валентина Сахарова: «Подлог завещания вождя», находящейся в Интернете.

Это сейчас очевидно для всех, что кем-то напечатанные на машинке и неподписанные листки не могут считаться юридическим документом. Тогда же это было сильное оружие банды Троцкого.

Вот, что опять говорит Лазарь Каганович о памятном заседании ЦК в 1928 году, когда Крупская снова пыталась пустить в ход против Сталина «Завещание Ленина»-Троцкого:

«Суть выступления Крупской была проста — она пыталась реанимировать политический труп Троцкого и снова, и снова призывала всех обратить внимание на «Завещание Ленина», которое было подделкой аппарата Троцкого, и ей это было хорошо известно.

Другими словами, она требовала отставки Сталина и возвращения Троцкого — это линия будет генеральной для всех троцкистов».

Интересно ещё обратить внимание на следующий факт, чётко доложенный Лазарем Кагановичем в «Кремлёвском Волке»:

«Во время болезни Ленина, партией правил триумвират Зиновьев-Каменев-Сталин. Тот факт, что Каменев был женат на сестре Троцкого, не помешал ему объединиться с Зиновьевым и Сталиным против своего родственника».

Здесь чётко описано, что Сталин возник на политической арене, только в результате того, что два других партийных вождя Каменев и Зиновьев, даже вдвоём не считали возможным свалить одну огромную политическую фигуру Троцкого.

И это важно, так как показывает какую реальную силу представлял из себя Троцкий, если Зиновьеву и Каменеву пришлось взять на подмогу молодого Сталина, которого они даже не рассматривали, как серьёзного себе конкурента. И это не умаление фигуры Сталина.

Всем известно, Сталин до 1921 года вообще не был заметен на политической арене. Фигуры были две: Троцкий и Ленин. Были Зиновьев — начальник Петрограда и Третьего Интернационала, был Каменев — начальник Москвы. Был своевременно убранный Свердлов. Был Урицкий. Это были фигуры.

А кто был Сталин после революции? Нарком по национальному вопросу, который для Троцкого был и так ясен до предела! Кроме этого, у Сталина в наркомате национальностей сидел на еврейской секции Семён Диманштейн и Сталин не мог этой секции касаться даже пальцем.

В этой же 28 главе Троцкий мимоходом упоминает, откуда взялся вообще Сталин: это Зиновьев выдвинул Сталина в генеральные секретари. И сам Троцкий говорит:

«Никто не придавал этому избранию никакого значения. Должность генерального секретаря, впервые на Х съезде установленная, могла при Ленине иметь технический, а не политический характер».

И именно тут приложима пословица: «не место красит человека — а человек место».

Сталин вообще уцелел в еврейской революции только потому, что носил еврейское имя Иосиф и внешне вполне сходил за грузинского еврея, каковых всегда было достаточно, вспомнить хотя бы Церетели, Сванидзе, Орджоникидзе, Берию или Микояна. Причём Сталин, видимо, благоразумно, никого не пытался в этом разубедить.

Реальными фигурами, которые могли после смерти Ленина конкурировать с Троцким были только объединённые силы Зиновьева-Апфельбаума и Каменева-Розенфельда. Только общими усилиями они могли связаться с одним Троцким-Бронштейном.

При этом, вы видите, что Зиновьев и Каменев трезво оценивали свои силы и предпочли подстраховаться молодым, но могущим быть полезным Сталиным.

Это не умаление заслуг Сталина. То, что Сталин сделал для Росси впоследствии, делает абсолютно ненужным приписывание ему заслуг, которых до 1921 года практически не было. Сталин не нуждается в этих приписках.

Сталин возродил Россию из гроба, заколоченного над Россией Троцким и его международной бандой и этого и так было много для непонятливой России, которой временное сталинское оживление всё равно, в конечном итоге, не пошло впрок.

Русский народ опять спустил и позволил разграбить всё! В 2005 году народное хозяйство России опять находится на уровне 1920 года.

А что Троцкий сам говорит о Сталине: «Сталин… одарён практическим смыслом, выдержкой и настойчивостью в преследовании поставленных целей». И это — после оплёвывания Сталина в троцкистском «Завещании Ленина»!

А что говорит Хаим Раковский? Его характеристика Сталина вообще только в превосходной степени:

«Р. — Это хорошо известный факт, что Троцкий не унаследовал власть от Ленина, но это не потому, что план был нехорош. Когда Ленин был болен, Троцкий уже держал в своих руках всю полноту власти, и это было более чем достаточно, чтобы стать его преемником.

И уже были приняты все меры, чтобы объявить смертный приговор Сталину. Для Троцкого, как диктатора, было достаточно иметь на руках письмо Ленина против своего главного подручного — Сталина, чтобы ликвидировать его. Однако, это письмо, было вырвано из рук Ленина Крупской.

Однако, вот здесь вмешалась как раз глупая фортуна: в решающий момент, когда умирает Ленин, Троцкий тяжело заболевает, и на несколько месяцев совсем выбывает из борьбы, не способный ни к чему.

И в этот критический момент то, что было основным нашим преимуществом, а это — максимальная концентрация на Троцкого, становится нашим главным препятствием. Троцкий был подготовлен для своей миссии, а никто из нас не был к ней подготовлен. Даже Зиновьев не имел соответствующей подготовки и не мог заменить его.

С другой стороны, сам Троцкий боялся, что его обойдут свои же, и не хотел никому помочь.

Таким образом, после смерти Ленина, когда Троцкий остался наедине со Сталиным, который начал лихорадочную деятельность, то мы уже предвидели своё поражение в Центральном Комитете.

Мы должны были быстро соображать в этой ситуации — и мы решили прикинуться союзниками Сталина, стать сталинистами, ещё большими, чем он сам, начать перегибать его палку и, тем самым, саботировать его политику.

Всё остальное вы знаете сами. Это была наша постоянная подпольная борьба и наша неудача и победа Сталина, который как раз продемонстрировал гениальный политический талант, которому абсолютно нет равных в истории.

Более того, Сталин возродил класс национал-коммунистов, который, наша задача была уничтожить совсем, потому, что мы сами не национал-коммунисты, а интернациональные коммунисты.

Сталин поставил Коммунистический Интернационал на службу СССР и Интернационал подчинился.

Если мы хотим найти историческую параллель, то мы должны указать на бонапартизм (Наполеон-Бонапарт отобрал завоевания революции у французских евреев). Но если мы хотим найти историческую параллель для Сталина, то мы не найдём такой личности.

Может быть только, если сложить двух людей сразу: Наполеона и Фуке. Если при этом лишить Наполеона всей его любимой атрибутики: короны, императорского звания, военных форм, шпор, эполетов и прочей мишуры, которая никогда не привлекала Сталина, то мы получим из Наполеона фигуру похожую на Сталина в главном — Наполеон, как и Сталин — истребитель (еврейской) революции.

Сталин не служит ей, но он делает её своей служанкой. Сталин представляет собой наиболее древний русский империализм, как и Наполеон, который идентифицировал себя с галлами. Сталин заново воссоздал в народе аристократию, хотя и не военную, но зато бюрократически-полицейскую».

Но русский народ не понял идущей игры и проиграл второй тайм, а с ней — и всю встречу.

Автобиография Троцкого «Моя жизнь» — это главная книга, для тех, кто хочет разобраться в революции и гражданской войне. Троцкий многого не говорит, но если говорит, то говорит суть и правильно расставляет акценты.

Автобиография Троцкого — это одна из самых полезных книг, которые можно прочесть по истории революции и гражданской войны. Эта книга выводит на чистую воду самих же троцкистов. Сейчас троцкисты всех убитых с 1917 по 1953 год сваливают на Сталина.

Посмотрим, как нам может помочь в этом отношении автобиография Троцкого. Троцкий перечисляет в автобиографии людей Сталина. Это: Дзержинский, Орджоникидзе, Фрунзе, Ворошилов, Молотов, Киров, Куйбышев. Логично предположить, что Сталин не будет убивать своих людей? Логично!

Так, почему же смерти этих людей троцкисты приписывают Сталину? Троцкисты «на ходу подмётки рвали»: после смерти Фрунзе на операционном столе, троцкист Борис Пильняк пишет книгу «Повесть непогашенной луны», где ответственность за убийство Фрунзе возлагает на Сталина.

И книгу эту напечатали моментально, на злобу дня, чтобы отвести подозрение от Троцкого. Еврей Борис Пильняк — очень одиозная личность.

Он из тех еврейских писателей, выплывших на свет божий после революции, которые в 20-х годах, когда недобитый русский народ был прикован к тачкам и мечтал найти кусок хлеба, они ездили по заграницам и даже в США все они были. Пильняк набирался творческих впечатлений.

Это он после поездки в США надоумился написать «Повесть непогашенной луны». Троцкий, как вы помните, после поездки в США, тоже приобрёл массу творческих планов, обильно сдобренных наличной валютой.

Перечисление Троцким людей Сталина недвусмысленно доказывает, что убийство Дзержинского, Фрунзе, Кирова, Куйбышева, отца и сына Горьких и Оржоникидзе было делом рук троцкистов, что, собственно и было впоследствии показано в протоколах судебных заседаний по осуждению троцкистов и всего троцкистско-бухаринского блока.

X