Моссад. путём обмана

Рубрика: Книги

Глава 3. Новички

В ходе обучения кадеты постепенно набрались многих технических знаний, которые пришла пора испытать в настоящей жизни. Это началось с серии упражнений, иногда дважды в день, которые назвались «бутики».

Целью упражнения было научиться правильно организовать агентурную встречу после успешного установления контакта с потенциальным объектом вербовки.

Снова все наблюдали по телевизору появление каждого агента в обособленном помещении. Его старания анализировались очень интенсивно, иногда даже агрессивно. Каждое упражнение длилось около 90 минут, и они были действительно ужасны и противны.

Каждое наше слово подробно разбиралось, анализировалось и критиковалось. Каждое движение, каждый жест. «Ты достаточно ли много выложил наживки? Что ты имел в виду, сказав, что у него красивый костюм. Почему ты задал ему этот вопрос? Именно этот вопрос?»

Ошибка в «бутике», как бы ни была она неприятна, не смертельна. Ошибка в реальном мире борьбы секретных служб может оказаться роковой.

Мы хотели получить как можно больше очков, чтобы скомпенсировать возможные будущие ошибки. Страх провалиться был огромен. Из-за работы в Моссад мы, в какой-то степени, чувствовали себя в ловушке.

Нам казалось, что за стенами бюро нет больше другой жизни. Да и чем можно было бы ещё заняться? Разве после Моссад какое-то другое занятие может так поднять уровень адреналина?

Следующий большой доклад нам читал Ами Йаар, руководитель дальневосточного и африканского подразделения «Тевель» (отдела связи, базирующегося в израильских посольствах за рубежом).

Его история была настолько удивительна, что после его рассказа каждый спрашивал себя: «Сможем ли мы когда-нибудь достичь чего-то подобного?»

Подразделения Йаара разместило в разных пунктах по всему Дальнему Востоку своих людей, которые мало были связаны с разведывательной деятельностью; в большей степени они должны были создать условия для будущего установления дипломатических и экономических отношений.

У них, например, был человек с британским паспортом в Джакарте, работавший под прикрытием. То есть, индонезийское правительство знало, что он из Моссад. Для него был разработан маршрут побега и на всякий случай — помимо других вспомогательных средств — пояс с золотыми монетами.

Его главным заданием было способствовать продаже израильского оружия в регионе. У них были ещё люди: по одному в Японии, в Индии и в Малайзии. Йаар ежегодно проводил встречи со своими сотрудниками на Сейшельских островах. Работа приносила ему наслаждение и мало риска.

В Африке люди Йаара тоже занимались продажами оружия на миллионные суммы. Эти связники делали свою работу в три этапа. Сначала они устанавливали контакты, чтобы узнать, что нужно стране, чего она боится, кого считает своим противником.

Такие сведения собирались ещё до начала активных действий на месте. За этим стояло намерение установить более тесные взаимоотношения, основываясь на потребностях данной страны, а затем дать понять её правительству, что именно Израиль может поставить ей оружие, проводить обучение военных и т.п.

Последний шаг в этом процессе — после того, как руководство страны уже висело на крючке израильских военных поставок, человек Моссад должен сообщить правительству данной страны, что Израиль может, к примеру, поставлять и сельскохозяйственную технику.

Таким образом, правительство оказывалось в таком положении, что оно просто обязано было расширять отношения с Израилем, вплоть до формального установления дипломатических отношений.

В сущности, этот метод служит именно для установления таких отношений с чёрного хода. Но с другой стороны, сама торговля оружием часто приносила такие прибыли, что занимавшиеся ею люди Моссад иногда и не думали переходить к следующему шагу.

Но в Шри-Ланке они этот шаг сделали. Ами Йаар установил там связь, пообещав снабдить страну важным военным оснащением, включая торпедные катера. Но одновременно Йаар и его товарищи вооружали тамильских сепаратистов для борьбы со шри-ланкийским правительством, продав им даже противокорабельные ракеты.

Израильтяне обучали элитные подразделения обеих конфликтующих сторон, причём другая сторона не имела об этом ни малейшего представления (см. главу 6 «Бельгийский стол»).

Офицеры связи Израиля помогли правительству Шри-Ланки обмануть Мировой банк и других инвесторов на миллионы долларов, подбрасывая им лживые сведения. Деньги эти пошли на оплату оружия.

Правительство Шри-Ланки было обеспокоено крестьянскими волнениями и хотело разрушить крестьянскую солидарность. Крестьян нужно было переселить с одного края острова на другой, а для этого необходимо было приемлемое объяснение.

Тут на сцене и появился Ами Йаар. Он придумал грандиозный «Махавели-проект», гигантское предприятие по изменению русла реки Махавели для орошения засушливых районов на другом конце острова.

Утверждалось, что благодаря использованию гидроэнергии реки, производство электричества в Шри-Ланке удвоится, а мелиорация затронет 300 тысяч гектаров.

Кроме Мирового банка проект решили инвестировать Швеция, Канада, Япония, ФРГ, ЕЭС и США, общая сумма инвестиций составила 2,5 миллиарда долларов.

С самого начала этот проект был слишком амбициозен, но Мировой банк и прочие инвесторы не хотели понять это, а если они в чём-то убеждены, то это будет делаться.

Рассчитанное изначально на 30 лет, в 1977 году осуществление «Махавели-проекта» было внезапно ускорено, как только президент Шри-Ланки Джулиус Джайаварден заметил, что с небольшой помощью Моссад проект может приобрести для него намного большее значение.

Чтобы убедить, прежде всего, Мировой банк, который один только инвестировал 250 миллионов долларов, в возможности осуществления проекта, что одновременно послужило бы хорошим объяснением намерения переселить крестьян, Моссад поручил двум израильским специалистам: одному экономисту из Иерусалимского университета и одному профессору сельскохозяйственных наук подготовить две экспертные оценки, обосновывающие важность проекта и подчёркивающие необходимость больших средств для его осуществления.

Самое большое строительное предприятие в Израиле фирма «Солель Бонах» подписало крупномасштабный договор на осуществление части работ по проекту.

Снова и снова представители Мирового банка проверяли достижения по воплощению в жизнь шри-ланкийского проекта, но власти на местах были хорошо проинструктированы, как водить инспекторов за нос.

Их возили вокруг да около (эти окольные переезды легко объяснялись риском для жизни) и снова возвращали в один и тот же район, где специально для показухи проводились небольшие строительные работы.

Позже, когда я работал в отделе Йаара в штабе Моссад, я однажды получил задание сопровождать невестку президента Джайавардена — женщину, которую все называли Пенни — во время её тайного визита в Израиль. Для неё я был «Симон».

Мы возили её повсюду, куда она хотела. Мы говорили обо всём, но она все время пыталась рассказать мне, как они деньгами, полученными для осуществления проекта, оплачивают оружие. И ещё она жаловалась, что само строительство застопорилось.

Но ирония была в том, что сам проект был выдуман только, чтобы выманить деньги у Мирового банка для покупки оружия.

В то время у Израиля не было дипломатических отношений со Шри-Ланкой. Собственно, Шри-Ланка даже поддерживала антиизраильское эмбарго. Но Пенни рассказала мне о секретных политических встречах.

мешно, но когда газеты все же написали об этих встречах, то они утверждали, что в Шри-Ланку Израиль направил 150 своих разведчиков-«катса». Это чепуха, столько «катса» у нас нет во всём мире. На самом деле у нас туда приезжали только Йаар и его помощник, причём оба на очень короткое время.

Другой совсем новый мир открылся для нас, когда в штаб-квартире Моссад нам прочли лекцию о ПАХА, отделе «Пайлут Хабланит Ойенет», т.е. «диверсионные действия противника», который занимается в основном саботажем со стороны Организации Освобождения Палестины.

Этот отдел ещё иногда называют «ПАХА-заграница». Его сотрудники главным образом работают внутри Израиля. У них лучший аналитический отдел во всей организации. Их анализ затрагивает, прежде всего, оперативную работу.

Для нас это было подобно удару грома. Нас провели в зал на шестом этаже. Когда мы уселись, нам сказали, что сюда ежедневно стекается информация о действиях ООП и других террористических организаций.

Инструктор открыл тридцатиметровую сдвижную стену, на которой висела гигантская карта мира — без Северного и Южного полюсов. Под нею разместились разные компьютеры. Стена с картой разделена на крошечные квадратики с лампочками за ними.

Если на клавиатуре нажать клавишу «Арафат», то на карте загорится лампочка, указывающая его место нахождение в данный момент. Если ввести вопрос: «Арафат, три дня», то высветятся все места, где лидер ООП побывал за последние три дня.

Самый актуальный квадратик горит ярче всего, а чем слабее горит лампочка, тем раньше Арафат покинул показываемое ею место.

Карта приносит пользу многим людям. Если, к примеру, нужны данные о действиях десяти ключевых фигур ООП, то нужно ввести их имена, и пребывание каждого будет показано особым цветом. Всегда можно получить и распечатку.

Карта особенно ценна для быстрой перепроверки. Предположим, восемь из десяти этих лиц в один и тот же день появились в Париже. Это может означать, что они что-то замышляют. Потому должны быть проведены соответствующие мероприятия.

В центральный компьютер Моссад введено более полутора миллионов имён. Любой, кто известен Моссад, как член ООП или другой противник, именуется «паха», по имени отдела.

У отдела есть своя компьютерная программа, но она подключена к центральному компьютеру. Моссад использует компьютер фирмы «Бэрроуз», а другие секретные службы и армия пользуется «Ай-Би-Эм».

Компьютерные дисплеи по бокам карты могут показать самые маленькие участки, например, города. Если какая-то резидентура передаёт сообщение с ключевым словом «ООП», то компьютер всё покажет на экране.

Дежурный офицер сможет это прочесть и сделать распечатку. На дисплее видно, что делалась распечатка и в какое время. Каждый шаг ООП во всём мире отмечается на гигантской карте Моссад.

В начале смены каждый дежурный офицер требует от своего предшественника предоставить все передвижения за последние сутки: это даёт ему представление о действиях ООП за последние 24 часа.

Например, если в лагерь ООП на севере Ливана по сообщению агента прибыли два грузовика, эту информацию сообщают дежурному. Следующий шаг — выяснить, что находилось в грузовиках. На связь с таким агентом выходят ежедневно, а иногда и каждый час, в зависимости от места его нахождения и степени опасности для Израиля.

Опыт показывает, что за, казалось бы, безобидными вещами могут последовать крупномасштабные и опасные действия. Однажды, после Ливанской войны, агент сообщил, что в лагерь ООП в Ливане прибыла партия хорошей говядины, в таких лагерях это редкий случай.

Моссад знал, что ООП планирует атаку или теракт, но не имел понятия, где именно. Мясо всё пояснило. Оно было закуплено для праздничного обеда. Исходя из этого, израильские «коммандос» на штурмовых лодках нанесли превентивный удар, перестреляли одиннадцать боевиков ООП, когда те садились в резиновые лодки.

Это только один пример того, насколько важными могут оказаться даже самые незначительные сведения. И как необходимо сообщать обо всём максимально точно.

В начале второго месяца обучения кадеты получили своё личное оружие — «Берету» 22-го калибра, официальный пистолет «катса» Моссад. Правда, при работе «в поле» его носят с собой очень редко. Само ношение оружия может привести к серьёзным проблемам.

В Великобритании закон запрещает ношение оружия, риск быть пойманным с пистолетом слишком велик. Если правильно делать свою работу, пистолет не понадобится. Если нужно убежать или отговориться — тем более.

Но нам всё же внушали, что мы, если уж наш мозг приказывает руке вынуть оружие, должны сразу убивать. Мозг должен приказать, что парень напротив тебя — мертвец. Он или ты.

Но использование оружия требует практики. Как в балете — умения делать правильное движение в нужное время.

Оружие носят в брюках на ремне. Некоторые «катса» пользуются кобурой, но большинство нет. «Беретта» идеальна, потому что она маленькая. Нам показали, как зашить в нижний край пиджака парочку маленьких свинцовых грузиков, благодаря ним полы пиджака легко качнутся вперед, открывая лёгкий доступ к оружию.

Нужно одновременно повернуться и нагнуться, чтобы быть наименьшей целью для противника. Если тебе сначала нужно расстегнуть пиджак, это может стоить тебе жизни.

Если уж стреляешь, выпускай как можно больше пуль. Если цель лежит на полу, подойди, приставь ствол к виску и выстрели ещё раз. Так надёжнее.

«Катса» обычно используют пули с тупым концом или пули «дум-дум», пустые внутри, с тупым или заострённым концом. Разрываясь в теле, такие пули наносят самые страшные ранения.

Наше обучение стрельбе проходило на военной базе близ Петах-Тиква, где израильская армия тренирует спецназ иностранных правительств. Мы часами стреляли по неподвижным целям, а затем обучались в стрелковых галереях, паля на ходу по картонным фигурам, внезапно появлявшимся в коридоре.

Обучение включало модель гостиничного коридора. Мы шли по нему, поворачивали сначала направо, потом ещё раз направо, с «дипломатом» в одной руке и «ключом от номера» в другой.

Иногда мы входили в наш «номер» без приключений. Потом внезапно открывалась дверь и появлялась картонная фигура. Нас учили немедленно бросить всё на пол и сразу стрелять.

Мы учились вытаскивать оружие, сидя в ресторане, если возникают проблемы. Тогда нужно либо упасть со стулом назад и стрелять из-под стола, или перевернуть стол — последнее у меня так и не получилось, в отличие от других — и стрелять. Всё — одним движением.

Что случится с невинным зрителем? Нам внушили, что в ситуации, когда дойдёт до перестрелки, таких нет. Зритель станет свидетелем смерти — твоей или твоего противника. Если умрёшь ты, то не всё ли равно тебе, ранят зрителя или нет?

Речь идёт о выживании. Твоём выживании. Нужно забыть о честности. В такой ситуации можно либо убить, либо погибнуть. Твоя обязанность — беречь и защищать имущество Моссад. А это имущество — ты.

Однажды уяснив себе это, ты теряешь стыд выглядеть эгоистом. Эгоизм воспринимается даже, как хорошее качество, от чего трудно избавиться, возвратившись домой после рабочего дня.

Когда после наших долгих занятий по стрельбе мы вернулись в аудиторию, Рифф сказал нам: «Теперь вы умеете обращаться с оружием. Теперь забудьте об этом. Вам оружие не понадобится».

Мы стояли, самые быстрые стрелки на всём Западе, а тут вдруг оказалось, что это всё — ничто, что оружие нам не нужно. Но втайне каждый говорил тогда сам себе: «Ну да, это он просто так сказал, но я знаю, что оно мне пригодится».

Последовали вновь длинные доклады с последующими практическими занятиями в Тель-Авиве, на которых мы оттачивали искусство наружного наблюдения и контрнаблюдения.

Самую скучную лекцию прочёл нам самый старый майор в израильской армии. Тихим монотонным голосом шесть часов подряд он говорил о маскировке и определении больших и маленьких видов вооружений, сопровождая лекцию показом сотен диафильмов.

Он повторял всю лекцию одно единственное движение — менял диафильмы и объяснял: «Вот египетский танк». Затем: «А вот аэрофотосъемка четырёх хорошо замаскированных египетских танков».

На фото ничего не было видно, кроме пустыни, где, возможно, действительно спряталось четыре хорошо замаскированных египетских танка. Мы смотрели на изображения сирийских джипов, американских джипов, египетских джипов, замаскированных и не замаскированных. Это была самая нудная лекция в моей жизни. Позже я узнал, что все прошли через неё.

Следующее занятие было поинтересней. Его вёл Пинхас Адерет, и посвящено оно было документам: паспортам, удостоверениям личности, кредитным карточкам, водительским правам. Самым важным документом для Моссад являются загранпаспорта. Они делятся на четыре категории: первая категория, вторая категория, паспорта для «работы в поле» и одноразовые паспорта.

Одноразовые паспорта либо найдены, либо украдены и используются лишь в тех обстоятельствах, когда их показывают на короткое время. Их не считают «настоящими» документами. Переклеена фотография, иногда изменено имя, но в принципе такой паспорт стараются изменить как можно меньше.

Но такой документ не выдержит правильной проверки. Офицеры «Невиот» (которые взламывают двери, проникают в квартиры и т.п.) пользуются этими паспортами. Их используют и для тренировки в пределах Израиля или для вербовок в самом Израиле.

К каждому выдаваемому паспорту прилагается листок с именем и адресом, затем фотокопия карты района города с этим адресом. Сам дом отмечен на карте, приложена его фотография и описание домов по соседству. Если случайно встретишься с человеком, знающим это место, то его простой вопрос не поставит тебя в тупик.

Если получаешь на операцию одноразовый паспорт, то тебе объяснят, где этим паспортом пользовались раньше. Например, его нельзя показывать в отеле «Хилтон, потому что там его недавно предъявлял другой человек. Кроме того, на каждый штемпель в паспорте нужно подготовить историю.

Паспортом для «работы в поле» пользуются для быстрых операций в чужой стране. Но его не показывают при пересечении границы». Катса редко используют фальшивые документы, переезжая из одной страны в другую, кроме тех случаев, когда путешествуют вместе с агентом, но этого они всегда стараются избегать.

Фальшивый паспорт пересылается диппочтой, запечатанной «бордеро» — специальным восковым штемпелем с нитями. Сам его вид показывает, что незаметно вскрыть такой пакет нельзя. Дипломатическая почта применяется для пересылки корреспонденции между посольствами.

Согласно общепринятой практике диппочту при пересечении границы не вскрывают для проверки. Дипкурьер, перевозящий почту, пользуется иммунитетом (конечно, паспорта для «катса» в другой стране могут доставляться и «боделем», т.е. курьером).

Восковые печати сделаны так, что конверты можно легко открыть и снова закрыть, при этом, например, на таможне не возникнет ни малейшего подозрения, ведь восковый штемпель внешне не повреждён.

Паспорта второй категории, собственно безупречные паспорта, подбираются в соответствии с «легендой» «катса». Живых людей с указанными в них именами не существует.

А для паспорта первой категории существует как «легенда», так и указанное в нём реальное лицо. Такой паспорт выдержит любую официальную проверку, даже в той стране, которая его выдала.

Паспорта делаются из разной бумаги. Канада, например, никогда не продаст другой стране бумагу, из которой изготавливаются канадские паспорта (Моссад очень высоко ценит канадские документы.)

Но фальшивый паспорт не может быть сделан из фальшивой бумаги. Потому в подвале Академии Моссад содержит маленькую фабрику и химическую лабораторию, где производятся разнообразные сорта бумаги. Химики анализируют состав оригинальных документов и создают точную смесь для изготовления необходимых бланков.

Бумага хранится в большом складе при определённой температуре и влажности. На полках лежат паспорта большинства стран мира. Одним из иных занятий этой «фабрики» было производство фальшивых иорданских динаров. Их вполне успешно меняли на настоящие американские доллары и наполняли Иорданию фальшивками, усиливая хроническую инфляцию в этой стране.

Когда я, будучи кадетом, посетил фабрику, то увидел большую стопку чистых формуляров канадских паспортов. Их скорее всего украли. Настоящая большая поставка, более тысячи штук. Я не думаю, что о похищении этой партии когда-либо сообщалось. В прессе точно нет.

Многих иммигрантов после переселения в Израиль просят сдать свои паспорта во имя спасения евреев. Каждый только что переселившийся из Аргентины в Израиль еврей без возражений отдаст свой аргентинский паспорт.

Он попадёт в огромный зал, похожий на библиотеку, где хранятся тысячи паспортов, распределённых по странам, городам, даже районам, с еврейскими и нееврейскими именами, рассортированные по возрастам — и все данные введены в компьютер.

Ещё у Моссад есть большая коллекция паспортных штемпелей и подписей, которые он впечатывает в свои собственные паспорта. Все они содержатся в книге образцов.

Многие из этих образцов собраны полицией. Останавливая кого-либо, они могут попридержать его паспорт и сфотографировать разнообразные печати.

Чтобы поставить штемпель в фальшивый паспорт нужно провести особую процедуру проверки. Если в моём паспорте стоит штемпель из Афин за определённый день, то отдел до этого покопался в своих досье и тщательно подобрал печать и подпись пограничного чиновника за этот день, подходящие по времени к моменту полёта.

Если кто-то свяжется с Афинами, чтобы узнать, кто из чиновников дежурил в этот день и в этот час, то в моём паспорте всё будет соответствовать действительности. Люди в этом отделе очень гордятся своей работой, подчёркивая, что ещё ни одна операция не сорвалась из-за плохого документа.

Кроме того, я в вышеприведённом примере кроме паспорта получил бы ещё и досье, которое мне следовало бы выучить наизусть, а потом выбросить. В этом досье содержатся общие сведения о дне, когда я якобы пребывал в Афинах: погода, заголовки газет, актуальные темы дня, где я ночевал, чем занимался и т.п.

Для каждого нового задания «катса» получает маленькую памятку о его предыдущей работе. Например: помни, что в такой-то день ты был в таком-то отеле под таким-то именем.

В этом листочке упомянуты и все люди, с которыми «катса» встречался или их видел. Это ещё одна причина для максимально подробного написания отчётов, не упуская ни одной мелочи.

Когда я хочу завербовать кого-нибудь, то компьютер сначала отыщет всех, с кем я в любой форме контактировал. Так же проверят и потенциальный объект моей вербовки.

Если потом я отправлюсь с вербуемым лицом на вечеринку, не буду опасаться столкнуться с другом, которого я уже завербовал под другим именем.

Следующие шесть недель профессор Арнон ежедневно один-два часа читал лекцию на тему ислам в ежедневной жизни: анализ разнообразных сект ислама, их история и нравы, их праздники и обычаи, что разрешено членам этих сект — и что они делают на самом деле, их табу.

В общем, всё возможное, чтобы составить себе образ врага и уяснить его мотивы. В конце мы получили целый день для самостоятельного написания работы о конфликте на Ближнем Востоке.

Нашей новой темой были «Бодлим» (в единственном числе «бодель»). Это люди, работающие курьерами между конспиративными квартирами и посольствами или между несколькими конспиративными квартирами.

Учёба «боделя» состоит обычно из методов АПАМ, т.е. он должен уметь определять слежку. «Бодель» носит всё в конвертах или мешках для диппочты. Дипломатические курьеры обычно пользуются дипломатическим иммунитетом и располагают соответствующим документом.

Их главная функция состоит в том, чтобы доставлять «катса» паспорта и другие документы и забирать от них для передачи в посольства отчёты и донесения. Катса, в зависимости от их задания, далеко не всегда разрешается появляться в израильском посольстве.

«Бодлим» обычно молодые люди, лет за двадцать, делающие эту работу один-два года. Часто это израильские студенты, отслужившие в войсках спецназначения армии и считающиеся надёжными.

Хотя важно научить их распознавать слежку, они вполне могут делать свою работу без отрыва от обычной учёбы. Они относятся к самому низкому уровню в резидентуре, но для студента это вполне приличная работа.

В большинстве резидентур два или три «боделя». В их задачи входит и забота о «безопасных домах» (конспиративных квартирах). «Бодель» одной резидентуры может содержать в жилом состоянии, скажем, шесть квартир.

Соседи при этом не будут любопытствовать из-за нежилой квартиры, под дверью которой штабелями накапливается почта. Эти «бодели» живут бесплатно в таких квартирах и стараются, чтобы холодильник был полон, чтобы оплачивались все счета и т.д.

Если возникает необходимость в конспиративной квартире, то «бодель — владелец» переезжает в другую, или живёт в гостинице, пока квартира не освободится. Но приводить в «безопасный дом» друзей или подруг «боделям» запрещено.

Зарплата их составляет от 1000 до 1500 долларов, в зависимости от того, сколько квартир они обслуживают. Так как им не нужно платить за квартиру, еду, питьё и даже за учёбу — все оплачивает Моссад, то этого вполне достаточно.

Затем последовала тема «Мишлашим», на разведывательном жаргоне «мёртвые почтовые ящики», т.е. тайники для связи.

Первое правило: у Моссад тайники функционируют только в одном направлении — от нас к ним. Никогда агент не оставляет для нас сообщения в тайнике, потому что так можно легко попасться в ловушку.

Группа людей из отдела Моссад, занимающегося тайниками так объясняла нам основные принципы этого искусства:

Если ясно, что будет в тайнике, то нужно следовать четырём главным правилам для успешной тайниковой связи: на закладку тайника должно уйти как можно меньше времени; тайник должен быть незаметен и не вызывать подозрений; он должен быть максимально прост; и агент, забирая тайник, тоже не должен вызывать подозрений.

Я смастерил контейнер из пластиковой мыльницы, покрасил его серой краской из спрэя, такой же, какой красят опоры линий электропередач, и нарисовал на нем красную молнию — символ высокого напряжения.

Затем я взял четыре винта и гайки, тоже серых, наклеил их на пластик и прикрепил на дне коробочки магнит. Этим магнитом я прикрепил её с внутренней стороны капота.

Затем я остановился у вышки ЛЭП, изобразил поломку двигателя, осторожно прикрепил коробочку с внутренней стороны опоры и уехал. Такую «закладку» никто не найдёт. А даже если найдёт, то не возьмёт — испугается удара током.

А агент, забрав коробочку, тоже сможет легко прикрепить её в подходящем месте в машине и уехать.

Нас также научили делать «сликс» — особые тайники в квартире или в доме, чтобы к нему был лёгкий доступ, но чтобы постороннему трудно было его обнаружить. Это даже надёжнее сейфа.

Если где-то нужно что-то спрятать, то такой тайник очень легко смастерить, используя самые простые предметы, которые легко купить в скобяной лавке или в универмаге, в отделе, где продают товары для любителей мастерить.

Одним из самых простых тайников может стать дверь из листов ДСП с обеих сторон и с рамой посередине. На верхней планке рамы двери просверливается дырка и вовнутрь — т.е. в пустоту между листами ДСП подвешивается предмет, который нужно спрятать.

Затем вешалка для одежды в шкафу. Внутри неё полно места. Те, кто проводит обыск, скорее всего, перетряхнут всю одежду в шкафу, но вряд ли догадаются заглянуть внутрь вешалки, на которой она висит.

Для секретной перевозки документов или денег через таможню удобно воспользоваться таким методом. Нужно купить две одинаковых газеты, из одной вырезают кусок и делают, таким образом, маленький кармашек. Затем вырезают такой же кусок из другой газеты и заклеивают им дыру в первой газете.

Это просто старый фокус. Мы изучали много книг о фокусах. С такой газетой под мышкой можно спокойно пройти таможню. Можно даже дать её подержать чиновнику, пока проходишь контроль.

Следующий блок упражнений, под названием «кофе», рассчитан на совместную работу трёх человек. Йоси, Арик Ф., набожный великан за 1,80 м и я пошли с инструктором Шаи Каули на улицу Хаяркон-Стрит с её многочисленными отелями, посидели немного в кафе, затем Каули по одному провёл нас в холл гостиницы.

У каждого из нас был фальшивый паспорт и соответствующая «легенда». Заведя одного из нас в отель, Каули осматривался по сторонам, выбирал кого-то, и мы должны были установить с этим лицом контакт.

Иногда это были агенты, иногда нет. Но мы в любом случае должны были выудить из них как можно больше информации и договориться с ними о встрече.

Я подошёл к человеку, который был репортёром журнала «Afrique-Asie», и попросил дать прикурить. Завязалась беседа, и я хорошо выполнил задание. Оказалось, что он «катса», который под «легендой» репортёра принял участие в конгрессе ООП в Тунисе. Для своего журнала он даже написал ряд статей.

Как и всегда, после каждого такого упражнения нам нужно было написать отчёт. Как был установлен контакт, о чём разговаривали, всё, что происходило. На следующий день в классе проходил «разбор полётов». Особенно удивительно было внезапно встретить в аудитории того, с кем вчера устанавливал контакт.

Как и все прочие упражнения, такие тренировки постоянно повторялись. Наш учебный план, уже и без того полный, доходил до спешки. Хотя мы всё ещё учились, мы уже научились связывать одно обстоятельство с другим, вплоть до того, что искали людей, по которым могли бы ударить.

Мы больше не могли вести разговор, не разбрасывая «приманки». Обычно при вербовке выдают себя за обеспеченного человека, но нельзя слишком углубляться в детали. C другой стороны, слишком расплывчато говорить тоже нельзя, а то тебя примут за мошенника.

Наши курсы на самом деле были великой школой жульничества — школой, в которой прививают умение обманывать в интересах твоей страны.

Одной из проблем после учений, на которых я, к примеру, выдавал себя за богатого коммерсанта, было вернуться на почву реальности. В одно мгновение я переставал быть богачом; я становился служащим или чиновником, пусть в интересном отделе, и пришло время писать отчёт.

Первые полчаса каждого дня были отведены упражнению, которое по очереди проделывал каждый кадет. Оно называлось «Д’a», что на иврите означает «нужно знать». Нужно было анализировать и реферировать самую важную новость данного дня.

Это было дополнительной нагрузкой, но от нас ожидали, чтобы мы всегда следили за актуальной политической обстановкой. Зарывшись в учёбу можно легко потерять представление о меняющемся внешнем мире, а это могло быть смертельным — в буквальном смысле.

Для этого нас учили выступать перед публикой и требовали постоянно читать газеты. Если кто-то затрагивал какую-то тему, мы могли показать, что следим за происходящим, и, если повезёт, доказать, что он неправ.

Вскоре после этого мы занимались, так называемой, «зелёной» тренировкой. Речь шла об отработанной процедуре в сфере связи с иностранными организациями при решении возникающих проблем.

Предположим, стало известно об опасности, угрожающей некоему учреждению в некоей стране, например об угрозе ПАХА (вражеском саботаже). Анализ и оценка такой угрозы требует серьёзных дискуссий.

Если опасность грозит учреждению, не связанному никоим образом с Израилем, и сообщить о ней можно, не подвергая опасности свой источник, то обычно информацию об угрозе передают компетентным органам данной страны.

Чаще всего с помощью анонимного телефонного звонка или прямого контакта нашего офицера связи со связником иностранного ведомства.

Итак, если подобным образом можно передать информацию, не раскрывая источник, то можно представить это своим иностранным партнёрам так, что они будут чувствовать себя в долгу перед нами. Это при случае может пригодиться.

Если целью является израильский объект, нужно приложить все усилия во избежание трагедии, даже если придётся раскрыть источник.

Если для защиты израильского объекта в стране-базе нужно «засветить» агента в стране-цели, то так и сделают. Такие жертвы считаются оправданными (любая арабская страна называется в Моссад «страна-цель», а «страна-база» — та, в которой Моссад располагает своей резидентурой).

Если целью вражеских действий не является своя страна, а передача информации может каким-то образом угрожать источнику, то следует просто ничего не делать. Моссад это не касается. В лучшем случае предложат предупреждение самого общего характера, вроде «будьте внимательны, вдруг что-то произойдёт». Конечно, такое предупреждение затеряется в море других (см. главу 16 «Бейрут»).

Такой подход крепко вбивали в наши головы. Мы должны делать то, что хорошо для нас, и обманывать всех остальных, если нам от них нет толку. Чем правее стоят люди в Израиле, тем чаще слышишь такое.

Если в политическом отношении оставаться в Израиле на одном месте, то автоматически «полевеешь», потому что вся страна быстро дрейфует вправо. Известно, что израильтяне часто говорят: «Если они не сожгли нас во Второй мировой войне, то помогли нам, а если они нам не помогли, то проигнорировали всё другое».

Я не припоминаю, чтобы в Израиле была хоть какая-то демонстрация протеста против геноцида в Камбодже. Почему мы ждём, что кто-то заступится за нас? Дают ли нам прошлые страдания евреев право готовить боль и несчастье для других?

На тренировке по линии «Цомет» (вербовочная деятельность и поддержка «катса») нам внушали, какие указания следует давать агенту, направляемому в страну-цель. Базовый агент — таких много — называется еще «предупреждающий агент».

Такой агент может, например, работать санитаром в больнице. Его задача сообщать Моссад, если в больнице готовят дополнительные койки, освобождают под них помещение, завозят лекарства и т.д. — всё, что похоже на подготовку к войне.

Есть «предупреждающие агенты» в портах, доносящие об увеличении числа заходящих в порт кораблей, агенты в пожарной охране, информирующие об особах мероприятиях, агенты в библиотеках, сообщающие о внезапном сокращении персонала наполовину, потому что их деятельность не важна во время войны.

Война приводит многое в движение, потому нужно быть очень точным, когда инструктируешь агента для его работы за рубежом. Если сирийский президент угрожает войной — а он делал это уже много раз — но ничего затем не происходит, то не нужно сильно переживать.

А если после его угрозы внезапно происходят важные изменения в области тылового обеспечения войск, тогда нужно считаться с возможностью, что в этот раз у него серьёзные намерения.

От Дэвида Даймонда, шефа «Кашет» (позднее переименован в «Невиот» — отдел, занимающийся взломами и т.п.) мы узнали, как нужно анализировать и обрабатывать «мёртвый» объект или здание. Это была чистая теория. Он описывал конкретный случай.

Предположим, ваш человек находится на шестом этаже дома и при нём документ, который мы обязательно должны увидеть. Как подойти к делу?

Он объяснял нам, как следует наблюдать за домом и проверять его, как нужно оценивать движение вблизи дома, перемещения полиции, опасные места (например, нельзя долго стоять возле банка), общественный транспорт, определять все особенности ситуации и спланировать маршрут для бегства.

Затем снова последовали лекции о передаче секретных сообщений, разделённые на обучение их приёму и отправке. Моссад передаёт сообщения агентам по радио, телефону, письмом, через «закладки» в «мёртвые почтовые ящики» или при встрече.

Каждому агенту с радио сообщается определённое время, когда для него передают сообщения. Передатчик Моссад, управляемый компьютером, ведёт передачи для разных агентов круглые сутки, например: «Это для Чарли», затем следует шифрованное сообщение группами по пять цифр.

Сообщение меняется только раз в неделю, чтобы дать агенту полную возможность его принять. У агентов есть радиоприёмник и антенна, обычно дома или на рабочем месте.

Другим особым методом коммуникации является, так называемый, «floater». Это крошечный микрофильм, прикрепленный на внутренней стороне почтового конверта. Агент открывает конверт и кладёт микрофильм в стакан с водой. Затем он приклеивает микрофильм на стенку стакана снаружи и читает текст с помощью лупы.

Агенты, в свою очередь, связываются со своими «катса» по телефону, телексу, обычным письмом или письмом, написанным невидимыми чернилами, на встречах («явках») или с помощью системы импульсной радиопередачи «burst» («Вспышка»).

Эта система позволяет на определённой частоте «выстреливать», подобно вспышкам, мгновенные сигналы с крошечными кусочками информации. Запеленговать такой передатчик очень сложно. К тому же агент, каждый раз выходя на связь, пользуется другим передатчиком и не повторяет частоту. Изменения частот следуют заранее установленному плану.

Основная идея — связь должна быть максимально простой. Но чем дольше находится агент во враждебной стране и чем больше у него информации, тем лучше должно быть его оснащение.

Проблема в том, что такая аппаратура, если агента поймают с ней, представляет для него серьёзную опасность. Агента нужно хорошо обучить пользоваться такой техникой, но чем больше он учится, тем больше нервничает.

Чтобы подстегнуть наши сионистские убеждения, весь класс провёл целый день на экскурсии в «Доме диаспоры» при Тель-Авивском университете. Это музей, в котором показаны модели синагог во всём мире, рассказывающий об истории еврейской нации.

Затем мы прослушали важный доклад женщины по фамилии Ганит об иорданском вопросе, о короле Иордании Хуссейне и о палестинской проблеме. Потом лекция о египетской армии и её десятилетнем плане развития.

Два дня с контрразведчиками из Шабак, рассказавшими нам о методах ПАХА и об операциях в самом Израиле. Первую часть нашей учебной программы завершила двухчасовая лекция Липеана, официального историка Моссад.

Это было в июне 1984 года.

Много времени нашей учебы занимало установление отношений с непричастными, совсем посторонними людьми. Стоит увидеть потенциального рекрута, как говоришь сам себе: «Мне нужно подойти к нему и договориться о встрече. Он может быть полезен».

Так возникало неожиданное чувство уверенности в себе. Внезапно каждого прохожего на улице начинаешь рассматривать, как инструмент. Думаешь, да, этого я смог бы включить.

Мы вдруг привыкли в основном лгать, говорить правду — дело десятое. И в отношении ко всем значение имел лишь такой подход: «Да, это хорошее вспомогательное средство. Как бы его «завести»? И как я смог бы использовать его для себя, я имею в виду, для моей страны».

Я всегда знал, что на самом деле находится на холме. Мы все это знали. Иногда это действительно летняя резиденция премьер-министра, иногда её используют для пребывания государственных гостей. Голда Меир пользовалась ею часто в этих целях. Но мы знали, что там помимо этого. Каждый выросший в Израиле рано или поздно услышит об этом — что она относится к Моссад.

Израиль — нация солдат, это значит, что прямое столкновение с врагом рассматривается, как самое почётное задание. Потому Моссад стал наивысшим символом израильского статуса. И теперь я стал его частью.

Это придавало мне чувство силы и власти, которое трудно описать. Это стоило того, чтобы выдержать всё, всё, через что я прошёл, чтобы попасть туда. Я знаю, что в Израиле очень мало людей, которые не хотели бы оказаться на моём месте.

X