Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики

Рубрика: Книги

3. Нападения и погромы

Глазами очевидца:

Октябрь 2004 года. Читинская область

Урок даргинского. 27 выходцев из Дагестана устроили погром в поселковой школе и ничуть об этом не жалеют (издание «Газета»)

 

В поселке Приаргунск Читинской области случился свой маленький, никем за пределами региона не замеченный Беслан. Дагестанцам, торгующим на местном рынке, показалось, что ученики местной школы неуважительно относятся к их детям. Стремясь к «восстановлению справедливости», они ворвались в один из классов и прямо во время урока устроили погром. Учеников и учителей избивали руками, ногами и железными стульями. Без трупов обошлось лишь по счастливой случайности. Из 27 нападавших задержаны только трое, им предъявлено обвинение в хулиганстве, и, скорее всего, дело закончится вынесением условного приговора.

 

«Они считают себя голубой кровью»

Приаргунск – райцентр, расположенный в 600 километрах от Читы. Кавказские нотки в названии – чистое совпадение. Поселок назван по имени реки Аргунь – по руслу которой здесь проходит граница между Россией и Китаем. До Китая отсюда 30 километров . По ту сторону границы находится город Манчжурия. Десять лет назад в нем жило 24 тысячи человек, теперь – в десять раз больше.

А в Приаргунске как было 9– тысяч, так 9 тысяч и осталось. Китайской экспансии здесь почему‑то не боятся. Граждан КНР в самом Приаргунске не больше ста, из них большинство – гастарбайтеры и челноки. Постоянных жителей – единицы. «Китайцы – трудяги, – рассказал мне глава администрации района Сергей Пичкуренко. – С ними никаких проблем нет. Мы их, наоборот, сами сюда подтягиваем. Они молчат и вкалывают. Такие арбузы выращивают, что и в Астрахани таких не ели. Недавно начали пластиковые окна выпускать. Я надеялся, что, глядя на них, и наши научатся работать, но пока, к сожалению, этого не происходит. Дагестанцев у нас проживает 140 человек – они тоже люди активные. Когда начали тут чабанить, животноводство в районе в считаные месяцы подняли. Но потом начались проблемы. На местном рынке с ними никто ужиться не смог. Они просто заставляли всех торговцев продавать товар им, а сами потом устанавливали те цены, которые им нужны. Китайцам пришлось уйти торговать в другое место, сейчас решается вопрос о том, чтобы русских торговцев с дагестанскими тоже разделить. Мне вообще‑то все равно, кто ты по национальности, лишь бы работал. Но в поселке против них растет недовольство, и не замечать этого я не могу».

О том, что дагестанцев (точнее даргинцев) «надо гнать из города», нам рассказали еще в поезде Чита – Приаргунск. Пока добрались до администрации, услышали об этом раз десять. Последний раз – от вахтера районо. «У нас в поселке живут 20 национальностей, – свое имя вахтер назвать побоялась, в Приаргунске вообще на эту тему люди предпочитают говорить анонимно. – Буряты, татары, армяне, киргизы, азербайджанцы… Но проблемы почему‑то только с даргинцами. Они впервые появились здесь в начале девяностых, когда с нашей территории сняли статус пограничной зоны. Сначала вели себя тихо, но как только их стало много, начали наглеть.

Приторговывают спиртом, наркотиками, на улицах ведут себя вызывающе. Чуть что – сбиваются в стаи и начинают диктовать всем свои законы. У этих даргинцев какое‑то врожденное чувство превосходства над остальными, они считают себя голубой кровью, наверное. Понятия общей справедливости для них не существует. То, что хорошо для даргинцев, справедливо. Что нехорошо – несправедливо. Им все время кажется, что их притесняют, хотя сами уже весь рынок оккупировали. Вон, китайцев даже выперли».

 

«Мы вернемся и всех вас перестреляем»

Даргинцы – второй по численности после аварцев, но первый по значимости этнос среди множества национальностей Дагестана. Составляя 16,1% общего населения республики (332 тысячи человек), даргинцы, по сути, являются правящим кланом, поскольку пост президента Дагестана занимает даргинец Магомедали Магомедов. По сложившейся традиции все ветви власти и сферы общественной деятельности в Дагестане строго поделены между разными национальностями. Поэтому круг возможностей у местных жителей сильно ограничен. Именно это обстоятельство гонит местное население, в том числе и самих даргинцев, за пределы республики. Около 100 тысяч даргинцев проживают в других регионах России, нередко оказываясь замешанными в межэтнических конфликтах. До инцидента в При‑аргунске самый громкий из них случился в селе Садовое Республики Калмыкия в начале сентября. Отказавшись платить налоги инспектору‑калмыку, рыночный торговец‑даргинец спровоцировал конфликт, который закончился погромом. Серьезные ранения тогда получили 9 человек.

Спустя две недели после случившегося, в Калмыкии погром произошел в приаргунской школе № 2, во время урока истории. Учительница Елена Муратова до сих пор не может прийти в себя. Она помнит, что в тот день рассказывала школьникам про Русско‑японскую войну. Когда дошли до Порт‑Артура, в окнах класса показались разъяренные лица торговцев с рынка. Еще через минуту они ворвались в помещение. «Я попыталась их не пустить, но они меня грубо оттолкнули. Я поняла, что помочь ничем не могу, и побежала на второй этаж звонить в милицию. После моего звонка весь состав РОВД был поднят по тревоге».

О том, что происходило тем временем в школе, мне рассказала другой очевидец.– учительница географии Екатерина Пахалуева. Ее кабинет – соседний с тем, в который ворвались погромщики. «Когда я услышала шум и топот в коридоре, сначала подумала, что это рабочие‑армяне, которые у нас делают ремонт, – вспоминает Екатерина Викторовна. – Но потом услышала крик Маргариты Кузьминичны Гринько, она в тот день была дежурным преподавателем: «Что вы делаете?! Остановитесь!!!» Я выбежала из класса, и толпа тут же увлекла меня за собой. Впереди шли человек 20 взрослых мужиков дагестанцев, за ними бежали 5‑6 женщин. Когда я вслед за ними вошла в класс, Дима Черепанов уже лежал возле доски и несколько разъяренных даргинцев били его ногами. Рядом лежал сорванный с петель лоток для мела. Вот, видите, он теперь на одном гвозде держится. Особенно старался один такой невысокий и светловолосый. Ему, видимо, показалось мало обычных ударов, он запрыгнул на Диму ногами и стал скакать по нему, как будто хотел втоптать его в пол. Я попыталась загородить его собой, не помню, удалось это или нет. Но точно помню, что вместе с мужиками Диму били и женщины. Только одна, которая помоложе, кричала: «Перестаньте! Вас же всех посадят!»

– Если бы не мы, кого‑нибудь из ребят точно убили бы, – продолжила рассказ Маргарита Гринько, та самая, которая в тот день была дежурным преподавателем. – Я потом даже опознать никого не смогла, потому что не помню лиц, помню только ноги в черных ботинках. Пока часть даргинцев топтала Черепанова, остальные набросились на Сашу Федурина, Сашу Самкова и Дениса Жихарева. Именно этих четырех ребят даргинцы считали своими обидчиками. Федурина и Жихарева партами загнали вон в тот угол и просто стали забрасывать железными стульями. Когда я забежала в класс, Денис уже лежал под грудой стульев, Федурин с Самковым еще как‑то оборонялись. Хотя какое там оборонялись! Они просто закрыли головы руками, потом догадались отбиваться от летящих стульев уже упавшими на них стульями. Даргинцы все это время что‑то громко кричали на своем языке. Когда они совсем рассвирепели, им было уже все равно, кого бить: мальчишек или девчонок Я хорошо помню, как стул летел прямо в Кристинку Петухову. Ее спасло только то, что Саша Самков успел подставить руку. Все это продолжалось минут пять. Потом их женщины стали кричать: «Милиция приехала! Милиция приехала!» И они бросились из класса. Один немного задержался, чтобы крикнуть по‑русски: «Если вы не усмирите своих щенков, мы вернемся и всех вас перестреляем!» Его‑то и успели арестовать милиционеры. Остальные ушли через черный ход. На место происшествия приехала «Скорая», четверым пострадавшим оказали первую помощь и засвидетельствовали травмы. Когда врачи узнали, при каких обстоятельствах ребятам были нанесены ранения, они посоветовали им сходить в церковь и поставить свечку.

Сегодня о случившемся 24 сентября напоминают лишь царапины и вмятины на классной мебели, раны на руках четверых учеников и пробоина в учебном стенде, посвященном декабристам. Стул, пущенный рукою одного из погромщиков, угодил прямо в цитату из стихотворения Пушкина: «Паситесь, мирные народы…».

 

«Это не наша конституция»

Причиной ярости кавказцев стал обычный инцидент между школьниками. Семиклассник‑даргинец пожаловался своему дяде, что его обидел старшеклассник, и показал на Сашу Федурина из 11‑го «В». Федурин считается одним из лучших учеников в школе. Он учится на 4 и 5. В дни самоуправления школы его назначают директором. Все учителя говорят, что просто так, из хулиганских побуждений, он ударить никого не мог. Разве что за кого‑нибудь заступился. «В тот день после 4‑го урока мы вышли на перемену, – рассказал мне сам Саша Федурин. – «Стоим, никого не трогаем. Вдруг подходит ко мне взрослый дагестанец, зовут Омар (Асхабов. – «ГАЗЕТА»), и говорит: «Ты зачем моего племянника обидел?» Я ему отвечаю, что не знаю никакого его племянника. Он меня ударяет в грудь, я ему даю сдачи. С ним были еще двое, они тут же включаются в драку. Мне на помощь пришли Димка с Сашкой. В общем, отбились: один отскочил за забор и стал орать, что всех убьет и зарежет, а другие два куда‑то убежали. Прозвенел звонок, и мы пошли на урок». «Это уже потом мы узнали, что те двое побежали к своим на рынок за подмогой, – продолжил Жихарев. – А учителя нам рассказали, что еще на предыдущем уроке жены этих даргинцев забрали из школы всех своих детей. То есть у них все было с самого начала спланировано. Сначала провокация на школьном дворе, потом – погром».

– Даргинцев – 10 человек, армян – 9 человек, бурят – 5, татар – 5, азербайджанцев – 2, башкир, киргизов, чувашей, мордвинов – по одному, – это директор школы Лариса Баженова перечисляет национальный состав учеников школы. – Всего у нас учится 1091 человек. Спросите у любого из родителей этих ребят, притесняет ли их кто‑нибудь в школе. Все скажут: «Нет». Только даргинцам все время кажется, что их хотят обидеть. Причем ни один из них ни разу не пришел на родительское собрание и не сказал об этом прямо. Мамы еще иногда заходят в школу, и то лишь для того, чтобы решить какие‑то вопросы индивидуально по ребенку, а отцы и вовсе еще ни разу с миром не приходили. Зря я все это вам говорю. Мне и так уже столько объяснительных в прокуратуру писать пришлось, что жить не хочется.

В мае прошлого года в школе № 2 уже был похожий инцидент. Пятнадцать даргинцев ворвались в кабинет директора и стали обвинять ее в том, что их детей притесняют. «Началось все с сущего пустяка, – вспоминает Лариса Анатольевна. – Заканчивались уроки первой смены. Чтобы не создавать столпотворения, дежурные не пускали в школу учеников второй смены, пока здание не покинет первая. Все дети терпеливо ждали, один только мальчик даргинской национальности пошел на рынок и пожаловался взрослым, что его не пускают на занятия. Я пыталась тогда им это объяснить, но они и слушать не хотели. Им даже в голову не приходит, что кто‑то из них может быть не прав, даже если этот кто‑то – ребенок. Здесь у меня стоял парень, который в тот день дежурил у входа в школу и никого не впускал. Они попытались наброситься на него, еле удалось их остановить. Наконец они ушли, но зачем‑то разбили мой телефон».

В кабинет директора зашел Юрий Мурзин, отец ученицы 11‑го «В», председатель родительского совета класса. Он сам всю жизнь проработал в милиции, а когда вышел на пенсию, открыл в городе кафе «777». Когда речь зашла о правовой оценке случившегося, он не сдержался: «Уже тогда налицо была статья 213 – хулиганство. Лариса Анатольевна обращалась в милицию, там сказали: «Разберемся». Но даже дело не возбудили. Теперь они говорят, что не сделали этого, потому что никто заявления не подал, но это все отговорки. По этой статье можно возбуждать дело по факту и никакого заявления не надо. Вот если бы в прошлый раз это не осталось безнаказанным, нынешнего погрома не было бы».

Того же мнения придерживаются все учителя школы. Многие после майского инцидента почувствовали в поведении учеников‑даргинцев перемены к худшему. Правда, говорить об этом с журналистом учителя не решаются. Школьники пока еще не так пугливы. «Они стали вести себя более развязно, – говорит Саша Самков. – В прошлом году двое даргинцев девчонку побили, а когда за нее заступились, они опять к папам побежали. Папа тогда одному нашему по морде съездил, но это дело замяли. И так каждый раз: чуть что – на рынок, благо он рядом со школой. Этот рынок у них уже как охранное агентство. Когда учителя пытаются их увещевать, они лишь смеются.. Нашему классному руководителю один даргинец ответил так: «Вы еще не знаете, с кем связались». А месяца два назад всей школе стали известны слова одного даргинца из младших классов. Когда учительница стала рассказывать про Конституцию, а потом спрашивать, кто что понял, он на голубом глазу ей отвечает: «А мне папа не так говорит. Мне папа говорит, что это ваша конституция, а не наша конституция. А мы живем по своим законам».

X