Реабилитации не будет или Анти-Архипелаг

Рубрика: Книги

Артур Рэнсом — типичный английский шпион

Я приведу вам важную статью, имеющуюся на английском сайте левых социалистов (троцкистов): www.workersaction.org.uk. Статья называется «Странный случай Артура Рэнсома»[94].

Эта статья покажет вам, что именно Англия и США, а не Германия, несут ответственность и за революцию, и за гражданскую войну. А Троцкий, как вы теперь знаете, работал именно на финансовый еврейский Интернационал США и Англии.

Я вам скажу сразу, Артур Рэнсом — это был английский шпион в России, который, после ухода в отставку, добыл себе писательскую известность в Англии своими переводами русских народных сказок.

Он зарабатывал деньги, находясь на военной пенсии, на продаже переводов русских сказок, как своих собственных книжек. У них, у цивилизованных англичан, не считается плагиатом украсть народный фольклор у папуасов и печатать его, как своё собственное произведение.

Надо сказать, что русские сказки смогли ему обеспечить такой доход, что он слыл коллекционером роскошных яхт и имел пять роскошных яхт. В 20-х годах он предпринял туристический круиз по балтийскому морю на своей яхте

В России он добыл и свою вторую жену — это секретарша Троцкого, чистая еврейка Евгения Шелепина[95]. Итак, статья:

 

«Странный случай Артура Рэнсома»

«В июле этого года (2002) английский журнал «Обзёрвер» написал историю, которая вызвала раздражение у левых социалистов. В соответствии с опубликованными бумагами Офиса Публичных Записей её Величества, Артур Рэнсом был британским шпионом.

Рэнсом, который числился корреспондентом для «Манчестер Гардиан», «Обзёрвер», «Дейли Ньюз» был завербован сотрудником Интеллидженс Сервис (предшественницей МI6) Клиффордом Шарпом (Clifford Sharp).

Клиффорд Шарп сам имел официальное прикрытие в виде редакторства в социалистической «Фабиан Нью Стейтстмен» с 1913 по 1931 год и его агентурный номер был S76.

Рэнсом всегда был некоторой загадкой. С 1917 года по 1921 год он регулярно посылал полные отчёты о положении в России.

Тогда он написал две книжки, защищающие большевистскую революцию. Рэнсом был на дружеской ноге со многими большевистскими лидерами, жил вместе с Карлом Радеком (Собельсоном), женился на секретарше Троцкого Евгении Шелепиной.

Вернувшись в Англию, он написал двенадцать детских книжек и умер в 1967 году в возрасте 83 лет.

Практически, после уезда из России он больше никогда не возвращался к теме России, за исключением посмертно изданной «Автобиографии». В отличие от других, Рэнсом, казалось, хотел забыть о тех событиях, «которые потрясли мир».

В своём введении к изданию 1992 года книжек Рэнсома о революции в России Пол Фут из SWP написал: «Большевистская революция в России — это не просто самое значительное событие 20 века — это маяк для всего 21 столетия!» (Понятно вам теперь, какой у этой перманентной революции маяк?)

Перед Первой Мировой войной внимание британских секретных служб было приковано к своему главному военному сопернику — Германии. А из таких далёких мест, как Россия источников практически не было, и лучшими источниками были корреспонденты и сотрудники различных гуманитарных миссий.

Рэнсом прибыл в Россию ещё в 1913 году. После начала войны он вернулся в Англию, чтобы прикрыться официальным местом корреспондента в России, и он возвратился в Россию 30 декабря 1914 года.

В январе 1916 года, Рэнсом, под прикрытием Английского посольства в России, организовал агентство новостей, которое будет распространять в России вести с западного фронта и таким образом вести пропаганду против Германии.

Агентство сначала называлось Англо-Русское Бюро, а затем Оффис Британской Пропаганды. Это агентство было основано в Петрограде на деньги Интеллидженс сервис. В Москве был его филиал, руководимый английским консулом и агентом секретной службы Брусом Локкартом.

Вернувшись кратковременно в Англию в 1916 году, Рэнсом сделал отчёт в министерство иностранных дел, что на следующий год в России надо ожидать больших событий. На этот момент задачей Рэнсома было строго держать Россию в войне на стороне Англии.

Рэнсом был в России на момент, когда ликвидировали монархию. Рэнсом с восторгом принял это известие, думая, что Россия теперь будет ещё лучше бороться с проклятым «Пруссианизмом» (англоязычные страны ненавидят и Россию, и Германию одинаково).

Рэнсом призвал Англию поддержать демократическое правительство князя Львова. В течение лета и осени он думал, что Россия удвоит свои старания на фронте против Германии, но ему казалось, что кадетская партия Милюкова вносит раскол. Ленина, Троцкого и большевиков он считал экстремистами.

Рэнсом считал, что с поддержкой Англией Корнилова, Керенский как-нибудь будет продолжать управлять страной. Заболев дизентерией, Рэнсом в октябре 1917 года вернулся в Англию и пропустил государственный переворот в России.

Получив инструкции от Иностранного секретаря (Министра иностранных дел) Лорда Роберта Сесиля, Рэнсом отбыл в Россию в декабре 1917. Министр поручил ему завести мешок с документами в Стокгольм.

Рэнсому также дали сопроводительное письмо к большевикам, написанное Лондонским большевистским агентом Теодором Ротштейном (Theodore Rothstein) (Ничего себе, друзья были у английского министра иностранных дел среди большевиков!).

По прибытии Рэнсом сразу пошёл к Троцкому (!) (Это ему сказал сделать английский министр и миллиардер Лорд Роберт Сесил!). С этого момента отношение Рэнсома к большевикам стало положительным.

После одного такого положительного отчёта о большевиках по поводу Брест-Литовска, британский посол в России Сэр Джордж Бьюкенен попросил Рэнсома стать связным с большевиками.

В это время (начало 1918 года), Эдгар Сиссон, американский журналист и тоже секретный агент, понял, что Рэнсом тоже секретный агент, работающий на Англию.

Но в то время, как у Рэнсома отношения с Сиссоном не заладились, с полковником Раймондом Робинсом, руководителем американского Красного Креста и тоже секретным агентом, у Рэнсома завязались прекрасные отношения.

Полковник Робинс держался мнения, что большевистское правительство это гвоздь в заднице Германии, и что этот гвоздь надо запихивать всё глубже и глубже. В начале 1918 года Рэнсом познакомился и перебрался жить вместе семьей Радека-Собельсона.

В это время Рэнсом виделся с Троцким каждый день и начал свои отношения с его секретаршей Евгенией Петровной Шелепиной.

К январю 1919 года Рэнсом опять съездил в Англию и вернулся уже главой Английской миссии. Теперь его шефом стал сам новый Министр иностранных дел Лорд Артур Бальфур. (Тот, который своей декларацией от 2 ноября 1917 года подарил арабскую Палестину лично Лорду Ротшильду).

Артур Бальфур был одинакового мнения с Артуром Рэнсомом, что Англия должна поддерживать большевистское правительство России (!). Рэнсом встречался с Бальфуром ежедневно и оба они развивали идеи углубления сотрудничества с большевистским правительством.

Однако попытки Рэнсома, Локкарта и Робинса достигнуть соглашения с правительством Ленина к успеху не привели. К июлю 1918 года Локкарт осуществлял два плана. Один — это прямая интервенция, и второй — это финансирование левоэсерского восстания, на которое пошли миллионы рублей.

Финансирование левых эсеров осуществлялось через Сиднея Рейли — Розенблюма. Один раз Рэнсом встречался с Локкартом и Рейли. Локкарт пишет, что Рэнсом считал, что интервенция может навредить большевикам.

5 августа 1918 года, когда англичане высадились в Архангельске, Рэнсом прибыл в Стокгольм. В Стокгольме у Рэнсома была встреча с Британским представителем Интеллидженс Сервис в Швеции, который заверил Рэнсома во всяческом своём содействии.

Тем временем ситуация в России становилась (с их помощью) очень нестабильной. В июне начались проблемы с Чехословацким корпусом. В июле убийство Мирбаха, левоэсеровский мятеж и уничтожение царской скамьи.

31 августа Каплан всё же стреляет в Ленина и в этот же день 31 августа чекисты верные Ленину нападают на английское посольство, арестовывают всех и убивают капитана Кроми. Кроми был военно-морским атташе.

Он был убит, когда, и видимо, не без оснований, препятствовал чекистам войти в английское посольство. А в Москве забирают Локкарта. Его отпустят, снова арестуют и снова отпустят.

В своей книге воспоминаний о сыне президента Томаса Масарика Яне Масарике английский шпион Брус Локкарт сообщает, что после того, как его в 1918 году выгнали из России, то куда поехал профессиональный шпион Брус Локкарт в 1919 году? Англичане послали его в Прагу заниматься делами всё равно именно чехословацкого корпуса в России[96].

Как главная нейтральная столица Балтики, Стокгольм был центром шпионажа и революционных заговоров западных стран против России. После своего освобождения, Локкарт сразу прибыл в Стокгольм. В Стокгольме Рэнсом обсуждал дальнейшие планы с Клиффорлом Шарпом, издателем «Нью Стейтсмена», который был главой Интеллидженс Сервис в Стокгольме.

Тем временем Евгения Шелепина уже работала на Литвинова-Воллаха (Троцкий тогда уже выехал на бронепоезде), который был представителем Троцкого в Стокгольме.

Шведы выгнали Литвинова-Воллаха в начале 1919 года, и Евгения тоже вернулась за ним в Россию. Рэнсома шведы выгнали вместе с ними. (Шведы одновременно выгоняют и большевистских и английских шпионов!). По изгнанию из Швеции, Рэнсом едет не в Англию, а в Россию!

Рэнсом остаётся в России до марта 1919 года, то есть, до окончания работы третьего Интернационала. По возвращении в Англию Рэнсом сделал полный отчёт главе Специального Отдела Сэру Базилю Томсону.

Между 1917 и 1921 годом Рэнсом часто находил себя в центре событий в России. После этого времени Рэнсом был английским агентом в Риге и Ревеле.

До 1928 года Рэнсом продолжал ездить в Россию, как корреспондент «Гардиан». Женился Рэнсом на Шелепиной только в 1924 году, после развода с прежней женой.

С победой большевиков отношения английского правительства с ними потеплели, и в 1921 году между ними было подписано торговое соглашение, а в 1924 году правительство МакДональда официально признало большевистское правительство.

После революции Рэнсом пришёл к выводу, что Англия должна подружиться с большевистским правительством, потому что большевики (троцкисты) единственные заклятые враги Германии.

«В 1918 году в Англии все были заражены духом интервенции в Россию, который проповедовали радикалы типа Уинстона Черчилля и Лорда Керзона. К 20-му году же в Англии появляется взгляд, что с Россией уже можно говорить. (Вы видите, что это взгляд появляется с победой большевиков).

Этель Сноуден, жена лейбористского лидера Питера Сноудена побывала в России в 1920 году. Она приехала убаюкивать всех твёрдым убеждением, что в России всё утрясётся.

«Будет больше личной свободы. Меньше голода, больше счастья и, по крайней мере, надежды. Те же самые взгляды привезли из России Джордж Лансбури (George Lansbury), известный еврейский экономист и «нобелист» по экономике Джон Мейнард Кейнс (J.M. Keynes), Бертран Рассел, и писатель-фантаст и тоже христианский сионист Герберт Уэллс».

Теперь вы понимаете, почему книги Герберта Уэллса были так тиражированы в СССР?

Из этой статьи просто очевидно, какая интенсивная агентурная деятельность велась в то время США и Англией против России и русского народа вообще, и что без их активного участия революция и победа большевиков в 1917 году, как, собственно, и «капиталистическая» революция 1991 года, просто не были бы возможными.

Очевидно, что английское и американские правительства были заодно с большевиками ещё до революции. А как иначе, если они сами признают, что большевики — это были еврейские реэмигранты из Америки?

Суммируйте действия США и Англии: США дают Троцкому миллиард долларов и пароход с боевиками и оружием; союзница России Англия останавливает, но спокойно отпускает пароход со всей этой антирусской бандой на погибель России.

Англия обеспечивает проход корабля Троцкого и передачу Керенским власти еврейским большевикам и обеспечивает эвакуацию Керенского; при возникновении проблемы в виде Ленина, Англия и США, посредством своих послов и консулов, организуют вооруженный левоэсеровский мятеж Спиридоновой и Савинкова, с целью замены Ленина на Троцкого и финансируют убийство Ленина.

Более того, США и Англия видимо активно намекают, что они не будут возражать против устранения царя; США и Англия, при возникновении угрозы большевикам, под видом псевдоинтервенции организуют прямую помощь большевистскому режиму.

США вместе с Масариком организуют погром Сибири и устранение русской армии Колчака чехословацкой интернациональной армией.

США и Англия надоумливают Троцкого идеей летучего штаба революции в бронепоезде и обеспечивают Троцкого современнейшими средствами связи и непрерывным потоком вооружения, боеприпасов и всего, чего угодно, для организации уничтожения русского народа.

И при этом, первое, что американцы делают после революции — это обеспечивают широкую циркуляцию на Западе документа под названием «Германо-большевистский заговор», известный в узких кругах, как отчёт Сиссона.

США было необходимо сразу отвести от себя подозрения и подставить под удар Германию. Это, как сейчас липовые «документы» о наличии в Ираке некого оружия массового уничтожения, взятые из студенческой работы американо-арабского студента.

Сам Артур Рэнсом пишет свои работы о России, в частности «Россия в 1919 году», от себя, как от корреспондента, но отнюдь не, как от английского шпиона. Брус Локкарт в этом отношении более откровенен. Воспоминания дружка Рэнсома, Локкарта, называются «Британский агент».

Вторая работа о России, написанная агентом Рэнсомом называется «Кризис в России», её тоже свободно можно найти на Интернете. В ней есть глава, называемая «Субботники». Не удивительно, что у еврейского правительства России сразу объявилась такая любовь к «субботам» и «шабашам».

Рансом указывает, «субботники», как дополнительный рабочий день для большевиков, предполагалось ввести только до победы над Колчаком.

Но затем всё улеглось, как надо, субботы стали дополнительным рабочим днём для гоев, к которым потом прибавилось и воскресенье; и субботник, как и положено по иудейскому закону, стал обычным еврейским праздником для еврейского руководства.

Примечательно, что Субботники продлились не до победы на Колчаком, а до самой «капиталистической» революции 1991 года.

Что же интересного пишет сам Артур Рэнсом в своей «Автобиографии»? Одним из агентов Артура Рэнсома в России был еврей с греческой фамилией Михаил Ликиардопулос, секретарь Московского Театра Искусств, который сначала числился театральным деятелем, и ездил туда-обратно в Англию, когда хотел.

А затем они с Локкартом поставили этого Лиакардопулоса руководить Англо-Русским Бюро по сбору информации в своё отсутствие, чисто шпионской конторой.

Рэнсом очень хорошо отзывается о семействе еврейки Тырковой-Вильямс, семейство которых числилось русскими дворянами, несмотря на то, что были чистыми евреями и сама Ариадна была замужем за английским дипломатом, то есть, шпионом в России, Гарольдом Вильямсом.

Рэнсом тепло вспоминает о днях, проведённых в усадьбе Тырковых в Вергезе, под Петроградом, где те принимали множество зарубежных товарищей, в том числе и того же писателя Герберта Уэллса.

Я это говорю вам, чтобы вы представляли себе, что все эти люди — это одна лавочка и, что, если вы читаете воспоминания о революции Тырковой-Вильямс, то ясно, как она будет её освещать, хотя она никогда не была большевичкой и не симпатизировала большевистским экстремистам.

Рэнсом рассказывает, что другой английский «писатель» Бернард Парес курировал «октябриста» Гучкова, а Гарольд Вильямс курировал «кадета» Милюкова.

Интересно Рэнсом излагает, что после февральской революци 1917 года Рэнсома, якобы, ни с того ни с сего, пригласили на заседания Петербургского Совета Рабочих и солдатских депутатов, при этом Рэнсом божится, что и понятия не имеет откуда и на какие деньги эта организация возникла и кто выделил им здание (Стр 216)?

Он примечательно сообщает, что сразу после февральской революции, некая «маленькая группа людей стала призывать солдат не подчиняться Думе, но подчиняться вдруг ниоткуда появившемуся Совету депутатов». Что это за «маленькая группа людей», Рэнсом не уточняет.

11 апреля 1917 года Рэнсом был в Петроградском Совете, когда официальный правитель России Керенский, оказывается, представлял нелегальному органу власти — Петросовету, мадам Брешко-Брешковскую, старейшую еврейскую революционерку, только что приехавшую из-за границы, и которая через год будет представлять Троцкого на съезде чехословацкой армии в Челябинске.

Фантастическая степень повязанности! Рэнсом даже вошёл в профсоюз иностранных журналистов, представителем в Петросовет от которого, они выбрали человека по фамилии Гольден, который одновременно был ещё и секретарём местного Фонда по оказанию помощи детям.

Фантастическая степень демократии, когда иностранные представители избирают депутатов в органы власти. Рэнсом сообщает, что сразу после большевистского переворота, 20 ноября 1917 года, большевики приказали главнокомандующему русской армии Духонину, это тот, который сильно помог Масарику организовать чехословацкую армию, предложить мир всем воюющим сторонам.

Духонин отказался, за что и был убит, Масарик говорит большевиками, Рэнсом говорит своими собственными солдатами, что собственно говоря, одно и тоже. А через всего три месяца Троцкий будет организовывать покушение на Ленина за заключение мира с немцами.

Какая диаметрально противоположная перемена политики Троцким! Духонин тогда был заменён прапорщиком Крыленко (Товарищем Абрамом).

Рэнсом чётко помнит и через 50 лет, как сражались Ленин и Троцкий по поводу Брест-Литовского мира.

Он говорит в разгар битвы среди большевиков по поводу Брест-Литовского мира, в один день появляются две передовые статьи: в «Правде» статья Ленина, где он гвоздит Троцкого, говоря, что «все в России знают, кто страдает от болезни революционной риторики»; и в «Известиях» появляется статья Троцкого, призывающая к войне, а также «Правда» печатает призыв Троцкого на английском языке к созданию Иностранного легиона революционеров для войны с немцами.

Как это всё похоже на воинов-интернационалистов в Испании в 30-е годы, везде этот Интернационал. Рэнсом был на этом экстренном митинге ЦК большевиков, на котором было решающее голосование по вопросу о Брест-Литовском мире.

Это экстренное заседание началось в Таврическом дворце в Петрограде, в воскресенье 24 февраля ровно в 5 минут четвёртого утра, запомнил Рэнсом. Секретарём был Свердлов. Троцкий отсутствовал, он не подставлялся, но верил в своих товарищей и в свою уловку с третьей партией: «ни мира, ни войны».

Рэнсом вспоминает, что Свердлов открыл собрание и в воздухе повисла напряжённая тишина. Да. Это голосование окажется решающим для всей последующей борьбы внутри самой большевистской партии.

На трибуну вышел Ленин и уверенно в течение 15 минут дал беспощадное и практическое изложение ситуации. Ему аплодировали немногим менее половины присутствующих. Затем выступил меньшевик Мартов-Цедербаум, который выступил против мира, то есть, был на стороне Троцкого. Итого 112 голосов было за мир, 84 против и 22 не голосовали.

Голосовали причём, два раза, сначала поднятием рук, затем спрашивая поимённо. После окончания Бонч-Бруевич пошёл телеграфировать согласие на германские условия. Один из большевиков, еврей по фамилии Рязанов, отказался подчиниться решению ЦК. Этот его бунт был поддержан троцкистами.

Это противоречие и вылилось через несколько месяцев в уличные сражения в Москве, когда троцкисты, замаскированные левыми эсерами, подняли вооружённый мятеж против Ленина.

Если бы не переезд правительства в Москву, троцкистский мятеж против Ленина был поднят раньше, может быть даже сразу после провала для троцкистов голосования.

Однако с 3 марта 1918 года Россия юридически уже не находилась в состоянии войны с Германией. Юридически, но фактически Троцкий и его люди не оставили идеи экспорта своей революции в Германию и неудача только раззадорила их.

Далее Рэнсом признаётся, что, несмотря на мечты об экспорте еврейской революции в Германию, где у троцкистов была мощная пятая колона, реальных сил, чтобы разбить германскую армию у большевиков не было. Именно поэтому Ленин и победил в споре. Это был факт.

«Большевики не имели войск, способных не то, что разбить, а даже противостоять немцам», — говорит Рэнсом.

Получается, что немцы сделали непоправимую ошибку, не предприняв решительного наступления на Петроград и заключив мир с большевиками. Вполне возможно, что они успели бы вырвать с корнем большевистское правительство и в этом случае они лишили бы пятую колонну внутри Германии существенной поддержки и не заполучили бы собственный развал страны и капитуляцию в ноябре.

Но, похоже, немецкий народ уже тоже не контролировал ситуацию в Германии. Тем не менее, в связи с возможным наступлением немцев на Петроград, американское, английское и французское посольства эвакуировались в Вологду.

Почему не в Москву вместе с большевиками, поскольку после бегства большевистского правительства в Москву, немцам пришлось бы долго наступать до Москвы, тогда, как Петроград можно было взять легко десантом с моря?

Потому, что они видели, что большевики держатся на ниточке и не хотели погибнуть в Москве вместе с большевиками. Поэтому западные посольства выбрали Вологду, чтобы, в случае успеха националистических сил русских, быстро унести ноги через Архангельск.

В начале июля 1918 года Рэнсом становится свидетелем Пятого Съезда Советов, на котором троцкисты, прикрываясь лево-эсеровской вывеской, подняли мятеж. Рэнсом говорит, что с самого начала собрания было видно, что левые эсеры готовы на мятеж.

«Марина Спиридонова, выглядевшая, как институтка, впала в неконтролируемое безумие, вылившееся в ритмическое истерическое оплёвывание Брест-Литовского мира, который был подписан 3 марта».

Вы понимаете теперь, как важен был для Троцкого вопрос о распространении их революции на Германию? «Ленинцы, подписавшие договор с немцами, предали революцию», — только так и был сразу же поставлен вопрос в Большом театре.

Рэнсом говорит, что вся речь Спиридоновой излучала опасность. Рэнсом отмечает, что Спиридонова не отважилась бы на такую речь, если бы не знала, что ей сейчас же будет подкрепление. В один момент, вспоминает Рэнсом, он почуствовал, что что-то уже случилось.

Рэнсом говорит, что левые эсеры верили, что у них достаточно сил, чтобы окружить Большой театр и арестовать всех ленинцев; что убийство посла Мирбаха неминуемо развалит мир, и тогда в этой всей заварухе вдруг одновременно выступит пятая колона в Германии и они заменят правительство Германии на большевистское.

События показали, что эсеры переоценили свои возможности. Мирбаха они убили 6 июля, через день после открытия съезда.

Рэнсом описывает, как он 6 июля встретил около Метрополя своего друга дипломата Воровского и Воровский вполне серьёзно рассказывал, что они ожидают наступления немцев и выезда правительства на Волгу или даже на Урал.

В ответ Рэнсом уверял Воровского, что западные страны не стоят за убийством Мирбаха, хотя, как говорит сам Рэнсом, вся Москва именно так и думала.

Рэнсом говорит, что хотя штаб-квартира милиции была в руках мятежников, это мятежники сами оказались запертыми в Большом театре, и оказались неспособными захватить стратегические пункты в разных частях Москвы.

Рэнсом отмечает, что гражданское население Москвы было на удивление безучастно к происходящему сражению на улицах города. Люди, видимо уже поняли, что это новые хозяева дерутся между собой.

Рэнсом перемещался по Москве и видел, что мятежники заперты в отдельных районах и просто не знают, что им дальше делать. Из чего Рэнсом сделал вывод, что их игра проиграна.

Мы же при этом знаем, что Рэнсом не зря с угрозой для жизни передвигался по Москве, в которой вовсю шла стрельба, и совсем не без оснований сторонники Ленина в ВЧК потом арестовали западных послов.

После провала антиленинского мятежа, Ленин вызвал Радека и велел ему ехать в Вологду и сей момент доставить в Москву всех послов, и Радек взял для этой миссии с собой именно Артура Рэнсома. Кроме этого, Чичерин, по приказу Ленина своей телеграммой вызвал послов из Вологды.

Интересно, как в Вологде Радек уговаривает западных послов ехать в Москву: он убеждает послов, что большевистское правительство взвалило ответственность за убийство Мирбаха на левых эсеров и не думает обвинять западных послов. Мало того, большевистское правительство обещало послам экономические концессии.

Однако эти доводы не подействовали. Западные посольства, не будь дураки, в Москву не поехали, поскольку не без основания ожидали неприятностей в связи с провалом протроцкистского, антиленинского мятежа, который они усиленно финансировали и снабжали. Рэнсом рассказывает, что западные послы предпочитали ехать во Владивосток, но только не ехать в Москву. Кошка явно знала, чьё мясо съела.

Тем не менее, Ленин таки арестует послов, и рейд ВЧК на посольство Англии только подтверждает, что ленинская часть чекистов чётко знала, откуда плетутся нити заговора, хотя троцкистская часть чекистов послов выпустит. Локкарт и сотрудники его миссии уже 8 октября будут в Стокгольме.

Действительно, после победы Ленина по поводу Брест-Литовского мира, большевистская партия, как и Франция начала 17 века, раскололась на сторонников короля и герцога Ришелье. «Мушкетёры» Ленина и «гвардейцы» Троцкого вступили в открытую схватку.

Интересная фраза у Рэнсома: «В течение недели (после отказа послов ехать в Москву), царь и его семья были убиты в Екатеринбурге, а через несколько дней Западные посольства убежали в Архангельск».

А ещё через несколько дней английские войска высадились в Архангельске, придя на помощь товарищу Троцкому.

Рэнсом чётко перечисляет, что в тот момент, в конце июля 1918 года, Троцкого, после провала антиленинского мятежа, спасла только экстренная высадка англичан в Архангельске, американцев во Владивостоке, и занятие чехословацкой интернациональной армией Транссибирской железной дороги (Стр. 268. «Автобиографии»).

Вот вам и вся цена мифа о русской социалистической революции!

Интересна дальнейшая динамика событий 1918 года в освещении Рэнсома. Вдруг — говорит он, революция в Германии. Вся мощнейшая германо-австрийская армия, колошматившая до этого противников на оба фронта, внезапно превращается в обломки. Ну, прямо, как год назад Россия.

И Швеция тут же, узнав о революции в Германии, разрывает дипломатические отношения, бывшие у ней с большевистским правительством и высылает всех большевиков (Воровского, Коллонтай и др.) и в том числе и Рэнсома!

О чём это говорит? О том, что у шведов были данные о том, что, при наличии на её территории таких «друзей», за государственным переворотом в Германии последует государственный переворот в Швеции.

Артур Рэнсом подробно описывает тёплые и дружественные отношения с большевистскими лидерами, многие из которых были его личными друзьями. Он часто виделся с Троцким, секретарша Троцкого, еврейка Евгения Шелепина, стала его женой.

Фотографии лучшего своего друга, Радека-Собельсона, у которого в Москве он просто жил, Рэнсом включил в свою «Автобиографию». Радек, который, как отмечает Рэнсом, родился в Польше и говорил по-русски с сильным иностранным акцентом, предпочитал говорить по-польски и немецки.

Многие большевистские лидеры очень плохо говорили по-русски и приехали из разных стран, поэтому они часто изъяснялись между собой на идиш.

Карл Радек родился в 1883 году и учился в университетах Кракова и Берна. В 1905 году за участие в революции провёл год в тюрьме и затем жил в Германии.

Выехал в Россию из Швейцарии вместе с Лениным в запломбированном вагоне, как профессиональный террорист, или, как их тогда называли — революционер, и оставался в Стокгольме до наступления переворота.

Воровский, например, часто лично делал Рэнсому документы. Рэнсом перечисляет в друзьях Смилгу и Николая Бухарина, который, как отмечает Рэнсом, «был самый интересный собеседник из всех большевистских деятелей». В каком смысле интересный?

С Крыленко (Абрамом) Рэнсом имел обыкновение играть в шахматы. Троцкого он рассматривает, как фигуру намного выше своего уровня.

Рэнсом подсчитывает, что из всех его большевистских друзей все впоследствии были казнены, кроме будущего министра иностранных дел и профессионального террориста Литвинова-Воллаха.

Рэнсом, при всей своей дружбе с большевиками, считает гибель большевистских руководителей роком, возмездием, имея в виду масштаб, совершённых ими преступлений; и подчёркивает, что на момент всей большевистской революции в России, Литвинов был за границей и непосредственной ответственности за содеянные преступления не нёс, и видимо, поэтому рок оставил его в живых, считает Рэнсом.

В 37-й главе Рэнсом с необыкновенной теплотой рассказывает историю о жизненном пути секретарши Карла Радека, скромной еврейской девушке по имени Мира, которая переборов комплекс своей застенчивости, записалась в конную армию еврейского казака Сёмы Будённого, стала яростной рубакой, и закончила гражданскую войну в Крыму, добивая белых офицеров, и заработав на этом деле звание командира конной бригады.

Вся эта удивительная метаморфоза из секретарш в командиры кавалерийской бригады, со слов Рэнсома, заняла всего три года: с 1918 по 1921 год. Рэнсом её спрашивает: «Ну, вы же наверно не всех в Крыму убивали, наверно, кого то оставляли в живых?»

И бывшая секретарша ему отвечает, конечно, мы оставляли в живых, кто воевал за нас и мог это доказать. Если мы находили свидетелей тому, что данный человек действительно воевал на нашей стороне, мы оставляли его в живых». Не правда ли, логично.

Из других событий Рэнсому в Москве запомнились похороны лидера анархистов Князя Кропоткина 13 февраля 1920 года. Кропоткина хоронили так, как впоследствии будут хоронить руководителей советского государства.

Гроб с его телом лежал в Доме Союзов и затем процессия шла через всю Москву на Новодевичье кладбище. Кропоткина хоронила вся Москва.

Кроме этого Рэнсом отмечает встречу с Фритьофом Нансеном, который бескорыстно занимался оказанием помощи голодающим Поволжья, в то время, как Рэнсомские дружки этот голод устраивали. Как всё-таки английским джентльменам свойственна толерантность своего собственного садизма!

Говоря о смерти Ленина, Рэнсом даёт, между тем, чёткое свидетельство его убийства (Стр. 313):

«Меньше чем через неделю мы были ошеломлены вестью о внезапной смерти Ленина. Только утром этого дня я был в Кремле, и все говорили, что Ленин пошёл на поправку, что он сам выехал на автомашине и веселился с детворой места, где он проживал. Было ощущение полного выздоровления. И вдруг — смерть».

Одно свидетельство очевидца стоят томов рассуждений.

Рэнсом чётко говорит: «Всякий, кто в день похорон Ленина 27 января 1924 года предположил бы, что Сталин станет его преемником, был бы осмеян» (Стр. 315). Через неделю после похорон Ленина, Англия официально признала Советское государство, отмечает Рэнсом.

Вы вообще себе можете представить такие дружественные отношения между западными представителями и большевистским правительством, с которым они для всего мира находятся в состоянии интервенции, то есть, войны?

Теперь-то вы понимаете, что интервенция — это была «Операция "Ы"», чтобы никто из народов других стран не догадался?

Выделю фразу Рэнсома: «Между тем, антибольшевистские силы смыкались к Москве. Деникин достиг Орла, Юденич выступил из Ревеля (Таллина), Колчак был силён в Сибири, поэтому вывод наших войск из Архангельска был отложен, и наоборот были присланы дополнительные силы» (!) (Стр. 271).

Спрашивается, это кому в помощь? К дополнительному сведению, большевики ещё и находились в состоянии войны с Эстонией. Рэнсом как раз приложил руку к быстрейшему заключению большевиками мира с Эстонией.

Упомянув об английских шпионах Рэнсоме и Локкарте, я упомяну весьма активного американского шпиона в Петербурге-Петрограде. Это был некий Раймонд Робинс (Raymond Robins) руководитель американской гуманитарной миссии Красного Креста.

О нём рассказывает его коллега — английский шпион Брус Локкарт в своих мемуарах, а также и Артур Рэнсом в своей «Автобиографии»..

На стр. 262 своей Автобиографии» Рэнсом, говоря об аресте Локкарта, между прочим, отмечает, что Локкарт ни шагу не мог ступить без Раймонда Роббинса, который всего-навсего числился представителем американского Красного Креста.

Ленинские кадры ВЧК тогда, как сообщает Рэнсом, арестовали всю английскую миссию в Москве, а не только Локкарта. Вследствие этого, когда чекисты пришли с обыском в здание английского посольства в Петербурге, то видимо капитан Кроми не зря стал отстреливаться.

Видимо англичане не могли допустить захвата их дипломатических документов, подтверждавших западное происхождение попытки государственного переворота в июле месяце.

«Сам Робинс не знал русского и очень мало знал о России, но Александр Гумберг, русско-американский еврей, который давно работал в тесном контакте с большевистским движением, снабжал Робинса необходимыми знаниями и аргументами.

То есть, на этом примере, вы чётко видите, как Еврейский Интернационал курирует официальных лиц, приставляя к каждому своего комиссара. Гумберг, говорит Рэнсом, знал Троцкого ещё по Нью-Йорку. Какими же знаниями снабжал Гумберг Робинса?

В разговоре с Локкартом Роббинс так высказывает своё мнение о Троцком:

«Троцкий — это сукин сын в квадрате, но самый великий еврей после Христа». Ясно, что без Гумберга тут не обошлось.

Роббинс имел очень большое влияние на революционное правительство. Троцкий пристроил ещё одного своего родственника, по фамилии Залкинд, помощником наркома иностранных дел, то есть, тогда ещё своим помощником.

И Залкинд не выделил Робинсу поезд, когда тому он понадобился, при этом ещё и грубо разговаривая с Робинсом. Робинс пришёл к Ленину и стал требовать принятия мер. Ленин сказал, что через 10 минут всё будет улажено.

Через 10 минут Ленин уволил Залкинда с поста. Примечательно (!), далее Ленин спрашивает разрешения у Робинса, не будет ли он возражать, если они переведут Залкинда посланником в Берн?[97]

Нельзя не упомянуть к месту и о небезызвестном американском «писателе», а вернее, американском шпионе Джоне Риде, единственном американском шпионе, похороненном в Кремлёвской стене, который написал свои воспоминания «Десять дней, которые потрясли мир».

Впоследствии он был куплен и перевербован большевиками. Вот, что пишут о нём американцы, которые его сами же и заслали. Джон Рид, на минуточку, выпускник Гарвадского университета, а Гарвард — это, как МГИМО закончить в советское время — это кузница американских органов.

Официальная версия, что Рид скоропостиженно скончался от тифа. Во всяком случае, нет никаких свидетелей его болезни. Вполне возможно, что когда он начал работать на большевиков, то американцы его просто убрали. Вот, что они теперь пишут о своём бывшем шпионе.

Американский профессор Ревило Оливер сообщает в статье «Высокие идеалы» ("High ideals") www.stormfront.org, что досье на Джона Рида и Луизу Бриан (подружку Троцкого) обнаруживает, что ещё в 1917 году большевики заплатили Джону Риду гонорар за книгу «Десять дней, которые потрясли мир» «всего навсего» полтора миллиона долларов в текущей американской валюте.

А это взято с сайта www.dss.mil/seclib/. Этот сайт — это, так называемая, библиотека по вопросам безопасности. Документ называется «Столкновение с коммунизмом» "Encounter with communism".

«Рид стал большевистским агентом. 22 января 1920 года он получил от Коминтерна золото и драгоценности (снятые с трупов), а также другие ценности на сумму один миллион восемь золотых рублей, для подрывной большевистской работы против США».

А вскоре после этого, Рид внезапно умер от «тифа». Видимо американцы пронюхали про грязную, двойную игру Джона Рида и решили вывести его из игры.

Ещё один американский шпион, но в положительном смысле, был Шумерс (Summers), американский генеральный консул в Моcкве. Шумер был женат на русской дворянке из знатной семьи и душой, и сердцем поддерживал царское правительство.

У него были постоянные стычки с Робинсом, руководителем Американского Красного Креста. Вдруг, неожиданно, в апреле 1918 года Шумерс умирает. Ходили слухи, что Шумерса отравили, и без Робинса (а значит и его помощника Гумберга), не обошлось. Поэтому Робинсу пришлось уехать из России.

Другим весьма активным шпионом в России был военный атташе французского посла Нуленса и французский еврей по имени Жан Садуль (Jean Sadoul). Локкарт говорит: «Садуль имел дружеские отношения с Троцким».

Как вы видите, в то время Россия была наводнена западными шпионами и агентами всех мастей, которые помогали Троцкому удержать власть в стране. Ещё одним английским шпионом был финский гражданин, но не финн, а еврей Конни Зилиакус (Konni Zilliacus).

Его другом детства был бывший однокашник Джозая Веджвуд (Josiah Wedgewood). Цитирую:

«Когда в январе 1918 года Роберт Сесил (Robert Cecil), английский миллиардер и один из руководителей теневого всемирного правительства, послал Джозайю Веджвуда со шпионской миссией в Сибирь, то Веджвуд взял с собой Конни Зилиакуса, поскольку тот знал русский, французский, немецкий, итальянский и шведский языки.

Когда британский генерал Альфред Нокс (Alfred Knox) прибыл во Владивосток, то он назначил Зилиакуса руководителем разведки. Однако Кони Зилиакус не одобрял союзнической интервенции в России и когда криптоеврей Уинстон Черчилль врал в Палате Общин о том, что в действительности происходит в Сибири, Зилиакус передал соответствующую информацию корреспонденту Скотту (C.P.Scott) из «Манчестер Гардиан» (Manchester Gardian) и Леонарду Вульфу (Leonard Woolf) из «Дейли Геральд» (Daily Herald). (www.historiasiglo20.org) и Мемуары генерала Альфреда Нокса[98].

 

[93] Arthur Ransome. "Russia in 1919".

[94] «The strange case of Arthur Ransom». Richard Price.

[95] «The Autobiography of Arthur Ransome». London 1976.

[96] R.H. Bruce Lockhart "Jan Masaryk. A personal memoir" N.Y.1951. Стр. 1.

[97] «Британский агент». Стр. 226.

[98] General Alfred Knox «With the Russian Army: 1914-1917».

X