Киевской Руси не было ?

Рубрика: Книги

Факт в том, что здания нет, и существовало ли оно когда-нибудь вообще, неизвестно. Сегодня вам покажут лишь остатки ее фундамента, но никаких доказательств того, что этот фундамент был заложен при князе Владимире нет. На том месте, где церковь якобы стояла, в 1842 г. был освящен новый храм Рождества Богородицы. До этого там стояла церковь, строительство которой инициировал митрополит Петр Могила в 1635 г. Почему-то это не такое уж древнее сооружение простояло меньше 200 лет. Так что демонстрируемый туристам фундамент может быть датирован и XVII в. и даже XIX столетием. Но скорее всего, сам фундамент фальшивый. Дело в том, что видимое нами сегодня — это так называемая трассировка, то есть реконструкция рисунка фундамента, выложенная на грунте. Как утверждает директор Института археологии Академии наук Украины Петр Толочко, существует 7–8 вариантов графической реконструкции фундамента, который практически НЕ СОХРАНИЛСЯ. На чем базировали свои фантазии реконструкторы, только им самим ведомо.

Но интересно в данном случае даже не это, а то, что искусствоведы уверенно сочиняют реконструкции Десятинной церкви и утверждают что она выглядела именно так. Им одного взгляда на трассировку фундамента, видите ли, достаточно, чтобы с уверенностью определить, какие у храма были стены, своды, апсиды, закомары, барабаны, шатер[64] и даже декор на стенах. Историки работают по той же схеме: откопали ржавую саблю и сразу определили дату сражения, его ход и результаты. Настрочили диссертации — получили премии и ученые звания. И попробуй с ними после этого поспорь.

Правда, в отношении Десятинной церкви между самими историками и искусствоведами все же имеются разногласия. Главный специалист Архитектурно-художественного Центра Московской Патриархии Михаил Кеслер пишет в своем очерке «Развитие храмостроительства на Руси с IX по XX век»: «Собор в честь Успения Божией Матери (Десятинная церковь — 996 г.), возведенный и расписанный греческими мастерами; представлял собой типичный византийский трехнефный, крестово-купольный храм, украшенный мозаиками и фресками. Промыслом Божиим Русь вместе с принятием христианства получила и самый совершенный тип храма; способный языком своих архитектурных форм, наделенных глубоким символическим смыслом, выражать самый сокровенный смысл православного вероучения, быть своеобразной проповедью в камне»[65].

Петр Толочко в интервью газете «Зеркало недели» решительно протестует против разгула реставраторов, застраивающих историческую часть Киева лубочными муляжами Древней Руси: «Восстанавливать древние памятники следует в исключительных случаях. Согласен, решение о возрождении Успенского собора — и правильное, и своевременное. Его руины были незаживающей раной. К тому же некоторые фрагменты древнего сооружения сохранились. В данном случае еще можно говорить о реконструкции. А вот в отношении Михайловского храма такое уже не скажешь. Его от начала и до конца построили заново. Как и церковь Богородицы Пирогощи. Всего этого для Киева более чем достаточно. Глубоко убежден, заниматься еще и Десятинной церковью нет ни смысла, ни возможностей. Хотя бы по той простой причине, что исследователи просто не знают, какой она была. <…>

Мы совершенно не представляем себе архитектуру церкви. Ее галереи могли быть открытыми и закрытыми, одноярусными и двухъярусными. Храм мог быть пятикупольным и многокупольным. Скажем, их тут насчитывалось 13 — как в Киевской Софии. А может, как указано в одном из списков «Городов дальних и ближних», чуть ли не 25 куполов. Далее — какой высоты была Десятинная церковь? Сие нам тоже неведомо. Как же воссоздавать то, о чем мы так мало знаем?»[66]

Откуда же Кеслер знает, как выглядел храм, само существование которого является лишь гипотезой? Наверняка, се есть промысел Божий. Поскольку Кеслер должностное церковное лицо, то он может смело апеллировать не только к «научным» данным, но и к божественному откровению.

Вокруг Десятинной церкви историки принялись нагнетать атмосферу древности и великолепия. Любой камешек, откопанный рядом с ней, они тут же готовы объявить фрагментом великолепного дворца Ярослава. В.Г. Пуцко, заместитель директора Калужскою областного художественного музея в статье «Архитектурный ансамбль княжего двора в Киеве» высасывает целую концепцию буквально из пальца:

«Десятинная церковь Богородицы входила в ансамбль княжего двора, являясь его композиционной доминантой, а функционально — дворцовым храмом. Возле нее в различное время были обнаружены частично сохранившиеся фундаменты четырех древних построек, одна из которых — за рвом древнейшего киевского городища, а другая — на краю горы. В связи с этим возник вопрос о вхождении всех этих построек, известных в границах «города Владимира», в единый комплекс Ярославова двора. Здания могли быть соединены если не каменными, то деревянными постройками, следы которых не были замечены»[67].

Шире надо смотреть на вещи, гражданин Пуцко. Любые останки каменного фундамента, обнаруженные в любой части Киева следует объявить филиалами княжеского дворца, соединенными между собой великолепными арочными мостами и подземными ходами. Для убедительности следует составить красивую реконструкцию. Но давайте зададим нашему фантазеру несколько неудобных вопросов:

— почему он считает фундаменты принадлежащими к XI в.?

— связаны ли фрагменты фундаментов между собой или представляют собой останки различных построек?

— насколько эти фрагменты соответствуют большому строению, каковыми должны быть княжеские хоромы?

В статье автор мимоходом сообщает сведения, способные удовлетворить наше любопытство: «Наиболее ранним принято считать здание к северо-востоку от Десятинной церкви; на краю горы, остатки которого впервые были обнаружены в 1857 г. Его две стены тогда же уничтожили, и В.В. Хвойка мог видеть в 1907 г. лишь их фундаменты, прослеживаемые на протяжении двадцати одного метра, а к 1936 г. остался только небольшой отрезок одной из стен. Здание было двухэтажным, с верхним этажом, скорее всего деревянным. Если зафиксированные фундаменты отражают плановую структуру, то сооружение состояло из трех помещений различной величины, большее из них было квадратным».

Прелюбопытная картина получается: на краю горы стояло двухэтажное здание, которое обнаружили только в 1857 г. Если его обнаружили в результате археологических раскопок, то зачем уничтожили, даже не зарисовав и не оставив фотографий? Если же останки каких-то стен нашли простые землекопы при проведении хозяйственных работ, то на чем основано мнение об их принадлежности к древнему дворцу? Как следует из статьи Пуцко, исследователь Хвойка наблюдал останки фундамента лишь через 50 лет после находки и их протяженность оценил в 21 метр. Через 30 лет многометровый фундамент куда-то исчез, зато воскрес «небольшой отрезок одной из стен», вроде бы разобранной в 1857 г. и ныне нам неизвестный. Поверим автору на слово, что кем-то зафиксированные фундаменты отражают плановую структуру, хотя речь можно вести лишь о фрагментах фундаментов. Но даже в этом случае выходит, что мы имеем дело всего лишь с трехкомнатным дворцом. Что-то больно уж скромно для княжеских палат.

«Второе здание было обнаружено в 1914 г. в Десятинном переулке при раскопках С.П. Вельмина, которому удалось открыть только часть дворца, протяженностью около тридцати пяти метров. Были выяснены в основном план сооружения и его частично сохранившиеся фундаменты с их конструктивными особенностями, по всей длине фундаментных рвов прослежены остатки деревянных субструкций. Исследование остатков этого так называемого Западного дворца продолжили лишь в 1982 г., когда была выявлена узкая крайняя камера здания, в результате чего не подтвердилось первоначальное предположение о симметричном характере его плана. Вероятнее всего, центром дворца служило большое продолговатое помещение, расчлененное на фасаде на три прясла. Еще в 1868 г. к югу от Десятинной церкви были найдены следы третьего здания. На его фундамент еще раз наткнулись в 1893 г., но тщательному изучению эти развалины подверглись только в 1911 и 1914 гг. С учетом стратиграфии и строительной техники этот Южный дворец датируется рубежом X–XI вв. Два фрагмента стены были открыты В.В. Хвойкой в 1907–1908 гг. к северо-западу от Десятинной церкви, на территории древнего городища, и, по-видимому, к этой же постройке относится раскопанный В.К. Гончаровым в 1970–1972 гг. фундамент стены протяженностью восемнадцать метров, шириной полтора метра, сложенной из валунов на глине, с отходящими в обе стороны поперечными стенками».

Обратим внимание: Пуцко пишет о том, что к югу от Десятинной церкви были найдены следы здания (не остатки, не фундамент, а именно следы), однако тут же объявляет, что на этом месте был именно дворец. Ссылки на стратиграфию[68] и особенности строительной техники во внимание принимать не следует. Вообще-то стратиграфический метод позволяет определить лишь относительную датировку, то есть последовательность событий и эпох, оставивших в земле следы. Но археологи, когда им очень надо, плюют на собственные же принципы и базируют на стратиграфии точную датировку, привязывая культурные слои к конкретным датам. Жаль только, что Пуцко не сообщает никаких интересных сведений о характере культурных слоев на месте раскопок. Стратиграфические методики сродни гаданию на кофейной гуще, два разных археолога дадут совершенно разную трактовку одного и того же среза. Поэтому «ученые» просто договариваются между собой, какие находки к какой эпохе относятся, а после с умным видом подгоняют результаты своего анализа под заранее известную истину. Никакой возможности проверить их выводы с помощью независимого метода не имеется. Поэтому остается либо верить им на слово, либо не верить. Зная, насколько охотно археологи удревняют свои находки, всегда следует принимать во внимание, что лет 500–600 они накинут, глазом не моргнув.

Но в любом случае те сведения, которые сообщает Пуцко, не дают возможности интерпретировать обнаруженные фрагменты фундаментов, как остатки древнего дворца, поскольку речь идет об отдельных зданиях, причем достаточно небольших. Что такое 18-метровая стена? Современный дачный коттедж имеет порой куда больший размах. Ничего не объясняет и тот факт, что фундаменты сложены из валунов, скрепленных глиной. Неужели археологи ожидали увидеть там свайные железобетонные фундаменты? Современный бетон на основе цементных смесей известен лишь с 1844 г. Фундаменты из камня и битого кирпича делали как в XII, так и в XX столетиях, а глина для гидроизоляции несущих конструкций с успехом используется поныне.

Кстати, валуны, да и вообще все фундаменты имеют свойство проваливаться, как бы тонуть в грунте. Посмотрите на кирпичные купеческие особняки 100 — 200-летней давности. Мало у какого из них цокольный этаж ныне находится выше уровня земли. Поэтому нередки ситуации, когда в более ранних культурных слоях находят фундаменты XIX в. Так что даже если поверить, что археологи на Ярославовом городище в Киеве обнаружили остатки фундаментов именно в культурном слое X в., это вовсе не указывает на тысячелетний возраст их находок. Если верить плану Киева, составленному Иваном Ушаковым в середине 90-х годов XVII столетия, рядом с Десятинной церковью стоят несколько зданий, в их числе денежный погреб и приказная палата. Их что, без фундамента поставили? Конечно, нет. Так почему бы не предположить, что найденные археологами валуны держали на себе не дворец великого князя, а самые заурядные административные здания периода царствования Петра?

Пусть историки сколько угодно насыщают свои тексты заумными словечками вроде «стратиграфия» и «типология», но даже обладая знаниями на уровне школьного курса физики, можно легко показать, насколько примитивными являются их спекуляции. Да, зная физические свойства пород, составляющих киевские холмы, теоретически можно вычислить (пусть и очень приблизительно), с какой скоростью фундаменты погружаются вглубь. А зная глубину, на которой они находятся, можно судить о возрасте построек. Но для этого надо точно знать массу здания, давящего на фундамент и то, какое время фундаменты несли на себе эту нагрузку. Поскольку эти данные отсутствуют, нам не остается ничего другого, кроме как предположить, что мы имеем дело с остатками сооружения не позднее конца XVII в.

Есть в Киеве остатки легендарных Золотых врат, построенных, по преданию, самим Ярославом Мудрым в 1037 г. Разумеется, до наших дней они не дошли. Вроде как, все тот же злой Батый их порушил. Зачем порушил — мешали они ему что ли? В некоторых сочинениях причина их разрушения указывается более обтекаемо — «после нашествия Батыя Золотые ворота постепенно приходят в упадок». По общепринятой версии в древний Киев вело трое ворот, помимо главных Золотых (Южных) врат существовали еще ворота Лядские и Жидовские. От последних не сохранилось даже камешка. Разрушение их приписывается тому же Батыю. Возможно, Золотые Ворота действительно существовали, но помешали они не Батыю, а русскому правительству, поскольку вид их категорически не соответствовал представлениям о древности. Сенат в 1743 г. постановил: «Золотые ворота, для сохранения и вида древности, засыпать землей, как внутри, так и по сторонам, и оставить в валу, а вместо них устроить другие, каменные». Зарытые в конце 1750 г., они были откопаны в 1832 г. киевским архитектором Лохвицким (это стало археологической сенсацией) и облицованы кирпичом. Что за дурь? Старину всегда старались откопать для сохранения, и лишь Золотые ворота с той же целью закапывали. При этом ту часть ворот, что оказалась над землей, разобрали. Надо полагать, для пущей сохранности, чтоб туристы на сувениры не растащили.

Везде стремятся воссоздать древний вид строения, а откопанные киевские ворота зачем-то прячут за кирпичной кладкой. Как-то это все очень подозрительно выглядит. Ни чертежи, ни древние изображения сих ворот неизвестны, но это не беда — для туристов в 1983 г. был возведен новодел в строгом соответствие с представлениями историков о том, как должны выглядеть очень древние строения. Фрагменты старых стен, по которым совершенно ничего нельзя установить, находятся внутри современной постройки. Вопрос в том, фрагменты каких ворот мы сегодня видим. Есть сведения о том, что в 1682 г. при гетмане Самойловиче была предпринята попытка отреставрировать старые ворота. Вообще, само слово «реставрация» в данном случае вряд ли уместно. В XVII столетии еще не существовало того культа старины, которым отмечен XIX и последующие века, никакого благоговения перед старыми постройками не было. Любые строения воспринимались, прежде всего, как функциональные сооружения.

Принимая во внимание, что Золотым воротам при Иване Самойловиче было уже более 500 лет, то сама возможность их реанимации представляется довольно сомнительной. Гораздо дешевле было снести ветхие развалины и построить на освободившемся фундаменте новые. Если верить, что на рисунке Вестерфельда изображены те самые врата, то их восстановление представляется делом более хлопотным, нежели строительство новых. Впрочем, как считается, при Самойловиче ничего из ремонта не получилось, потому что выделенные на него средства попросту разворовали.

Целесообразность строительства шикарных каменных врат в Киеве вызывает сомнения. Ведь город никогда не имел каменных стен. Археологи нашли в нескольких местах Ярославова городища дубовые срубы высотой до семи метров (правда по причине фрагментарности находок нельзя сделать выводы о том, что это была именно городская крепостная стена, но могла быть и она, а высота в семь метров лишь предполагаема). И уж тем более нет оснований утверждать, что это остатки древних оборонительных сооружений. По польской инвентарной описи киевского замка 1619 г. он имел дубовые башни и был окружен дубовой оградой. Если в стольном городе не могли изыскать возможность выстроить каменные стены, то зачем тратить так много стройматериалов на украшение? Почему столица Руси, известной множеством крупных каменных крепостей, не была огорожена каменной стеной и даже не имела каменного замка внутри?

Да, известные нам сегодня каменные крепости и монастыри в подавляющем большинстве построены после XIII в., но если речь идет о стольном граде, можно предположить, что там каменная цитадель появится в первую очередь. Тем более, что рядом находились степи, откуда, если верить летописям, регулярно налетали злые кочевники, чтобы ограбить богатый город. Конечно, до появления артиллерии деревянные стены вполне надежно защищали город, но они имели один существенный недостаток — подверженность пожару (киевская деревянная цитадель горела не один раз). Но о том, что Киев имел каменные оборонительные сооружения, не заикаются даже самые брехливые историки.

Во Владимире имеются свои Золотые ворота, как считается, 1164 г. постройки с похожей судьбой. Вот только одна цитата: «Ворота сильно пострадали не только от неприятелей, но еще в большей степени от починок XVII и особенно XVIII столетий. По письменным источникам ремонты надвратной церкви проводились в 1469 году и в конце XVII в. В последней четверти XVIII в. засыпали глубокий ров перед воротами и срыли земляной вал, к ним примыкавший. В 1795 году разобрали надвратную церковь, также, как и своды ворот. Своды свели заново и поставили новую церковь. К углам пристроили круглые башни, скрывшие контрфорсы. Таким образом, от изначальной кладки сохранился лишь основной объем постройки до начала сводов»[69].

Мне, конечно, очень хочется верить Раппопорту, что «основной объем постройки до начала сводов», скрытый штукатуркой, сделан в далеком XII в., но еще больше хочется получить убедительные доказательства сему. В сухом остатке имеем только достоверные сведения о том, что современный вид владимирские ворота приобрели в конце XVIII в. Кстати, по мнению историков, суздальский князь Андрей Боголюбский не просто поставил во Владимире одноименные ворота, но, дескать, скопировал киевские. Если так, то почему копия даже отдаленно не похожа на развалины оригинала, запечатленного Вестерфельдом? Но, как бы то ни было, во Владимире Золотые ворота стоят (пусть даже и перестроенные 350 лет назад), а вот в Киеве мы видим только остов кирпичной стены. Ворота приходится домысливать самостоятельно.

Схожую картину мы наблюдаем и в других «древних» городах Киевской Руси: постройки ранее XVII в. крайне редки. Например, Полтава, годом основания которой считается 1174 г. не может похвалиться архитектурными достопримечательностями, возведенными ранее романовской эпохи. В Чернигове стоит Спасо-Преображенский монастырь, который «по паспорту» старше Софии Киевской. Дата его возведения — 1036 г. (меня просто умиляет такая точность в датировке событий тысячелетней давности). Но потом, как водится, он был полностью «перестроен» в XVIII столетии, причем никто не может объяснить, почему монастырь считается именно «перестроенным», а не возведенным 300 лет назад, если никаких следов седой старины мы в нем не наблюдаем. Черниговский Троицко-Ильинский монастырь основан якобы в 1069 г., но опять же, ничего от той поры древней не сохранилось. Здание Троицкого собора построено лишь в 1679 г.

Пятницкая церковь в Чернигове, датированная XII–XIII в., действительно стилистически напоминает византийскую архитектуру, но даже намека на архаику мы в ней не видим. Это новодел 1962 г., хотя официально считается, что здание было не построено в XX в., а лишь «отреставрировано». О какой реставрации может идти речь, если как пишут в книгах по истории архитектуры, во время войны Пятницкая церковь была превращена в руины. Некоторые авторы пытаются извернуться, и тогда из-под их пера выходит нечто:«Во время Отечественной войны храм серьезно пострадал от детонации взрыва авиабомбы. Только благодаря мужественным и самоотверженным усилиям крупнейшего русского реставратора П.Д. Барановского церковь была укреплена и изучена».[70]

Это следует понимать так: в церкви находились некие взрывчатые вещества, вероятно склад боеприпасов, а потом туда угодила авиабомба и склад сдетонировал от ее взрыва. Неудивительно, что для ее «укрепления» после «детонации» потребовалось 20 лет. Понятно, что изучена церковь могла была только после того, как ее восстановил Барановский[71]. Один из таких «изучателей», современный искусствовед, не моргнув глазом, восхищается: «Искусное использование кирпича придает сооружению особую выразительность, пластичность и красоту Скрупулезная точность кирпичной кладки выдает руку византийского мастера. Возможно, им был Петр Милонег». Очнись, приятель, ты глядишь на кладку советского каменщика. Возможно, им был дядя Петя, ударник комтруда и победитель соцсоревнования.

Храм в честь первых канонизированных русских святых Бориса и Глеба находится тоже в Чернигове, где сразу целых пять храмов объявлены образцами домонгольского зодчества — их там якобы сохранилось больше, чем в Киеве. Вот что бесхитростно повествуют о ней путеводители: «Церковь почти полностью сохранила особенности нового архитектурного направления первой половины XII века, что было наглядно выявлено после реставрации 1980-х годов».

Действительно, реставрация может выявить все что угодно. Можно так «отреставрировать», что Борисоглебская церковь будет выглядеть, словно китайская пагода. Вот еще несколько вех из официальной истории собора: он был разгромлен монголо-татарами и восстановлен в XIII столетии; в 1611 г. собор сильно пострадал от пожара и был перестроен; в середине XVII в. его существенно перестроили; в 1702–1703 гг. к нему пристроили колокольню; в 1857 г. была вновь реконструирована восточная часть; в 1947 г. были проведены археологические раскопки, а после церковь была отреставрирована под руководством архитектора Холостенко. Чтобы понять, с какими трудностями столкнулся Холостенко, достаточно отметить хотя бы то, что абсидная часть здания сохранилась всего до высоты 60–80 см. Откуда реставраторы узнали о первоначальном облике собора — загадка. Почему его постройку датировали XII в., неведомо.

Церковь Бориса и Глеба в Гродно, по официальной версии, построена в 1170-е годы. Но, как сообщают о ней современные аннотации, «от древнего храма сохранилась восточная часть с каменным сводом внутри, северная и половина западной стены… Своды храма, по исследованию протоирея Корчинского, обрушились еще в XV веке при захвате города московскими войсками. А южная стена и половина западной обрушились в ночь с 1 на 2 апреля 1853 г. в Неман из-за подмыва берега. Церковь поновили, но реставрация так и не была осуществлена».

Знамо дело, московские(?) войска так шибко топали, что даже своды церкви от этого обрушились. И подмыв берега явно был организован клятыми москалями. Но факт остается фактом — до наших дней церковь не дошла. А те фрагменты кирпичной кладки, что сохранились, не имеют никакой привязки к XII в. Кирпичные постройки 200-летней давности могут иметь такой же древний вид. Фантазии архитекторов относительно того, как храм выглядел до разрушения, сугубо умозрительны.

В Полоцке находится еще один знаменитый храм — один из трех Софийских соборов на Руси, построенных в XI в. Однако, как сообщают путеводители, в XVII–XVIII вв. собор сильно перестраивался, неоднократно ремонтировался, а в 1750 был полностью перестроен униатским архиепископом Флорианом Гребницким. Слова «полностью перестроен» в данном случае следует понимать так: в 1750 г на месте, где до того, как принято считать, находилась другая постройка, был возведен собор, получивший название Софийского.

О том, почему потребовалась перестройка собора, «Википедия» сообщает следующее: «Во время Северной войны собор был закрыт и разграблен российской армией, а в 1710 г. в нем по приказу Петра I был размещен пороховой склад, после взрыва которого храм пролежал в руинах до 1738 г.». Короче, опять виноваты чертовы москали! Несколько сомнительным, правда, следует счесть то, что православный собор был закрыт и разграблен на своей территории православным же воинством. Но в данном случае примем во внимание лишь то, что собор уничтожен взрывом. Хотя искусствоведы с умным лицом и пытаются вещать, будто в плане он повторял Софийский собор Киева, также как и Софийский собор Новгорода, что это был пятинефный крестово-купольный храм с княжескими хорами, с семью главами и пятью куполами, главный из которых имел диаметр 5,85 м, никаких доказательств никто привести не может. Просто они договорились так считать. Хочешь — верь, не хочешь — не верь. Проверить все равно невозможно. Сегодня же туристам в Полоцке показывают изящную трехнефную одноапсидную католическую базилику и с уверенностью в голосе рассказывают, будто это и есть, хоть маленько перестроенная после взрыва порохового склада, но все же древняя София Полоцкая постройки XI в.

Кстати, датирован он был, если верить «умным» историкам очень хитрым способом. Вот что сообщает один очень авторитетный источник:«Находка в 1977 г. древнерусской надписи на камне в основании Софии Полоцкой и ее палеографические показания позволили уточнить дату основания полоцкого собора — середина 50-х годов XI в».[72]

Да, само слово «палеография» звучит столь мудрено, что сразу повергает в священный трепет перед мощью науки, но текст рассчитан на идиотов, которые ленятся открыть словарь, встретив незнакомый термин. Давайте все же заглянем в энциклопедию Брокгауза и Ефрона: «Палеография — изучает историю письма по рукописным памятникам, начертанным на папирусе, пергаменте и бумаге, т. е. на таком материале, на котором буквы не вырезываются, а написываются». Насколько я понимаю, на камне буквы именно вырезаются (выбиваются, вытачиваются, выскабливаются, высверливаются), а потому не могут составлять предмет палеографического исследования. И подобные манипуляции встречаются везде, где дело касается «древних» памятников Киевской Руси.

Еще пара слов о палеографии. Один историк (по диплому и по уровню интеллекта) на мое утверждение о полном отсутствии артефактов, относящихся к древнему Киеву, сослался на такой общеизвестный памятник, как Киевское письмо. Давайте разберемся. Киевское письмо представляет собой начертанное на пергаменте рекомендательное письмо, выданное некому Яакову Бен Ханукке иудейской общиной Киева для предъявления в других иудейских общинах. По мнению первооткрывателей документа, американских исследователей Нормана Голба и Омельяна Прицака может считаться древнейшим аутентичным документом, вышедшим с территории Киевской Руси. Датируется предположительно X в. н. э. Найден пергамент в 1962 г. в Каире, на русском языке опубликован лишь в 1997 г, но почему-то в переводе с английского.

Как сообщает «Википедия», письмо содержит просьбу к евреям других городов пожертвовать денег для выкупа Якова Бен Ханукки. Утверждается, что этот человек, ранее никогда не нуждался, пока не выступил поручителем за брата, взявшего деньги у иноверцев. Брата убили разбойники, и когда пришло время отдавать долг, поручителя забрали в тюрьму. Через год община выкупила его за 60 монет, но для полного освобождения требовалось еще 40. Писан текст на иврите. Единственная привязка к Руси — это упоминание в нем города Куяб. Назовите мне хоть одну причину, по которой Куяб — это именно Киев, а не древний Куляб в Средней Азии, или еще более древний Куба (Кува)? С таким же успехом можно связать этот топоним с племенем куявы, обитавшем в междуречье Вислы и Нетечи. И как можно палеографически (то есть по аналогии с известными письменными источниками) датировать этот документ, если известны лишь два памятника иудейского письма хазарского происхождения, предположительно датируемые X столетием?

Один из двух источников — так называемый Кембриджский документ или письмо Шехтера (по имени первооткрывателя) в первой половине XX в. вообще не признавался подлинником. В частности, этой точки зрения придерживался крупный семиолог, исследователь арабско-семитской филологии Павел Константинович Коковцов, выполнивший перевод с иврита на русский язык и классифицировавший документ, как позднейшую компиляцию. Найдена рукопись в 1912 г. в той же каирской генизе (хранилище рукописей при синагоге), что и Киевское письмо, так что идентичность стиля почерка вполне объяснима. Но относимо происхождение данного источника к Константинополю.

Думаю, читателя уже не удивит, что и другой иудейско-хазарский артефакт — письмо царя Иосифа, датируемый концом первого тысячелетия нашей эры, обнаружен все в той же каирской генизе, однако дошел не в подлиннике, а в копиях, наиболее достоверную из которых принято датировать концом XI столетия. Найден каирский список одесским гахамом (мудрецом) Авраамом Фирковичем. Фиркович этот известен тем, что многие древности, которые он представил общественности, оказались на поверку им сфальсифицированными. Тем самым ценность Письма царя Иосифа становится весьма сомнительной. Тем более удивительно, что «первоисточник» найден уже после опубликования в 1577 г. в Константинополе Исааком Акришем еврейской пропагандистской книги «Голос посланца благой вести», включавшей редакцию Письма Иосифа.

Короче говоря, история с иудейскими пергаментами из каирской генизы более чем мутная. Но разве историков это смущает? Написал некий иудей слово Куяб — значит это дает повод для «фундаментального исследования» института долгового рабства на Руси (см. Пузанов В. В. «Киевское письмо» как источник по истории права Древней Руси»). Смешно? Да, цирк уехал, клоуны остались. А уж какое открывается поле для проеврейской пропаганды! Некоторые баснописцы уже всерьез утверждают, ссылаясь на письмо Ханукки, что Киев был основан вовсе не презренными гоями вроде Кия, Щека и Хорива, а чистопородными представителями богоизбранного народа и ими же был заселен.

Еще один письменный памятник, относимый к IX–X вв. — так называемые киевские глаголические листки. Эта, по словам «ученых», древнейшая восточнославянская книга представляет собой семь лоскутов хорошо обработанного тонкого пергамента в картонной оправе, испещренных черными и красными чернилами глаголическими буквами. Содержание Киевских глаголических листков определил их исследователь Измаил Срезневский[73]. Текст, что занимает три четверти первой страницы — отрывок из апостольских чтений. Содержание текста на остальных страницах являет собой собрание западнохристианских месс — мисал, переведенных с латинского языка. Указывая на некоторые особенности текста, исследователи предполагают, что происхождение его западнославянское (чешское или моравское). Никаких указаний на то, что сей документ относится к IX–X столетиям в тексте не содержится. Ссылки на особенности орфографии (якобы более архаическая, нежели в других случаях) малоубедительны, потому что столь древние письменные источники существуют в единичных экземплярах и их датировка представляется делом исключительно сложным. Можно, конечно, предположить, что глаголица перестала употребляться после создания кириллического алфавита, но это будет в корне неверно. Глаголица вплоть до середины XX века использовалась хорватскими католиками при совершении богослужений по глаголическому обряду. На Руси же, как считается, глаголица практически не использовалась, будучи широко распространенной лишь на Балканах.

Почему листки названы Киевскими — загадка. В 1872 г. эту достопримечательность подарил Киевской духовной академии ее воспитанник начальник Российской духовной миссии в Иерусалиме архимандрит Антонин (Андрей Иванович Капустин). Тот, в свою очередь, отыскал их во время своего пребывания в монастыре Св. Екатерины на горе Синай в 1870 г. Так что сии листки по праву следует именовать Иерусалимскими или Синайскими.

 

[64] Абсида (от греч. hapsis, род. п. hapsidos — свод), выступ здания, полукруглый, граненый или прямоугольный в плане, перекрытый полукуполом или сомкнутым полусводом. В христианских храмах апсида — алтарный выступ, ориентированный обычно на восток.

Закомара — в русской архитектуре полукруглое или килевидное завершение части наружной стены здания; как правило, повторяет очертания расположенного за ней свода.

Барабан — опирающаяся на своды цилиндрическая или многогранная верхняя часть здания (обычно с окнами), служащая основанием купола.

Шатер — завершение построек (главным образом центрических) в форме высокой 4-гранной или многогранной пирамиды.

[65] http://chtenia.pavlovskayasloboda.ru/Content/content/kesler_istoriya.htm

[66] http://www.ukrstor.com/ukrstor/tolocko-puti-5-03.html

[67] http://archaeology.kiev.ua/pub.cgi?i0609

[68] Археологическая стратиграфия — порядок чередования напластований культурного слоя по отношению друг к другу, а также к подстилающим и перекрывающим его горным породам и отложениям.

[69] Раппопорт П.А. Русская архитектура X–XIII вв. Каталог памятников.

[70] Пелевин Ю. А. http://artclassic.edu.ru/catalog.asp?ob_no=%2014158

[71] Барановский Петр Дмитриевич (1892–1990) — советский архитектор, реставратор памятников древнерусского зодчества.

[72] В. А. Булкин, Т. В. Рождественская. Библиографический словарь «Древняя Русь».

[73] Срезневский Измаил Иванович (1812–1880) — русский филолог-славист, этнограф, палеограф, академик Петербургской Академии наук.

X