Моссад. путём обмана

Рубрика: Книги

Пролог. Операция «Сфинкс»

Простительно, что Бутрус Ибн Халим заметил эту женщину. В конце концов, она была блондинкой с эротическим флером, в обтягивающих брюках и туго застёгнутой блузке, открывающей ровно столько, сколько нужно мужчине, чтобы почувствовать желание увидеть больше.

Уже неделю она ежедневно появлялась на автобусной остановке в Вильжюиф на южной окраине Парижа. Там останавливались только два автобуса — местный и идущий в центр Парижа, пассажиров было мало, и не заметить её было просто невозможно. Так и было задумано, хотя Халим об этом не знал.

Был август 1978 года. Привычки женщины казались столь же регулярными, как и его собственные. Каждый раз, когда Халим садился в автобус, она была тут. Чуть позже приезжал на красном двухместном «Феррари» светлокожий голубоглазый хорошо одетый мужчина, забирал блондинку и уносился, бог знает куда.

Халим, иракец, чья жена Замира уже не смогла вынести ни его самого, ни их скучную жизнь в Париже, всю дорогу до работы думал об этой женщине. Времени у него было достаточно. Халим не любил разговаривать с кем-то по дороге.

Иракская служба безопасности инструктировала его ездить до работы окольными путями и часто их менять. Единственными чётко установленными пунктами были автобусная остановка в Вильжюиф близ его квартиры и станция метро «Вокзал Сен-Лазар».

Там Халим садился на поезд в Сарсель, местечко севернее Парижа, где он работал над совершенно секретным проектом — созданием ядерного реактора для Ирака.

Однажды второй автобус приехал раньше «Феррари». Сначала женщина поискала взглядом автомобиль, затем, пожав плечами, села в автобус. Автобус Халима задержался из-за небольшой «аварии» двумя кварталами раньше, когда его подрезал маленький «Пежо», выехавший с парковки.

Мгновением спустя подъехал «Феррари». Водитель огляделся в поисках девушки, а когда Халим заметил это, то крикнул водителю по-французски, что она села в автобус. Человек удивлённо ответил что-то на английском, поэтому Халим повторил всё уже на английском языке.

Мужчина поблагодарил и спросил Халима, куда его подвезти. Халим назвал ему станцию метро «Мадлен», откуда пешком можно было быстро дойти до «Сен-Лазар», и водитель, Ран С., который представился Халиму как англичанин Джек Донован, сказал, что им по пути и предложил поехать с ним.

Почему бы и нет, подумал Халим, прыгнул в машину и откинулся на спинку сиденья.

Рыбка заглотнула крючок. И по воле случая, это оказалось удачным уловом для Моссад.

Операция «Сфинкс» завершилась сенсационным авианалётом 7 июня 1981 года, когда израильские истребители-бомбардировщики американского производства в ходе смелой операции уничтожили иракский атомный реактор «Таммуз-17» (или «Озирак») близ Тувейты на окраине Багдада.

Но это случилось лишь после того, как Моссад своими многолетними международными интригами, дипломатическими ходами, саботажем и убийствами затянул строительство атомной установки, но ему так и не удалось совсем остановить её создание.

Страх израильтян перед этим проектом был велик с того момента, как Франция после энергетического кризиса 1973 года подписала соглашение с Ираком, вторым по значению поставщиком ей нефти, о поставке Ираку атомного исследовательского центра.

Нефтяной кризис вызвал большой интерес к атомной энергии, как альтернативному источнику, и страны, располагавшие такой техникой, значительно улучшили свои международные продажи. Франция тогда хотела продать Ираку реактор на 700 мегаватт для производства электроэнергии.

Ирак регулярно утверждал, что его атомный исследовательский центр служит исключительно мирным целям, в основном — электроснабжению Багдада. Израиль с большим основанием опасался, что реактор мог бы быть использован и для производства атомной бомбы, которую можно использовать против Израиля.

Французы гарантировали поставку для двух реакторов своего обогащенного на 93% урана из военного обогатительного завода в Пьерлятте. Франция была готова поставить четыре партии ядерного горючего Ираку — всего 150 фунтов обогащённого урана — достаточно для атомных бомб.

В то время американский президент Джимми Картер сделал нераспространение ядерного оружия краеугольным камнем своей внешней политики, и американские дипломаты потребовали и от французов, и от иракцев изменить свои планы.

Даже сами французы не очень доверяли иракским мирным намерениям, особенно после того, как Ирак отверг их предложение поставлять вместо обогащённого урана менее опасный материал «карамель», вполне пригодный для производства тока, но не для атомных бомб.

Ирак не сдавался. Соглашение есть соглашение. На пресс-конференции в Багдаде в июле 1980 г. иракский диктатор Саддам Хуссейн насмехался над израильскими подозрениями, сказав, что много лет сионистские круги в Европе высмеивали арабов, как нецивилизованный и отсталый народ, который только и может, что скакать на верблюдах по пустыне.

Сегодня же вдруг оказалось, как, не моргнув глазом, те же круги утверждают, что Ирак собирается производить атомные бомбы.

Тот факт, что Ирак в конце 70-х годов действительно приблизился к этой возможности, дал повод израильской военной разведке АМАН обратиться к Цви Замиру, шефу Моссад, высокому, худому, лысеющему бывшему генералу с меморандумом с «чёрной маркировкой», что означало высшую степень секретности.

АМАН хотел получить точные сведения «изнутри» о состоянии иракского атомного проекта. Потому Давид Биран, шеф «Цомет» — вербовочного отдела Моссад, был вызван к Замиру.

Биран, круглолицый толстяк и денди встретился после этого со своими начальниками отделов и поручил им найти иракца, занимавшегося проектом непосредственно в Сарселе, где производился французский реактор для Ирака.

Тщательное двухдневное изучение списков персонала не дало результатов, поэтому Биран позвонил резиденту в Париже Дану Арбелю, блондину и полиглоту, карьерному офицеру Моссад и дал ему необходимые инструкции.

Как и все подобные отделения, резидентура в Париже находится в хорошо защищённом подвале израильского посольства. Арбель, как резидент, по своему положению находится даже выше посла.

Персонал Моссад контролирует диппочту и всю входящую и исходящую корреспонденцию. Он заботится также о конспиративных квартирах («safe houses»), которые называют также оперативными апартаментами, только лондонская резидентура, например, располагает более чем сотней таких квартир и ещё пятьдесят снимаются дополнительно.

В Париже также есть определенное число «сайанов», еврейских добровольных помощников Моссад из всех слоёв общества, и один из них, под псевдонимом Жак Марсель, работал в отделе кадров атомного центра в Сарселе.

Если бы проблема не стояла так остро, к нему бы не обращались за нужным документом. Обычно он передавал сведения в устной форме или копировал документы. Взять с собой оригинал документа всегда означает риск быть пойманным и подвергнуть «сайана» опасности.

Но в этом случае было решено, что нужно получить именно сам документ, ведь арабские имена подчас вызывают путаницу (арабы часто пользуются разными именами в разных ситуациях.) Чтобы быть уверенным, Марселя попросили достать список всех работающих в центре иракцев.

Так как Марселю всё равно в ближайшую неделю нужно было ехать в Париж на конференцию, его проинструктировали взять с собой в багажник машины, наряду с обычными документами для конференции, ещё и список персонала.

Ночью до этого с Марселем встретился «катса» Моссад — оперативный офицер — и получил от него дубликат ключа от багажника. Марсель должен был в определённое время проехать переулком близ Военной академии. Там он увидит красный «Пежо» с особой наклейкой на заднем стекле.

Машину арендуют специально и поставят перед кафе, чтобы получить там надёжное место парковки, что не так-то легко в Париже. Марсель должен был проехать ещё квартал, а затем вернуться. К этому моменту «Пежо» уехал, оставив Марселю свободное место для стоянки. Потом Марсель должен был просто пойти на конференцию, оставив список персонала в багажнике.

Так как служащие в отраслях промышленности, связанных с национальной безопасностью, часто подвергаются негласному наблюдению, за Марселем по дороге на «рандеву» следила «наружка» Моссад.

Когда двое людей Моссад убедились, что слежки за Марселем нет, они извлекли список персонала из багажника и пошли в кафе. Пока один делал заказ, другой пошёл в туалет. Там он вынул фотоаппарат с четырьмя тонкими телескопическими алюминиевыми ножками, называемыми «когтями».

Это приспособление экономит время, потому что фотоаппарат уже правильно настроен и может использовать специально разработанные фотоотделом Моссад плёнки для мгновенной съёмки — 500 кадров в катушке.

Когда фотокамера установлена, фотограф просто быстро протягивает документы под линзой, управляя затвором с помощью резинки, зажатой в его зубах. Когда таким образом были сфотографированы 3 страницы, шпионы вернули список в багажник Марселя и исчезли.

Имена были срочно компьютерной связью переданы в Тель-Авив с использованием обычной двойной системы кодирования. Каждому слогу соответствует число. Например, имя «Абдул» шифруется так: «Аб» заменяется цифрой «семь». А «дул» — цифрой «двадцать один».

Чтобы ещё усложнить дешифровку, каждое число получает и код — букву или другое число — и это «карманное» кодирование меняется каждую неделю.

Но и тогда каждое послание содержит лишь половину истории: в одном послании стоит код для числа, соответствующего «Аб», а в другом — код для числа, заменяющего слог «дул». Даже если послание перехватят, оно непонятно для того, кто его расшифрует. Этим путём весь список персонала был отправлен в центр Моссад двумя электронными посланиями.

Когда имена и должности в списке были расшифрованы в Тель-Авиве, их переслали в исследовательский центр Моссад и в военную разведку АМАН. Но так как иракский персонал в Сарселе состоял из учёных, в досье Моссад о них было сказано очень мало.

Ответ шефа «Цомет» был таков: «использовать самый подходящий путь», т.е. избрать самую лёгкую цель. И быстро. Так вышли на Бутруса Ибн Халима. Это оказалось большой удачей, но в тот момент его выбрали из-за того, что он был единственным учёным из Ирака, у которого в списке был указан домашний адрес.

Это означало либо то, что другие больше внимания уделяли своей безопасности или проживали в военном городке близ атомного центра. Кроме того, Халим был женат — только половина иракцев были женаты — и у него не было детей. Для 42-летнего иракца необычно не иметь детей — признак ненормальной, несчастливой семьи.

Итак, уже был намечен объект, теперь нужно было подумать об его вербовке, тем более, что указание из Тель-Авива гласило, что задание должно было проведено, как «айн эфес», что на иврите означало — «ошибка недопустима». Для выполнения задания требовались две команды.

Первая — «Йарид», бюро, ответственное за безопасность в Европе, должна была изучить привычки Халима и его жены Замиры и определить, не следят ли за ними иракские или французские службы безопасности.

Затем через маклера-сайана нужно было снять квартиру близ жилища Халима («Сайан» был парижским маклером и мог подобрать апартаменты в нужном районе, не вызывая вопросов.)

Вторая команда — «Невиот», отвечала за необходимые проникновения в жилище, чтобы установить там подслушивающие устройства — «дерево»-«жучок», устанавливаемый в столе или в плинтусе, или «стекло»-«жучок» в телефоне.

Группа «Йарид» в управлении безопасности Моссад состоит из трёх команд по 7-9 человек, из которых две работают за границей и одна в Израиле. Если одну из команд вызывают на операцию, обычно начинаются раздоры, поскольку каждая из команд рассматривает свою работу, как самую важную.

Управление «Невиот» тоже состоит из трёх команд экспертов, обученных получению информации от «неживых» объектов: это включает взлом и фотографирование документов, незаметное проникновение и бесследное исчезновение из помещений для монтажа подслушивающих устройств.

В их оснащение входят дубликаты ключей всех больших отелей в Европе, причём, разрабатываются всё новые методы для открытия дверей, оснащённых кодированными карточками, кодовыми замками и т.п. Некоторые гостиницы, например, оснащены замками, реагирующими на отпечаток пальца постояльца.

После установки «жучков» в квартире Халима, подслушиванием и записью занялся отдел «прослушки» под названием «Шиклут». Плёнка с записями первого дня была отослана в Тель-Авив, где был определён диалект, и в Париж срочно направили специалиста по подслушиванию, очень хорошо понимавшего этот диалект.

Такого «слухача» называют «маратс». Он должен был продолжать электронное прослушивание и мгновенно передавать результаты парижской резидентуре.

В этот момент проведения операции у Моссад были лишь имя и адрес. Не было даже фотографии иракца, не говоря уже о гарантии того, что он может оказаться полезным. Команда «Йарид» начала с наблюдения за его квартирой с улицы, чтобы узнать, как выглядят Халим и его супруга.

Первый настоящий контакт состоялся двумя днями позже, когда в дверь Халима позвонила молодая красивая женщина с короткой стрижкой и представилась как Жаклин. Это была Дина, сотрудница «Йарид», задачей её было просто подробно рассмотреть жену Халима и идентифицировать её для «наружки».

Дина выдала себя за продавщицу парфюмерии и имела при себе большой ассортимент духов. С «дипломатом» и бланком заказа она ходила от двери к двери по трёхэтажному дому и предлагала свой товар, чтобы не вызвать подозрений. Она так подобрала момент, чтобы позвонить в дверь Халима именно тогда, когда его самого дома не было.

Замира, как и большинство женщин в доме, была в восторге от предлагаемых духов. Неудивительно, ведь цены были намного ниже, чем в магазине. Клиенты должны были оплатить половину стоимости при заказе, а вторую половину — при получении — с обещанием «бесплатного подарка», как только заказ будет исполнен.

Замира даже попросила Жаклин войти в дом и излила ей душу, объяснив, как она несчастна, что у её мужа нет никакого честолюбия, что она из очень богатой семьи и ей очень жаль тратить на свою жизнь собственные деньги.

Самое главное, что она сказала — через две недели она уедет в Ирак, где её матери предстоит сложная операция. В Моссад посчитали, что к её мужу ещё легче будет подступиться, когда он останется один.

Жаклин, выдавая себя за студентку из хорошей семьи с юга Франции, продающую духи чтобы подработать карманных денег, проявила большое понимание забот Замиры. Так как её задание состояло лишь в идентификации женщины, её успех превзошёл все ожидания.

При наружном наблюдении каждую мелкую деталь после каждого шага нужно сообщать команде в конспиративной квартире для анализа и планирования следующего шага.

Это означает обычно многочасовые опросы, повторяющуюся проверку каждой детали, в ходе чего частенько кипят страсти, если значение одного единственного действия или фразы многократно обсуждается с разных точек зрения.

Члены команды курят одну сигарету за другой, непрерывно пьют кофе, и чем дольше это всё длится, тем сильнее накаляется атмосфера.

В этом случае все были согласны, что Дина (Жаклин), вызвав очевидную симпатию у Замиры, может существенно ускорить процесс. Её следующим заданием было дважды выманить женщину из квартиры. Однажды для того, чтобы команда определила лучшее место для установки «жучков», и второй раз — для самой этой установки.

Это означало, что в квартире нужно было сделать фотографии, провести измерения и взять пробы краски, что изготовить абсолютно точную копию предмета, который, с «жучком» внутри, должен быть незаметно оставлен в комнате.

Как во всём прочем, что предпринимает Моссад, основное внимание уделялось избежанию малейшего риска.

При первом посещении Замира пожаловалась на то, что у неё нет хорошего парикмахера, который смог бы несколько изменить её цвет волос. Когда два дня спустя Жаклин вернулась с товаром (в этот раз специально незадолго до момента возвращения Халима с работы — чтобы идентифицировать и его), то рассказала Замире о её модном парикмахере с левого берега Сены.

«Я рассказала Андре о вас, и он ответил, что охотно сделал бы что-то с вашими волосами», — сказала Жаклин. «Нужно только пара сеансов. Я с удовольствием возьму вас с собой».

Замира мгновенно ухватилась за предложение. Ни у неё, ни у её мужа не было настоящих друзей по соседству и почти никаких других знакомств, так что, возможность избавиться от скуки постоянного сиденья дома и провести несколько вечеров в городе была для неё очень приятной.

Особым подарком для Замиры за покупку духов был модный брелок с колечками для каждого ключа. Жаклин объяснила: «Вот, дайте мне ваш ключ, и я покажу, как этот брелок действует».

При передаче ключа Замира не заметила молниеносное движение, которым Жаклин воткнула ключ в маленькую пятисантиметровую коробочку с крышечкой, которая, обмотанная бумагой, была похожа на какой-то другой подарок.

Коробочка была заполнена пластиковой массой, посыпанной тальком, которая не прилипала к ключу. Стоит положить на мгновение ключ в коробочку и закрыть её, как получится прекрасный слепок, подходящий для изготовления дубликата.

Команда «Невиот» могла бы попасть в квартиру и без ключа, но зачем рисковать возможным разоблачением, если можно войти через дверь, как к себе домой?

Стоит им попасть вовнутрь, они всё равно обязательно закрыли бы дверь — на всякий случай и даже подпёрли бы её палкой. Поэтому любой, кто, пройдя мимо поста у дома, попытался бы открыть дверь, решил бы, что замок сломан и пошёл бы искать помощь. Тогда у взломщиков хватило бы времени, чтобы незаметно исчезнуть.

После идентификации Халима, «Йарид» применил метод «неподвижного преследования» — тактику определения ежедневного распорядка человека без малейшего риска. Это наблюдение «по участкам», без хождения по пятам.

Вблизи стоит человек из «наружки» и следит, куда идёт объект наблюдения. Через несколько дней на следующей по маршруту улице стоит другой агент и так далее. В случае с Халимом это было тем более просто, что он каждый день шёл на одну и ту же автобусную остановку.

С помощью «прослушки» Моссад точно узнал, когда Замира улетит домой в Ирак. Услышали и то, как Халим сказал, что ей для контроля безопасности нужно будет сначала зайти в иракское посольство.

Так Моссад был предупреждён и начал действовать ещё осторожней. Но всё ещё никак не могли решить, каким образом можно завербовать Халима. Из-за срочности дела не было времени установить, готов ли Халим к сотрудничеству или нет.

Использование «отера» — агента-араба, используемого для контакта с другими арабами, было сочтено службой внешней контрразведки слишком рискованным. А получиться должно было в любом случае, ошибки исключались.

Возникшая было в начале операции надежда на то, что Дина-Жаклин выйдет на Халима через его жену, не оправдалась. После второй встречи в парикмахерской Замира не захотела больше видеть Жаклин.

«Я видела, как ты смотрел на девушку», — сказала она Халиму во время их очередной ссоры. «Пусть тебе не взбредут в голову какие-то глупые идеи, лишь только я уеду. Я тебя знаю».

Так возникла идея с девочкой на остановке и с «катса» Раном С. в образе приметного богатого англичанина Джека Донована. Взятый напрокат автомобиль «Феррари» и кажущееся богатство Донована сделают всё остальное.

При первой поездке в «Феррари» Халим ни слова не промолвил о своей работе. Он утверждал, что студент, хотя уже не молодой, подумал Ран. Халим также упомянул, что его жена уехала, и он с удовольствием хорошо пообедал бы, но, как мусульманин, не может пить вино.

Донован не сказал ничего определённого о своей работе, чтобы сохранить максимальную гибкость, он только заметил, что занимается международной коммерцией. Он предложил Халиму посетить его виллу в деревне или пообедать с ним, пока жена в отъезде. Но Халим так ничего определённого и не сказал.

Следующим утром блондинка снова была на месте и села в машину Донована. Через день приехал Донован, но девушки не было, и он снова предложил Халиму подвезти его в город. Ещё он пригласил Халима выпить с ним чашечку кофе.

О своей красивой спутнице Донован сказал так: «О, она просто маленькая шлюшка, которую я подцепил. Она начала предъявлять большие претензии, и я её прогнал. В какой-то степени, жаль — она была хороша — вы понимаете, в каком смысле. Но с этим здесь нет дефицита, старина».

Халим ничего не рассказал Замире о своём новом друге. Он хотел оставить это для себя.

Когда Замира улетела в Ирак, Донован регулярно подвозил Халима в город и вёл себя с ним всё более открыто. Он рассказал, что на десять дней должен по делам улететь в Голландию.

Он дал Халиму свою визитку — конечно, фальшивую, но с настоящим офисом и секретаршей, на тот случай, если бы Халим захотел бы прийти туда — в хорошем обновлённом здании возле Триумфальной Арки.

В это время Ран (Донован) жил на конспиративной квартире, где он после каждой встречи с Халимом встречался с главой парижской резидентуры для планирования следующих шагов, написания отчётов, слушания плёнок с записями и проигрывания всех возможных сценариев.

Ран каждый раз ехал другой дорогой, чтобы определить, нет ли за ним «хвоста». В конспиративной квартире он менял свои документы и оставлял британский паспорт. Каждый раз ему нужно было писать два отчёта. Один — информационный отчёт, включал специфические детали обо всём, что обсуждалось при встрече.

Второй — оперативный отчёт, отвечал на пять главных вопросов: кто, что, когда, где и почему. Он включал всё-всё, что происходило при встрече.

Этот второй отчёт упаковывался в особый конверт и передавался «боделю» — курьеру, который доставлял сообщения из конспиративных квартир в посольскую резидентуру и наоборот.

Оперативный и информационный отчёты раздельно передавались в Израиль, либо компьютерной связью, либо диппочтой. Оперативный отчёт, к тому же, делился на части, чтобы затруднить дешифровку. В первой части могло, например, стоять: « Я встретился с данным лицом в (см. вторую часть). «А во второй части называлось место встречи.

У каждого лица два агентурных псевдонима, один информационный и один оперативный. Это лицо, конечно же, этих псевдонимов не знает.

Моссад всегда уделяет особое внимание безопасности связи. Так как он знает, что может сделать сам, то исходит из предпосылки, что и другие страны могут то же самое.

После отъезда Замиры, Халим изменил своим привычкам. После работы он оставался в городе, чтобы поесть в ресторане или сходить в кино. Однажды он позвонил своему другу Доновану и оставил для него сообщение.

Через три дня Донован сам позвонил ему. Халим хотел прогуляться. Донован привёз его в дорогое кабаре на ужин и на шоу. Причём, Донован настаивал на том, что сам за всё заплатит.

В этот раз Халим выпил и весь вечер говорил с Донованом о сделке, которую последний проворачивал — продать старые транспортные контейнеры в Африку, чтобы люди там могли в них жить.

— Африканцы во многих районах очень бедны. Они просто прорезают в контейнерах дыры вместо окон и дверей и живут в них, — сказал Донован. — Я могу получить партию в Тулоне, почти даром. Я поеду туда в этот уик-энд. Почему бы тебе не поехать со мной?

— Да я только буду тебе мешать, — заметил Халим. — И в бизнесе я ничего не понимаю.

— Чепуха. Дорога туда и обратно долгая, мне хотелось бы ехать с попутчиком. Мы останемся там на ночь, а в воскресенье вернёмся. Ну, чтобы ты делал на выходные?

План чуть было не сорвался, потому что «сайан» на месте испугался. Его заменил «катса» в роли коммерсанта, продающего Доновану контейнеры.

Пока оба договаривались о цене, Халим заметил, что один из контейнеров, поднимаемых краном, проржавел снизу (как и все остальные — и расчёт был как раз на то, что Халим это увидит).

Он отвёл Донована в сторону и сказал ему об этом, вследствие чего Донован получил ещё дополнительную скидку на 1200 контейнеров.

Вечером за ужином Донован дал Халиму тысячу долларов наличными.

— Дружище, возьми их, — сказал он. — Я благодаря тебе сэкономил намного больше, потому что ты заметил коррозию. Хотя, в конце концов, совершенно всё равно, ржавые эти штуковины или нет, но осёл, который их продавал, не мог об этом знать.

Впервые Халим заподозрил, что с его новым другом можно не только приятно проводить время, но и подзаработать.

Для Моссад, который прекрасно знает, что за деньги, секс или психологическую мотивацию (по отдельности или вместе) можно купить почти всё, это означало, что человек действительно «попался». Пришло время перейти с Халимом к настоящей сделке или, по-еврейски, «тахлес».

Когда подтвердилось, что Халим полностью доверяет Доновану, тот пригласил иракца в свой роскошный номер «люкс» в отеле «Софитель-Бурбон» на улице Сен-Доминик, 32.

Он пригласил ещё и Мари-Клод Магаль, молодую проститутку. Заказав ужин, Донован сказал своему гостю, что должен срочно уйти по делам и оставил на столе поддельный телекс, который Халим мог прочесть в качестве доказательства.

— Послушай-ка, мне действительно очень жаль, — сказал он. — Но вы можете спокойно наслаждаться, а потом я позвоню.

И Халим вполне насладился со шлюхой. Этот эпизод засняли на плёнку, не обязательно в целях шантажа, а просто, чтобы видеть, что происходило, что говорил и делал Халим. Израильский психиатр уже изучал все детали отчётов о Халиме, чтобы определить, как эффективнее всего завербовать иракца.

X