Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики

Рубрика: Книги

6. Преступления представителей нацменьшинств,

работающих в правоохранительных органах

Глазами очевидца:

Октябрь 2004 года. Волгоградская область

На подступах к Сталинграду. Родственники известного чеченского бандита терроризируют российскую глубинку под прикрытием своих земляков в правоохранительных органах (издание «Газета»)

 

В небольшом городке Суровикино Волгоградской области компактно проживают родственники печально известного главаря чеченских бандформирований Руслана Гелаева, убитого в январе 2004 года в горах Дагестана. Ни первая чеченская, ни вторая, ни теракты, ни обвинения России в дискриминации чеченского народа не помешали Гелаевым вести в Суровикино свой выгодный бизнес, делать карьеру в правоохранительных органах и успешно лоббировать свои интересы во властных структурах. Несколько раз Гелаевы оказывались замешанными в серьезных межэтнических конфликтах, последний из которых привел к стрельбе на центральной площади города. На днях здесь начался суд по этому делу, однако на скамье подсудимых оказались вовсе не Гелаевы, а местные жители Алексей Мослов и Павел Каплин. На месте событий побывал наш специальный корреспондент.

 

Странные люди

Суровикинский район находится в 133 километрах к западу от Волгограда. Именно здесь летом 1942 года начиналась Сталинградская битва. Когда трактора фермера Хабибуллы Якубова пашут землю, слышен звон металла: это задевают о плуги осколки снарядов, гильзы, солдатские каски. Хабибулла – глава местной чеченской диаспоры. Официально она насчитывает 346 человек, всего же в Волгоградской области зарегистрировано около 40 тысяч чеченцев, объединенных в национальную общественную организацию «Барт» («Согласие»). После Чечни именно в Волгоградской области больше всего чеченцев.

По информации РУВД Суровикино, на территории района проживают чеченцы из тейпов Зумсой (тейп Гелаева и Радуева), Варандой, Гуной, Мулкой (тейп Мовсара Бараева, захватившего Театральный центр на Дубровке), Чермой, Мялхи (тейп Дудаева), Вашандрой, Борзой (тейп Салаудина Темирбулатова по прозвищу Тракторист), Памтой и Хилдехарой.

Официально суровикинские чеченцы владеют семью единицами огнестрельного оружия. Если верить официальной статистике, в экономике района они почти не задействованы. На лиц чеченской национальности зарегистрированы всего 3 фермерских хозяйства и одна торгово‑закупочная фирма, которая уже долгое время не работает. При этом местные жители рассказывают, что чеченцы давно уже стали фактическими хозяевами района.

– По улицам их навороченные «десятки» и «Волги» с тонированными стеклами ездят как хотят, – рассказывает инспектор местных электросетей Анатолий Каплин, сын которого после стычки с чеченцами оказался на скамье подсудимых. – Если два чеченца встретились, для них перегородить дорогу своими машинами – обычное дело. Возразишь – в лучшем случае не заметят, в худшем – изобьют. Особенно распоясались братья Гелаевы, родственники того самого Руслана Гелаева. Кем они ему приходятся, трудно понять: пока он был жив, хвастались, что чуть ли не родные братья, а когда его убили, вдруг сразу стали дальними родственниками. Один из Гелаевых, Шуды, – исполняющий обязанности начальника следственного отдела в местной милиции, майор. У нас в милиции вообще много чеченцев, но этот самый высокопоставленный. Его покровительство Гелаевых и развратило. Один из них даже ездит на машине с номером 666 – число зверя. Вы можете себе представить, чтобы я где‑нибудь на Кавказе разъезжал с надписью «Аллах капут!» на борту?! Если чеченцы зашли в кафе или ресторан, все остальные предпочитают заткнуться. Ни один мент в нашем районе не имеет права проверить у чеченца документы. Девушки в темное время суток на улицу стараются не выходить. Так и живем.

Кроме чеченцев и русских в районе живут 1032 казаха, 193 азербайджанца, 108 грузин, 86 армян, а также удмурты, марийцы, украинцы, белорусы, осетины, татары, таджики и даже один эфиоп. Если не считать нескольких бытовых стычек русских с армянами, у всех этих этнических групп между собой серьезных конфликтов не возникало. Вместе с тем недовольство чеченцами почему‑то крепнет у всех. Странные люди. Наверное, националисты.

 

«Кавказские пленницы»

«Да, это беспредел. И его надо пресекать. Чеченская молодежь, особенно Гелаевы, я не побоюсь этого сказать, ведут себя плохо. У меня самого сыновья… Этих отморозков тут не будет!»

Эти слова глава районной администрации Иван Шульц произнес 17 января на последнем сходе суровикинских жителей, состоявшемся после серьезной межнациональной стычки. Я видел это выступление, оно записано на видеокассету. В зале тогда собралось около 700 человек. На сцене в президиуме кроме Шульца начальник районной милиции Иван Горин (теперь уже бывший), прокурор Дмитрий Коробов и казачий атаман Олег Маняшкин. Публика громко обзывала их всех «кавказскими пленницами» и смеялась, когда те пытались доказать, что «все под контролем». Фраза про чеченский беспредел вырвалась у главы администрации в отчаянной попытке хоть как‑то сохранить авторитет. Люди главе вроде бы поверили и разошлись. Но пресечение беспредела ограничилось тем, что через несколько дней Шульц подписал постановление о запрещении в городе массовых мероприятий.

– А почему «кавказские пленницы»? – спрашиваю я у Каштана.

– Да потому, что они у них с рук едят. Я думаю, они и сами рады были бы вырваться из этого плена, а уже не могут. Мы раньше‑то не знали, как эти люди плетут свои сети, а теперь знаем. Они начинают с услуг: там на шашлык позовут, там коньячком угостят, там деньгами помогут, там в женском вопросе подсобят. И так постепенно не заметишь, как ты уже у них на крючке.

 

Новогодний бунт

Межэтнические столкновения, в которых оказались замешаны братья Гелаевы, начались 1 января с пьяной драки в питейном заведении «Последние деньги». Подрались русский и чеченец; охранники выставили обоих за дверь, и там чеченец потерпел поражение. Этим, однако, дело не закончилось. На следующий день соплеменники чеченца назначили обидчику и его приятелям «стрелку» возле кафе «Вечернее».

– Туда приехали от наших шестеро человек, – рассказывает охранник «Последних денег» Владимир Мануйлов. – Думали, этого достаточно. Но чеченцев приехало в несколько раз больше, поэтому разговор получился короткий. Они дубинами расколошматили машину, всех изувечили, больше других досталось Казаеву и Ляпину – они оказались в больнице с проломленными головами. Но и на этом чеченцы не успокоились. Утром 8 января к нам в «Последние деньги» заявились Гелаевы – два двоюродных брата, оба Асланбеки. Мы их различаем по прозвищам: одного зовут Шрам, потому что у него шрам на голове, он двоюродный брат Шуды, а другого – Рыжий, он же Бешеный. Этот майору приходится родным братом. Они у местной диаспоры «торпеды». Решают вопросы такими методами, которыми более представительные люди пользоваться не могут. Вместе с ними приехал и сам майор Шуды Гелаев, но он внутрь заходить не стал. Зачем они пришли еще раз? Дело в том, что на прежнюю «стрелку» к ка­фе «Вечернее» не явился Сергей Жуков – тот самый, что избил чеченца 1 января. За ним они и пришли…

Мануйлов кое‑что не договаривает: для визита чеченцев утром 8 января в «Последние деньги» была еще одна причина, о ней мне рассказал прокурор района Дмитрий Коробов. Дело в том, что 8‑го утром в кафе находились братья Амирханян. Эти самые братья провернули одну нехорошую аферу, и если судить «по понятиям», они суровикинских чеченцев просто подставили: «Дали под проценты 60 тысяч рублей фермеру из соседней станицы Обливская, – рассказал мне прокурор. – А чтобы тот наверняка отдал, сказали, что это деньги Гелаевых. Когда пришло время расплаты, фермер был не при деньгах. Амирханяны включили счетчик. За короткое время накрутилась сумма, равная стоимости комбайна, который в один прекрасный день армяне и попытались изъять у фермера, прикрываясь авторитетом братьев Гелаевых. Фермера такой подход не устроил, и он побежал к своей «крыше» – тоже чеченской, умоляя, чтобы те договорились со своими соплеменниками об отсрочке. Тамошние чеченцы приехали к здешним, а те ни сном ни духом. Естественно, Гелаевым это не понравилось, и они приехали задать Амирханянам несколько неприятных вопросов. Поскольку вопросы Шрам и Рыжий задавали, приставив к виску одного из армян дуло пистолета, дальнейшие события развивались бессмысленно и беспощадно.

Хозяин «Последних денег» Бальцкевич и охранник Мануйлов выставили чеченцев за дверь и зачем‑то решили защищать нашкодивших армян до последней капли крови.

– Мы тут же поцапались с Шуды, – вспоминает теперь Бальцкевич. – Он мне пытался доходчиво объяснить, с кем дружить надо, а с кем не надо. Нормально, да? Майор милиции приезжает на разборки вместе с бандитами. Зачем, мол, мне эти армяне. А я и сам не понимаю зачем, просто достали меня уже эти чеченцы, и случай с армянами стал последней каплей. Сначала драка 1 января, потом побоище 2 января, теперь еще эти разборки. Да и до 1 января чеченцы устраивали такое, что мама не горюй…

– Того же Лешку Маслова они год назад уже вывозили в лес и били, – включается в разговор владелец магазина запчастей Александр Сысоев. – Тогда народ собрался на «стрелку» на рыночной площади, только вместо чеченцев приехала милиция. Кого задержали, кто убежал. А лично со мной был такой случай. У меня как‑то раз сын загулял, и я поехал его искать по городу. Смотрю, он с приятелем выезжает на дорогу. Ну я за ним. И тут из подворотни выезжает «десятка» с тремя «шестерками» и так вальяжно едет прямо по осевой. Ни слева не обогнать, ни справа. Я сначала фарами поморгал – не реагирует. Стал сигналить – уступила. Но не успел я оторваться вперед, как та же «десятка» обгоняет меня, подрезает и останавливает на обочине. Из машины вылезают чеченцы, и Шуды с ними. Ко мне подходит один, открывает дверь и начинает бить. По встречной едет милицейский патруль, все это видит, но проезжает мимо. У меня была арматура, но я сдержался. Решил сделать все по закону, еду, избитый, в милицию. Подъезжаю – смотрю, стоит та же самая «десятка» и Шуды на капоте сидит. Не успел я войти внутрь, как он начинает меня материть, дескать, если ты мужик, на х… в ментуру идешь, давай разберемся по‑мужски, один на один. Все это видят куча ментов и молчат.

Я бывший военный, могу и по‑мужски, но понимаю, что он мне тогда пришьет нападение на офицера милиции при исполнении. Молчу, иду дальше. Тогда он просто преградил мне путь и начал бить на глазах у всего личного состава РУВД. И все молчали! Даже один приятель, я с тех пор с ним не разговариваю. Я уже весь в крови. Так, думаю, все понятно, надо идти в поликлинику освидетельствоваться. Разворачиваюсь и ухожу. Он меня догоняет и еще несколько раз бьет в морду. Короче, я освидетельствовался, прихожу к начальнику милиции Горину, мол, что за беспредел. Тот бьет себя пяткой в грудь: пиши заявление, завтра же его посажу. Пишу заявление, в течение 10 дней они должны по нему возбудить уголовное дело. И тут начинается ко мне великое посольство: каждый день приходят чеченцы, говорят, что надо забрать заявление. Не угрожали, правда, но наседали упорно. Даже главный судебный пристав приходил, Кочиев. Он осетин, но тоже с ними заодно. Я ни в какую. Наконец, у жены нервы сдали. «Не связывайся, – говорит, – с ними. У нас дети растут. Что, не знаешь, как можно человека ни за что посадить? Подбросил пару патронов – и все, привет». Забрал я заявление, но осадок остался. И таких, как я, в городе много, очень много.

«Короче, накипело и прорвалось», – подытожил Бальцкевич.

 

Рождественский бунт

8 января в третьем часу дня возле клуба «Последние деньги» собралась толпа. Русские подтянули своих, армяне – своих. Кто‑то трезвый, кто‑то пьяный, но все на взводе.

– Чеченцы нам назначили «стрелку» возле элеватора, – рассказывает Алексей Маслов. – Мы еще раз позвонили Шуды, сказали, чтобы он успокоил своих. Даже не помню, ответил ли он. Во всяком случае, когда пришло время, никакого сигнала о примирении

мы не получили, поэтому решили ехать. Русские сели в 5 или 6 легковых машин, армяне попрыгали в «ЗИЛ», на котором Пашка Каплин мусор из «Последних денег» обычно вывозил, кто‑то взял с собой деревянные биты и камни, и мы поехали к элеватору. Приезжаем – их там нет. Поехали их по городу искать. Смотрим – машина Шрама едет. Мы за ней. Он нас заметил и стал названивать своим. Возле рынка «Ритм», где в тот момент была куча народу, дети из школы шли, он остановился. Между прочим, прямо под окнами прокурора. И тут началось.

Если коротко, то на центральной площади города произошла стрельба с применением то ли одного, то ли двух автоматов «Сайга» и пистолета «ТТ», причем все стволы были в руках чеченцев. По неподтвержденным данным, у «зиловцев» был один газовый пистолет. Потери со стороны местных: у одного человека пулевое ранение, один автомобиль помят, другой прострелен в шести местах. Потери со стороны Гелаевых: оба автомобиля сильно пострадали от столкновения с «ЗИЛом», Шрам и Рыжий оказались в больнице с легкими телесными повреждениями. Подробности стороны описывают по‑разному,

– Шрам еще на ходу стал стрелять из пистолета назад через окно машины, даже не глядя, куда стреляет, – рассказывает Алексей Маслов. – Потом он остановился, выскочил из машины и стал стрелять уже прицельно. Володя Мануйлов только чудом остался жив. Его куртка была прострелена в двух местах. Когда у Гелаева закончилась обойма, он полез в салон, чтобы перезарядить. Воспользовавшись этим, ребята побежали к машине, одни стали долбить ее битами, а я полез в салон за Шрамом. Но он очень быстро успел перезарядить обойму и выстрелил. Когда я открыл дверь машины, увидел, как он целится мне в грудь. Если бы я тут же не отскочил, все могло бы кончиться очень плохо. А так пуля попала в локоть. После этого он выскочил из машины и снова стал стрелять.

– Тут уже к нему на «десятке» подоспел другой Асланбек, Рыжий, – продолжает Павел Каплин. – В его машине был еще один его родственник – Руслан. Я как раз в это время подъезжал на подмогу на «ЗИЛе». Мы с этой «десяткой» столкнулись, оттуда выскочил Рыжий с «Сайгой» и стал стрелять в мою сторону. Я стал разворачиваться и тут увидел, как на подмогу своему брату идет майор Шуды, тоже с «Сайгой» и тоже стреляет в мою сторону. Я лег на сиденье и стал разворачиваться вслепую – из‑за этого задом протаранил автомобиль Шрама. В это время наши стали разбегаться. Что они могли сделать с палками и камнями против стволов? Со стороны, наверное, смешно смотрелось.

– Знаете, как они теперь нас называют? – вдруг расхохотался Бальцкевич. – Индейцами. Ага. А тот самый «ЗИЛ» у них теперь «армянский танк». Потому что в его кузове армяне ехали.

X