Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики

Рубрика: Книги

«Пренебрегая общепринятыми нормами морали и нравственности»

По версии следствия, все было не совсем так Одна из машин, на которой ехали местные жители, подрезала Шрама и заставила его остановиться. После этого вооруженные битами люди, «реализуя свой преступный умысел, грубо нарушая общественный порядок, выражая явное неуважение к обществу, пренебрегая общепринятыми нормами морали и нравственности, действуя согласованно с целью нанесения телесных повреждений Гелаеву А. С., выбежали из автомобиля и деревянными битами стали наносить удары по кузову автомобиля Гелаева А. С., чем причинили ему имущественный вред». В материалах следствия говорится: «Открыв левую переднюю дверь, Маслов АА стал вытаскивать Гелаева А. С. из салона автомобиля с целью причинения телесных повреждений. В этот момент Гелаев А. С., находясь в состоянии необходимой обороны, произвел в воздух не менее пяти выстрелов из не установленного следствием пистолета «ТТ», нанеся одно огнестрельное ранение локтевого сустава Маслову АА После получения ранения Маслов А. А. отошел в сторону и прекратил свои преступные действия». Тем временем Павел Каплин, «используя автомобиль «ЗИЛ‑130» в качестве оружия», совершил два умышленных наезда на автомобили братьев Гелаевых. Майора Шуды на месте происшествия, по версии следствия, не было вообще. Впрочем, прокурор в приватной беседе проговорился мне, что Шуды все‑таки был и даже стрелял, но все чеченцы стреляли исключительно вверх. После вопроса, откуда тогда в машине Владимира Мануйлова 6 пулевых отверстий, прокурор поправился: «Ну, может, несколько пуль случайно отрекошетили». С численностью «нападавших» на чеченцев все еще сложнее. В обвинительном заключении называются цифры 50‑60. В досье, которое мне вы­дали в РУВД, говорится о 30. Сами нападавшие считают, что их было не более 15. Так или иначе, после того как толпа разбежалась, спустя некоторое время они собрались в гораздо большем составе. Около 80 разъяренных человек с самыми серьезными намерениями направились в сторону дома Шуды Гелаева. К счастью, дорога к нему ведет мимо РУВД, проходя мимо, люди переключили свою ярость на милиционеров. «Менты испугались не по‑детски, – вспоминает Бальцкевич. – Мы сами не понимали, что делали. Еще немного – и пошли бы на РУВД штурмом. Они стали клясться, что виновные будут наказаны, справедливость восторжествует и все такое. И черт меня тогда дернул крикнуть: «Ладно, ребята! Не надо крови. Давайте остынем, подождем до завтра». Сейчас я бы сидел, конечно, но, по крайней мере, знал бы за что. А теперь живу и не знаю зачем».

 

Худой мир

На следующий день после побоища перед администрацией на сход жителей собралось 200 человек. Потом было еще два схода – пришло уже под тысячу. Люди требовали выселить всех Гелаевых из района. Власти обещали, что разберутся и виновных накажут. Люди пошумели и разошлись. Торжество справедливости ограничилось увольнением начальника РУВД Ивана Горина. Кафе «Последние деньги» закрылось, якобы само собой. Что же касается уголовного дела о новогодних беспорядках, то его искусственно разделили на несколько эпизодов. Нападение чеченцев на местных жителей 2 января у кафе «Вечернее» – одно уголовное дело, нападение местных на чеченцев возле рынка «Ритм» – другое. Получилось, что несколько десятков местных жителей решили напасть на Гелаевых просто так, ни с того ни с сего, исключительно из хулиганских побуждений. Из вещдоков исчезла простреленная куртка Мануйлова; пистолет «ТТ», из которого стрелял Шрам, назвали «неустановленным»; почему Рыжий возит с собой собранную «Сайгу», никого не заинтересовало, а Шуды Гелаева, как уже было сказано, вообще не было на месте происшествия. На судебные разбирательства в отношении чеченцев по событиям 2 января потерпевшие не являются. Бальцкевич утверждает, что они уже давно съехали из Суровикино и больше никогда сюда не вернутся. По делу о перестрелке 8 января судят Павла Каплина, который сидел за рулем «ЗИЛа», й Алексея Маслова, которому прострелили руку.

 

«Пусть хоть вся область раком станет»

В зале суда в соседнем с Суровикино райцентре Чернышковский два из четырех окон заделаны полиэтиленом. Дело о перестрелке от греха подальше было решено не рассматривать по месту преступления: председатель суда Суровикинского района – чеченец.

За 10 минут до начала заседания на «десятке» с тонированными стеклами и номером О666МН приезжает потерпевший – Асланбек Гелаев (Рыжий). Подходим знакомиться. «Мы думали, нам врали про три шестерки, – смеется наш фотограф. – А все‑таки почему такие номера?» – «Каждый сходит с ума по‑своему, – бойко отвечает Аслан. – У меня три шестерки, а у тебя борода». «Да, я русский ваххабит», – шутит фотограф. «Нет, у ваххабитов борода без усов. А у тебя с усами. А если серьезно, то вот мой паспорт. Здесь написано: гражданин Российской Федерации. И пусть хоть вся область раком станет, я отсюда не уеду».

… К удивлению подсудимых, Гелаев готов на примирение. Но молодая прокурорша проявляет принципиальность: по закону по тяжким преступлениям примирение невозможно. Начинается допрос потерпевшего. Асланбек держится уверенно, даже вызывающе, на вопросы отвечает с раздражением. Все идет по сценарию из фильма «Мимино»: был ли у обвиняемых факт личной неприязни к потерпевшему или они совершили это исключительно из хулиганских побуждений? Судя по материалам следствия, факта личной неприязни не было. Заседание заканчивается тем, что по ходатайству защиты в суд решено вызвать дополнительных свидетелей.

«А вообще у вас, журналистов, в головах что‑то не в порядке», – сказал мне после суда отец Каплина Анатолий. «Это почему?» – «Когда русские кого‑то там обидели – хай на всю страну. А тут целый город месяц на ушах стоял, и ни один журналист из Москвы сюда не пожаловал».

В начале 90‑х Анатолий создавал в Суровикино отделение партии «Демократическая Россия», у него был партийный билет номер один. Теперь он хочет примкнуть к националистам.

– Но вообще, если честно, я считаю, что чеченцы молодцы, – вдруг выдает Каплин. – Они не пьют, они почитают старших, они среди своих твердо держат слово. Единственный их недостаток в том, что мы в их планы никак не входим, вся их добродетель направлена лишь на людей своей национальности. Я своим детям всегда говорю: берите с них пример. Если бы русские были хотя бы наполовину чеченцами, здесь бы такого не случилось.

 

«Мы чеченцы, а не узбеки какие‑нибудь или татары»

Встретиться с Шуды Гелаевым у меня не получилось благодаря новому начальнику районной милиции Юрию Шоме. Он сказал, что Шуды на днях уехал в отпуск. На самом деле тогда он еще находился в Суровикино, а уехал потом, но об этом я узнал слишком поздно.

«Скажу одно, – выразил свое мнение милицейский начальник Шома. – Как профессионал меня Шуды вполне устраивал. Остальное – без комментариев». – «А почему вы говорите про него в прошедшем времени?» – «Да потому, что он после отпуска уезжает в Чечню. Сначала в командировку, а потом насовсем. Достали его тут. После этого Нового года он понял, что тут сделать карьеру ему не дадут. Дважды мы отправляли в Волгоград документы на его назначение начальником следственного отдела, и дважды ему отказывали. А в Чечне с его опытом и образованием он сразу рванет вверх. После этой истории он даже фамилию сменил. Теперь он Бахов. Радуйтесь».

… Председатель районного суда Иса Махаев для тех, кто в районе не любит чеченцев, объект номер один. Среди прочего ему не могут простить того, что он, еще будучи обычным судьей, восстановил в судебном порядке на работе Шуды Гелаева, когда тот был уволен со службы. Случилось это в 1996 году, после того как Шуды был задержан в Ставропольском крае с фальшивым отпускным удостоверением. Гелаев на собственной машине направлялся в Грозный.

При личном знакомстве Иса Алхазович производит впечатление интеллигентного человека. Он живет в Суровикино еще с советских времен. Поговаривают, что Махаев сам устал от наплыва в последние годы соплеменников, испорченных войной. Ему даже приписывают такую фразу: «Они меня достали». Но публично он такого не скажет никогда.

– Шуды пришлось в два раза трудней, чем всем нам, – вздыхает Махаев. – Мы все страдаем из‑за того, что мы чеченцы, а он еще и от того, что он Гелаев. Почему он должен страдать из‑за преступлений, которые совершил его родственник, тем более дальний? У меня, например, в Чечне погибли 11 родственников. Кто передо мной будет отвечать за это? Мы хотим повернуть к себе лицом чеченский народ, а сами стоим к нему спиной. Чеченцы – очень интеллигентный народ. Мы не узбеки какие‑нибудь или татары, которые вырывают из груди своих живых жертв сердце. Вот у меня удостоверение, подписанное лично президентом, но даже я не чувствую, себя в полной безопасности.

В кабинет к Махаеву заходит глава местной диаспоры Хабибулла Якубов. Просит решить один хозяйственный вопрос: помочь с соляркой дружественному совхозу из соседнего района. Иса Алхазович набирает какой‑то номер, и в считаные секунды вопрос оказывается решенным. «Наше самое гуманное в мире правосудие вас не забудет», – шутит в трубку судья.

Хабибулла в переводе с арабского означает «любимец Аллаха». Якубов полностью оправдывает это имя. Он самый богатый в районе чеченец, причем его богатство – следствие ума, трудолюбия и терпения. Он начинал здесь еще в 60‑е годы обычным пастухом, пас овец. Когда совхоз развалился, взял в аренду земельные паи и стал работать самостоятельно. Но не просто тупо вкалывал, а действовал стратегически: лоббировал свои интересы на всех уровнях – от соседей по хутору до районных властей. Сегодня у него 2000 гектаров земли, 10 единиц техники, 18 работников из местных, которые получают 5‑6 тысяч в месяц. На базе Хабибуллы держат технику многие местные фермеры, в том числе и один из старейшин суровикинских Гелаевых – Мумади. Об этом человеке тоже стоит сказать отдельно. Вечером 8 января после стрельбы на площади в Суровикино собралось около 200 чеченцев. Они хотели идти «в ответку». Решающее слово было как раз за Мумади. Он сказал: «Нет». Это уже потом на собрании у главы района он кричал, что на месте сыновей стрелял бы в местных жителей на поражение, но в тот, самый решающий, момент сказал: «Нет». И на том спасибо.

X